— Подождите, — заволновавшись, сказал Викхэм. — Будет очень неприятно, если вы не выполните срочную просьбу Крисли. Ага! Вот и миссис Мэрдок. Один момент, я с ней поговорю.
Он вышел из комнаты и начал что-то шептать. Ему ответил женский голос, и через мгновение в комнату вошла миссис Мэрдок. Это была высокая женщина с болезненным лицом и волосами песочного цвета. Глаза ее были почти пусты: ни о чем не думали и ничего не выражали. Она остановила свой скучающий светло-голубой взгляд на мне и протянула руку.
— Вы мистер Белл? — сказала она. — Мистер Крисли о вас рассказывал. И в том числе о том, что вы сегодня собираетесь остаться с ним на ночь в Крисли-Холл. Я этому очень рада, потому что местечко то одиноко — самое одинокое из всех, где мне приходилось бывать.
— Прошу прощения, — перебил я, — я был бы рад остаться и поговорить с вами, но я спешу на поезд. Ваш муж сможет меня принять или нет?
Она в сомнениях взглянула на Викхэма и сказала:
— Если он спит, то лучше его не беспокоить, но есть шанс, что сейчас муж в сознании. Я не очень разбираюсь в его бумагах. Конечно вам лучше увидеться. Пойдемте за мной наверх.
— Вот что, — сказал нам вслед Викхэм, — я пойду организую для вас кэб, чтобы вы сами на это не тратили время, мистер Белл.
Я поблагодарил его и пошел за миссис Мэрдок. Мы поднялись по длинной узкой лестнице на небольшую площадку с четырьмя дверьми. Хозяйка повернула ручку той, что находилась прямо напротив лестницы, и мы оба вошли. Шторы в маленькой комнате были опущены, стояла заметная полутьма. Большую часть пространства занимала старомодная кровать времен принца Альберта с опущенными занавесями. Через них я мог видеть только какие-то очертания фигуры, но я отчетливо слышал слабые стоны больного человека.
— Ах как жаль, мой муж все еще спит, — сказала миссис Мэрдок, тихо оборачиваясь ко мне и прикладывая палец у губам. — Ему очень вредно внезапное пробуждение. Вы можете подойти к нему и посмотреть, если хотите, — сами увидите, как сильно он болен. Могу я вам как-то помочь с документами, мистер Белл?
— Мне нужны бумаги из «Каталога А», — ответил я.
— «Каталог А»? — повторила она шепотом. — Что-то знакомое. Все нужные бумаги точно в этом ящике. Я могу их вам достать.
С этими словами миссис Мэрдок отошла в другой конец комнаты, достала связку ключей и вставила один из них в замок ящичка в бюро красного дерева у кровати больного. Открыв ящик, она начала осматривать и перебирать его содержимое.
Пока хозяйка увлеченно занималась этим делом, я подошел к кровати и немного наклонился, чтобы получше разглядеть несчастного агента. Никогда до этого не встречал Мэрдока, но в том, что он серьезно болен, не могло быть никаких сомнений. Длинное лицо осунулось и приобрело почти трупный серый цвет, щеки впали; сквозь слегка приоткрытый рот были видны неровные зубы, а редкие брови и волосы на голове лишь подчеркивали это болезненное состояние. Казалось, мужчина был при смерти — никогда до этого мне не приходилось встречать человека в таком состоянии. Плюс ко всему эти ужасные слабые стоны… Слушать их было просто невыносимо.
После довольно продолжительного разглядывания Мэрдока я наконец отошел от кровати и только хотел обратиться ко все еще роющейся в бумагах миссис Мэрдок, как вдруг меня одолело жгучее любопытство. Я захотел проверить одно свое предположение. Я вновь приблизился к кровати и очень низко склонился над больным: в его тяжелом дыхании и стонах определенно было что-то монотонно-повторяющееся. Едва отдавая себе отчет о своих действиях, я протянул руку и положил ее Мэрдоку на лоб. Боже мой! Что же было не так? Мурашки пробежали по всему телу, на лбу выступил холодный пот. Я только что трогал не лоб живого человека. Тело-то вроде и было, с этим сложно что-то спутать, но только человеческой плоти не было. Нечто в постели не было ни живым, ни мертвым человеком, это была восковая фигура. Но как же она стонала и издавала такие глубокие тяжелые вздохи?
Сделав, возможно, самое большое над собой усилие за всю жизнь, я подавил желание воскликнуть, и когда миссис Мэрдок подошла ко мне с бумагами в руках, я просто взял их, не подав беспокойного виду.
— Это все относится к «Каталогу А», — сказала она. — Надеюсь, я правильно поступаю, вручая вам эти документы без ведома мужа. Но он выглядит очень больным, не правда ли?
— Он выглядит так плохо, как вообще возможно, — ответил я и направился к двери. Что-то в моем тоне встревожило хозяйку дома, и она наблюдала за мной с большим любопытством. На улице меня ждал экипаж. Я кивнул Викхэму и, даже не дождавшись миссис Мэрдок, что в попрощаться, запрыгнул в кэб и крикнул кучеру:
— Центральная станция! — и мы помчались по дороге. — Плачу соверен, если будем там до семи часов.
И мы поехали еще быстрее. Я не был хорошо знаком с Ливерпулем, так что не мог точно понять, где мы проезжали, и куда ехал кучер. Когда я садился в кэб, было без двенадцати семь. Время неслось, а станции все еще не было видно.
— Мы точно правильно едем? — закричал я через люк в крыше.
— Будем на месте через минуту, сэр, — последовал ответ. — Вам же нужно на станцию Лайм-стрит, верно?
— Нет, Центральная Станция. Я же сказал вам, Центральная Станция. Срочно туда, мчитесь как черт. Делайте что хотите, но я должен успеть на этот поезд.
— Хорошо, сэр. Успеем, — крикнул кучер, щедро хлестнув лошадей.
Я снова вытащил часы: без трех минут семь.
На станции мы были только в 7:10. Я кинул кучеру полсоверена и помчался к кассе.
— До Брента, сэр? Последний поезд только что ушел, — сказал клерк, окидывая меня безразличным взглядом через маленькое окошко.
В досаде я швырнул свою сумку на пол и крепко выругался. Если бы не этот идиот кучер, я бы успел. Вдруг в моей голове промелькнула страшная мысль. Неужели Викхэм подкупил кэбмена? Мои распоряжения насчет дороги были четкими и ясными: я сказал ехать на Центральную Станцию, и это совсем не похоже на станцию Лайм-стрит. Какое еще может быть объяснение такой серьезной ошибке?
Чем больше я обдумывал ситуацию, тем яснее становилось, что за всем этим стоит чей-то злой умысел, и вполне понятно чей — Викхэма. Мой мозг начал оживленно и взволнованно думать. В чем дело? Зачем подменять Мэрдока на восковую фигуру в его постели? Зачем меня позвали наверх на это посмотреть? Без сомнения миссис Мэрдок и Викхэм оба очень хотели, чтобы я увидел столь правдоподобную имитацию больного человека — с этими срывающимися с губ жалобными стонами, — на такой фокус вполне мог повестись даже самый внимательный детектив Скотленд-Ярда. Я сам верил во все это, пока не потрогал лоб «больного». Все эти махинации и искусные трюки не могли быть просто так. В чем же причина? Может Мэрдоку в это время нужно было быть совершенно в другом месте, и все подумали, что меня нужно убедить в том, что он дома, для алиби, потому что скоро может быть совершено страшное преступление? Бог ты мой! Что все это значит? Я с самого начала знал, что Викхэму нельзя доверять. Что он вообще делал в доме Мэрдока? Зачем он подкупил кэбмена, чтобы я не успел на поезд?
Очевидным становилось одно: Крисли в серьезной опасности, и во что бы то ни стало этой ночью я должен был до него добраться.
Я вышел со станции, поймал кэб и помчался обратно в отель, где срочно вызвал менеджера. Из-за двери появился высокий смуглый мужчина во фраке и спросил, что он может для меня сделать. Я попросил разрешения переговорить с ним наедине в его кабинете.
— У меня чрезвычайное дело, — начал я. — По личным обстоятельствам я просто обязан добраться сегодня до места под названием Крисли-Холл, в четырнадцати милях от Брента. Брент в шестидесяти милях отсюда вдоль железнодорожных путей, и последний сегодняшний поезд только что ушел. Я могу конечно попробовать добраться с какими-то пересадками, но это займет непростительно много времени, так что я бы предпочел ехать прямо в Крисли-Холл по дороге. Не могли бы вы посоветовать мне хорошего извозопромышленника, у которого я могу нанять лошадей с повозкой?
Мужчина смотрел на меня с поднятыми от удивления бровями, очевидно думая, что я сошел с ума.
— Я имею в виду именно то, что говорю, — добавил я. — За деньгами вопрос не стоит, я готов подкрепить свои слова круглой суммой. Вы мне поможете?
— Осмелюсь сказать, что вы, конечно, сможете нанять лошадей и повозку, — ответил менеджер, — но путь очень длинный и идет через холмистую местность. Ни одна лошадь не проедет столько без отдыха. Во время пути вам придется периодически их менять. Я свяжусь со своим человеком в конюшне отеля, и вы сможете с ним обо всем договориться.
С этими словами он позвонил в колокольчик и отдал распоряжения. Через пару мгновений к нам вошел извозопромышленник, и я быстро объяснил ему все, что мне нужно. Сначала он сказал, что это невозможно и что его лучшие лошади сейчас уже заняты, а те, что в конюшне, не осилят такого пути. Но как только я вытащил свою чековую книжку и сказал, что плачу любую вменяемую сумму, мужчина заколебался.
— Конечно есть один выход, сэр. Я сам довезу вас до Оведена, это в двадцати пяти милях отсюда. Там мы точно сможем взять пару свежих лошадок из «Лебедя». Оттуда телеграфируем в «Карлтон», который еще в двадцати милях по дороге, о том, что возьмем лошадей у них. Но, сэр, в лучшем случае мы будем в Бренте только после двух часов ночи.
— Жаль, — ответил я. — Но лучше уж так, чем завтра днем. Пожалуйста, немедленно отправьте нужную телеграмму в первый пункт нашей остановки и приготовьте повозку.
— Сейчас же запряги лошадей, Джон, — сказал менеджер. — Вам лучше взять легкую коляску, в ней вы точно приедете на час раньше.
Как только извозчик вышел из кабинета, он добавил:
— Полагаю, сэр, это очень неотложное дело?
— Да, — коротко ответил я.
Менеджер бросил на меня очень любопытствующий взгляд, но воздержался от дальнейших расспросов.
Через несколько минут я уже сидел рядом с возницей, и мы мчались по хорошим, ровным ливерпульским дорогам. Быстро проехав пригород, мы выехали на открытую деревенскую местность. Вечер был очень хорош, и пейзажи великолепны. Проезжая по такой мирной земле, даже представить себе было трудно, что где-то рядом возможно скоро совершится ужасное деяние, и молодой человек, дружбой и жизнью которого я очень дорожу, может сегодня погибнуть.