– И ты по-прежнему считаешь меня хорошим? – Рассеянно поглаживая ее икры, он заметил у нее под глазами темные круги от усталости. У него сжалось сердце.
Ханна так упорно работает, что даже не успевает высыпаться.
– Ты не станешь им вредить, – сказала она с простой уверенностью.
Франческо не ответил. Ему не хотелось ей лгать. Он и так всю жизнь прожил во лжи.
Прежде чем она задала еще один вопрос, зазвонил ее телефон. Она полезла за ним в сумочку.
– Это с работы? – спросил он, изо всех сил стараясь говорить сдержанно. Ханна злится, если он упрекает ее в чрезмерном использовании телефона.
Она рассеянно покачала головой:
– Мелани.
– Она вернулась из командировки?
– Да. Она хочет знать, приду ли я завтра на последнюю примерку своего платья подружки невесты, – ответила она.
– Ты не ответишь? – На сообщения с работы она отвечала мгновенно.
– Я полагаю, что должна.
Прежде чем Франческо успел спросить, почему она медлит с ответом, они остановились возле его отеля.
– Мы примем ванну вместе? – произнес он, когда они вошли в свой номер люкс.
Ханна наморщила нос. Прямо сейчас ей необходимо что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от едкого привкуса во рту.
– А мы можем заказать шоколадный пирог? – спросила она.
– Горячий?
Она улыбнулась. Франческо отлично ее изучил. Особенно ее пристрастие к горячим шоколадным пирогам. Однако ее пристрастие к Франческо с каждым днем было сильнее любви к пирогам.
Она решила, что именно так начинается наркомания. Немного пристрастия сегодня, немного завтра, потом клятва никогда не возвращаться к этому снова. Но соблазн находится прямо перед носом, и человек слишком слаб, чтобы ему противостоять. Именно такие ощущения она испытывала к Франческо. Она не могла ему противостоять.
А зачем ей вообще ему противостоять? Одержимость – плохое качество. Но разве ее пристрастие к Франческо – это что-то плохое? Ее работа нисколько не пострадала от того, что Ханна проводит с ним время.
Она должна сопротивляться ему только по одной-единственной причине – чтобы не разбить себе сердце, хотя она уже проиграла эту битву.
Она посмотрела на высокого и мускулистого Франческо.
Что бы он сказал ей, если бы узнал, что, несмотря на все ее заявления о нежелании начинать долгие отношения, она в него влюбилась?
Наблюдая за тем, как он противостоит тем двоим мужчинам в казино, она хотела встать между ними и защитить Франческо. Ее шокировало желание его оберегать.
Подобные чувства она испытывала только в отношении Бет.
И только с Бет и Франческо она чувствовала себя в безопасности. Она ощущала себя полноценным человеком.
– Ты пойдешь со мной на свадьбу Мелани? – не подумав, выпалила она. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, как он ужаснулся. – Прости. Забудь о том, что я сказала, – быстро произнесла она. – Это глупо.
– Просто ты застала меня врасплох. – Он покачал головой. – Ты хочешь, чтобы я пошел на свадьбу твоей сестры?
– Если ты не слишком занят. Я… – Она прикусила губу. – Мне было бы…
Франческо не понимал, что она пытается ему сказать, но ему стало не по себе, когда он увидел ее затравленный взгляд и то, как она сжала кулаки.
– А для меня там найдется комнатка? – спросил он, пытаясь выиграть время, пока размышлял.
Она хихикнула:
– Если я скажу, что приду со своим парнем, тебе подготовят комнату, даже если бабушкам и дедушкам придется тесниться в одной спальне.
– Хорошо, – произнес он с притворным энтузиазмом. – Я пойду с тобой на свадьбу.
Благодарность в ее глазах задела его за живое.
Они приняли ванну вместе только в середине дня. После ночи любви и плохого сна Ханна радовалась возможности просто полежать между ног Франческо, положив голову ему на грудь, и наслаждаться пенистой водой.
Ее телефон, лежащий на полке над раковиной, завибрировал.
– Не трогай его, – приказал Франческо, крепче обняв ее за талию.
– Это может быть важно.
– Десять минут ничего не изменят.
– Но…
– Ханна, так не может продолжаться. Ты используешь телефон как эмоциональный костыль, а это плохо. – В его голосе слышалась резкость.
С тех пор как они начали часто встречаться, она отлично знала о его отвращении к ее телефону. Не к ее работе или научно-исследовательской практике, а к телефону.
– По-моему, эмоциональный костыль – это слишком, – произнесла она. – Если один из моих пациентов умирает не в мою смену, то я хочу знать об этом. Я не желаю, приехав на работу, встретиться лицом к лицу с потерянными родителями на автостоянке, в вестибюле или в кафе, не зная, что они только что потеряли самое дорогое в жизни.
Его тон смягчился.
– Это случилось с тобой, когда умерла Бет?
Она резко кивнула:
– Когда Бет положили в больницу, врач вел себя очень сдержанно, почти холодно. – Ханна уставилась на красивые руки Франческо, ей нравилось, как вода касается темных волосков на его оливковой коже. – Бет умерла на рассвете, после того как первый врач уже отработал смену. К счастью, она осталась на попечении самых прекрасных и добрых врачей и медсестер. Они позволили нам побыть с ее телом несколько часов, пока не взошло солнце. Я помню, как мы возвращались в детскую палату за вещами Бет, которые остались там после того, как ее перевели в отделение интенсивной терапии. Мы вошли в лифт, и с нами туда вошел тот самый первый врач.
Ханна сглотнула подступившую к горлу горечь.
– Он смотрел сквозь нас, – продолжала она. – Либо он не узнал семью девочки, которую лечил двадцать четыре часа назад, либо не захотел нас узнавать. В любом случае я ненавидела его за это. Моя сестра умерла, а этот человек даже не удосужился вспомнить наши лица.
– Ты по-прежнему его ненавидишь?
Она покачала головой:
– Теперь я его понимаю. Когда много раз видишь умирающего ребенка, становишься равнодушным. Каждый на это способен. Разница лишь в том, что он позволил себе стать бесчувственным. Я никогда не стану бездушной к своим пациентам. Я не хочу, чтобы мои пациенты и их близкие думали, будто мне на них наплевать.
– Но так можешь пострадать ты, – заметил Франческо. Он видел только одного умирающего человека: свою мать. Он приехал в больницу, чтобы попрощаться с ней, пока она еще была жива. Однако она была без сознания и выживала только за счет того, что ее подключили к аппаратам.
Это было единственное, самое печальное событие в его жизни.
Выбрать профессию, где ты будешь постоянно окружен больными людьми и смертью… Франческо с трудом понимал преданность и самоотверженность тех, кто выполняет такую работу.
Ханна пожала плечами, и он крепче ее обнял.
– Выздоровевших детей в сотни раз больше умерших, – сказала она. – Ради этого мы и работаем.
Он не нашелся что ответить.
Ханна пострадала от потери самого дорогого ей человека – сестры-близнеца, но сумела трансформировать свою печаль в добро.
Франческо знал с самого начала, что она слишком хороша для него. А сейчас он еще раз в этом убедился.
– Смерть Бет сломала меня, – тихо произнесла она. – Мои родители очень старались меня успокоить, но они тоже скорбели, и я их отталкивала. Мелани отчаянно старалась меня успокоить, но я тоже ее оттолкнула. После аварии я осознала, как плохо обращалась со своей семьей. Я сторонилась своих родственников. Я сторонилась вообще всех людей, пока не встретила тебя.
У него сдавило грудь.
– Твоей семье нравилась твоя обособленность?
– Нет. – Ее влажные волосы щекотали ему нос. – Им это не нравилось. Но что они могли поделать? Меня не переиначить. – Ее тон стал задумчивым. – Думаю, я специально бросала им вызов. Я была так потеряна, что просто не могла найти выход.
Франческо так много хотел ей сказать, но его слова ничего бы не изменили.
– А насчет телефона ты, наверное, прав, – пробормотала она. – Я использую его как костыль. Мне проще взаимодействовать с предметом, чем с человеком. По крайней мере, так было до встречи с тобой.
Она повернула голову, уперлась щекой ему в плечо и пристально посмотрела на Франческо.
– Я так рада, что ты пойдешь со мной на свадьбу.
От волнения у него засосало под ложечкой.
– Я так давно боюсь этой свадьбы, – призналась она.
– Это из-за Бет? – выдавил он. – Потому что ее не будет там?
Она вонзила ноготки в его руки.
– Это первое семейное торжество после ее смерти. – Она поцеловала его в шею и вздохнула. – Если ты будешь рядом, я, наверное, не испорчу Мелани праздник. Меньше всего я хочу ей навредить, но, по-моему, мне не удастся скрыть чувства даже за каменным выражением лица. – Она сглотнула. – Воспоминания о Бет кажутся такими свежими.
Франческо сглотнул кислый привкус во рту.
Поход на свадьбу не был частью его плана. Он собирался побыть с Ханной в Лондоне, купить казино в Мейфэре, а потом расстаться с ней.
Однако первоначальный сценарий изменился.
Франческо не подозревал, что понадобится Ханне. Ведь она самодостаточный врач и привыкла полагаться только на себя.
Внезапно он запаниковал.
Если бы не слезы, текущие по ее щекам, и ее откровенность, он придумал бы хороший повод не ходить на свадьбу.
Франческо в ярости отшвырнул мобильный телефон.
Договор купли-продажи, который он готовил несколько месяцев, летел в тартарары. Годфри Ренфрю заявил, что ему необходимо время, чтобы «рассмотреть альтернативное предложение».
Мастранджело встали на пути Франческо.
Он набрал номер своего адвоката.
– Организуй мне встречу с Люком Мастранджело, – отрезал он ледяным тоном. – Скажи ему, что если он не придет на встречу завтра, то пусть пеняет на себя.
Как только он положил трубку, зазвонил его мобильный телефон. Это была Ханна.
– Привет, – произнес он, тяжело дыша сквозь зубы.
– Что случилось? – спросила она, догадавшись о настроении Франческо, хотя сама была в Лондоне, а он в Палермо.