Вымытый и чуть запыленный, будто его несколько дней никто не трогал.
Меня топила какая-то обида в совокупности с виной, и я огляделась, не придумав ничего другого, кроме как приготовить что-нибудь, чтобы успокоиться и сгладить положение.
Вспоминая прошлый опыт, вновь развела огонь в печи, на этот раз убедившись, что заслонка открыта и дым поднимается в трубу, и внимательно осмотрев пол, как и надеялась, увидела крышку погреба, уверенно направляясь к ней.
– Сейчас я Вася, все сделаю. А ты иди пока, отдохни. Спасибо тебе.
– Воля хайс-с-с-син - зако-о-он, – протянул змей и растворился в воздухе.
Подпол встретил меня прохладой и чуть ли не наощупь я шарила руками вокруг себя, ощущая бочонки и корытца, и только когда пальцы наткнулись на что-то плотное и круглое, я с удовлетворением поняла – картоха.
Лучший примирительный рецепт на все времена!
Нахватав клубней сколько влезло в руки, я высунула голову из погреба и убедившись, что мужчина еще не вернулся, вылезла полностью, убирая все следы преступления и даже вернув сдвинутый половичок в сторону.
Осталось только почистить и порезать, делов на пять минут!
Отыскав маленький ножик, я сполоснула корнеплод в каком-то ковшике и быстренько, торопливо и нервозно обстругала темную кожицу, нарезая на дольки прямо из рук.
А вот с маслом возникла заминка. Обыскав всю кухоньку, я не нашла ничего даже отдалённо похожего на необходимое вещество в привычной пластмассовой бутылке, пока не добралась до посудины с жиром. Вот! Сойдет!
Бабушка говорила, что на жиру картошка еще слаще, чем на масле! Так что поверив своим воспоминаниям о ее словах, я уверенно бахнула черпачок на дно тяжелой чугунной сковороды.
Когда корнеплод уже шкварчал, подрумянивая бока, в дом наконец вошел Эдгар, держа в руках тяжелое ведро с горячей водой, от которой в воздух поднимались белые струйки пара.
– Я принес… Ты чем это занимаешься?
– Готовлю. Ты голодный? Я лично очень! – тараторя от волнения, болтала я, нервно потирая деревянную ложку в руках, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Горячее дыхание обожгло шею, и я замерла, понимая, что Эдгар стоит прямо за моей спиной и тычется в нее носом, шумно вдыхая воздух у моего лица.
– Ты нервничаешь. Сильно. Что тебя так тревожит, волчица?
– Все, – ответила тихо и плечи сами собой опустились.
Я устала. Устала от этого бесконечно гона и хочу просто покоя. А еще сильнее – выносить ребенка. И честно говоря, пока мы возвращались в дом волка, я поняла, что в принципе меня совершенно не волнует, кто его генетический отец. Будь то Арагорн, с его, как оказалось, непреклонным характером, Ноар с манией к экспериментам и контролю, или же этот волк, что продолжал стоять за моей спиной, прислушиваясь к тому, как у меня бешено стучит сердце.
Я просто должна сохранить эту жизнь. Это моя цель.
– Я устала от недоговорок, от этих сумасшедших скачков и ваших невыносимых выкрутасов, эгоистично выбравшимися наружу.
– Продолжай.
– Мне надоело чувствовать себя вещью, за которую вы готовы рвать глотки друг другу, только бы не спрашивать меня, чего я хочу.
– А чего ты хочешь на самом деле, волчица? – ошпаривая горячим дыханием, он только сдвинул мои волосы в сторону, открывая себе мою хрупкую шею.
– Сейчас я хочу есть и наконец выспаться. Потом поговорить с тобой, и если мы не придем к консенсусу…
– Чему?
– К взаимному согласию, – объяснила я. – уйти.
– Не пущу, – тяжелые ладони захлопнулись на талии и сдавили до хрипа, но я вырвалась и отступила, перемешивая картошку, которая на удивление быстро приготовилась. Или мы слишком долго молчали, набираясь храбрости.
– Опять двадцать пять. Вот об этом я и говорю! Меня кто вообще спросил? Ах, ну да! Спросили, только не прислушались. Садись, есть будем, – рыкнула я, и мужчина неожиданно послушался, усаживаясь за стол и молча сверля меня недовольным взглядом, пока я расставляла на столе тарелки.
Молча жуя несолёный жаренный корнеплод, я думала о том, как мягче преподнести волку свои мысли, чтобы он не озверел и не бросился проклинать золотоволосую богиню, которая, я уверена, наблюдала за нами и от души веселилась. Стерва.
Надо же было выбрать именно меня! Вот какое зло я совершила, что…
– Вкусно. Очень вкусно, Асиль. Спать?
– Посуду моешь ты, – он удивленно приподнял брови, но спустя секунду кивнул, не ожидая от меня такого заявления, но не решаясь спорить.
Топая по знакомым ступенькам, я по-хозяйски ввалилась в спальню, на ходу сбрасывая одежду и со стоном упав лицом в постель, закрыла глаза.
Спааать… Только спаааать…
О большем я сейчас и мечтать не могла.
Эдгар тихонько гремел внизу посудой, видимо с особой тщательностью отмывая тарелки, а я вытянулась что было росту и обняла пуховую подушку, зарываясь в нее лицом.
От сытости слипались глаза, и я только на задворках сознания расслышала грохот и непонятные стуки, которые почти сразу же затихли, прерываемые только хриплым шипение и приглушенной руганью.
Дверь в дом захлопнулась, и голоса удалились куда-то далеко, а я провалилась в сладкий, дурманящий сон.
Права была бабушка. Картоха лекарство от всех недугов.
Глава 34
Проснувшись, потянулась, широко зевая.
Вспоминая о вчерашних событиях, лениво открыла глаз и огляделась.
Никого.
Постель рядом не смята, в комнате пусто, и кроме меня нет никаких признаков жизни. Странно все это… Неужели обиделся за посуду?
Поднялась и увидела висящее на спинке стула платье, чистое и свежее до хруста. Оделась и потопала вниз, прислушиваясь к пустому дому.
Нет, он серьезно, что ли ушел?!
Умывшись уже остывшей водой из так и не убранного ведра, вышла на улицу, сразу же попадая в самую обычную городскую суету, деревенского типа!
Всюду сновали люди, кто-то громко разговаривал, кто-то нес большие сумки, вокруг бегали дети, которых я ранее не видела, на том же празднике, в мою честь. Поселок жил. Кипел событиями!
Куда не глянь, всюду что-то происходило, и на мгновение я растерялась, неожиданно попадая в такою обстановку, от которой успела отвыкнуть. Мне махали руками, приветливо улыбаясь, кричали «Доброго дня, Асиль!» и шли дальше. Будто все как всегда, и только я стояла в ступоре, понимая, что будто забыла кучу лет здесь, и сейчас стою здесь как впервые.
– Доброго дня, доченька! – За заборчиком появилась та самая старушка в красной юбке и цепочках, что назвала меня так в первую нашу встречу. – Проснулась уже? А я вот к тебе с гостинцами.
– Здравствуйте… А где Эдгар?
– Эдгар? Так на поляне, за деревней. Рогами бодаются еще с утра.
– Что делают?
– Рогами бодаются… Ну, мужеством меряться, – немного смущенно сказала она и пошамкала нижней губой.
– Что? Кто?! – совершенно потеряв суть происходящего, переспросила я.
– Ну так, муж твой второй явился, с зарей еще. Та они там с утра морды друг другу чистят, выясняя кто сильнее.
– Как!? – подхватив юбку платья, я опрометью бросилась вперед, но спустя секунду, поняла, что понятия не имею куда бежать, и обернулась у к удивленной бабуле. – А вы не подскажите?...
– Туды! – она указала сухоньким пальцем вправо, и я кивнула, – Доча, ты б поела сперва?! Че им будет? Порезвятся, побесятся и успокоятся, а ты голодная! – кричала она мне вслед.
– Я потом покушаю, бабушка! – сбегая от милой бабульки крикнула я и прибавила скорости.
На заре еще значит… И меня никто не разбудил! Вот я вам устрою! Пожалеете еще, что не поубивали друг друга сами! Надеюсь, все же не поубивали…
Пока бежала молилась, что они там все же с линейками сидят в чистом поле, и мужеством меряются именно так, а не расквашивая друг другу носы, но чем ближе я приближалась к указанному бабушкой месту, тем громче становился гул толпы, которая улюлюкала и явно за чем-то наблюдала. Распихав всех в стороны, я протиснулась сквозь толпящихся людей и открыла рот.
Действительно, в центре поляны, барахтались двое.
Эдгар и Ноар.
Они были по пояс раздетые, уже потные, так что их красивые тела блестели в солнечных лучах, а раскрасневшиеся лица ясно давали понять - месят они друг друга не первый час.
– Асиль, вы бы не стояли так, в ногах правды нет, – какой-то косматый мужичок, непонятно откуда притащил табуретку и усадил меня на нее, не обращая внимания на протесты. – Это надолго, мы уже час четвертый смотрим.
Четвертый?
Прибывая все еще в осадке, я вновь взглянула на своих мужей, которые поочередно бросали друг друга на землю, поднимая пыль на вытоптанном пяточке, и окончательно растерялась.
Они били не жалея, до звонкого треска, то сдавленных вздохов. Все их тела были в царапинах, которые тут же заживали на глазах, оставляя только размазанные и смешанные с потом кровоподтеки. Смотрели прямо в глаза сопернику, только рыча и хрипя в очередном броске и от дождей ударов.
– Нет, доча, покушай, – бабуся взялась не понятно откуда и сунула мне в руки тарелку с блинами. – Ты ешь давай, тебе силы сейчас нужны. Чай за двоих живешь.
Я повернулась к ней со все еще не закрытым ртом и она, понимая, хмыкнула:
– Я много лет на свете живу. Много деток своим руками приняла. Так что глаз у меня наметан, на тех, кто в положении. А ты ешь давай, а то мужьям расскажу!
Прибывая в пришибленном состоянии, я послушно подняла блин и засунула его в рот, тщательно пережевывая и продолжая рассматривать желтые глаза необыкновенной бабульки.
А блины вкуууусные! Сметаны бы еще…
– Жуй, жуй. Я за сметанкой схожу, – словно прочитав мои мысли, она кряхтя развернулась и растворилась в толпе.
Послушно выполняя наказ старушки, почему-то решившей сделать меня своим объектом для заботы, я вернула все свое вниманию бою, который продолжался все в том же темпе.
Мужчины месили друг дружку, словно не уставали вовсе, и как я поняла по реакции толпы - для них такое месилово довольно обыденно. Многие уже откровенно зевали, кто-то уходил, и стало ясно, что такого рода разборки для них не редкость, и интересны только по началу.