Его дед сидел в кресле возле кровати, уставившись в телевизор. На экране играли в баскетбол, но наблюдал ли он за игрой – трудно сказать. Одетый в обычную, а не в больничную одежду, Нед выглядело нормально, будто ничего с ним не случилось. Он всегда был крупным мужчиной, выше Райли, в котором шесть футов и два дюйма. Но в последние несколько лет Нед сильно похудел, что вызывало опасения у бабушки и Райли. Теперь он уже не способен съесть три гамбургера или стейк в двадцать унций в один присест.
Мужчина в кресле не имел ничего общего с тем, который давал Райли задания и заставлял отвечать за свои поступки. Однажды дед вытащил его из бильярдной, где он пытался играть на деньги, когда ему было пятнадцать. Тот Нед, громкоголосый ирландец, сопровождавший энергичным жестом каждое слово, был полон жизни, знал множество историй и охотно рассказывал их, только бы нашлись слушатели.
Куда подевался тот человек?
Его тело все еще здесь, пусть и ослабленное болезнями, навалившимися на него со старостью. Но вот разум больше не подчинялся ему.
«Может быть, мне повезет», – подумал Райли. Временами дед приходил в себя, вспоминал кого-то или что-то. Если бы сегодня такое случилось. Черт, он становится оптимистом? Но это не его роль, лучше оставить ее бабушке или Пейдж.
Нед повернул голову, когда Райли вошел в комнату. Хороший знак, надо быть начеку.
– Привет, деда, – Райли специально назвал его так, как в детстве, может, это хоть на время вернет ему память.
– Ты кто? – спросил Нед с оттенком агрессии.
– Я Райли, твой внук.
Нед подозрительно прищурился.
– Ты тот самый парень, который должен мне двадцать баксов. Пришел заплатить или расскажешь мне еще одну жалостливую историю?
– Я пришел заплатить. – Райли вынул бумажник, достал двадцать долларов и отдал Неду.
– Что это? – с недоумением спросил Нед.
Райли покачал головой и забрал деньги обратно.
– Ты в порядке? У тебя есть все, что нужно?
– Мне холодно. Мне чертовски холодно. Невозможно согреться. Они не включают обогреватель, я мерзну.
– Как насчет одеяла? – Райли взял одеяло с кровати и укрыл ноги деда. – Я помню, как ты закутал меня в первую ночь, когда я остался у вас. Ты подоткнул одеяло со всех сторон.
Дед потрясенно смотрел на него, темные глаза вдруг прояснились, словно облако покинуло их.
– Райли?
– Это я. – Он присел на корточки рядом с креслом.
– Как твоя бабушка? Я давно не видел ее. Она все еще злится на меня?
– Нет, она не сердится. Как она может? Ты всегда смешил ее.
Нед усмехнулся в ответ.
– Она была самой красивой из всех, кого я встречал. Помню, встретил ее на танцах в ИМКА.
– Ты ходил на танцы в Ассоциацию молодых христиан? – удивился Райли.
– У нее были красивые ноги, – не слушая его, продолжал Нед. – Мне очень понравились ее ноги, – повторил Нед.
– Ты помнишь Уоллеса Хатуэя? – спросил Райли.
– Это ты, Уолли? – Взгляд Неда снова изменился, он наклонил голову и изучал лицо Райли. – Ты терпеть не можешь, когда я называю тебя Уолли, да? Ну, меня это не волнует. Я спас твою жизнь, а ты что сделал? Ты обвинил меня в том, что натворил сам.
– Я не хотел, – сказал Райли, пытаясь поддержать разговор и узнать побольше.
– Ты поступил неправильно, Уолли. Я думал, мы братья.
– Мне жаль, что так вышло.
– Это была адская авария. Я все еще слышу рев двигателей, крики, я помню, как мы спустились… Поломанные деревья, мы на них. Адская поездка. Нам повезло, что он нашел нас.
Он по-прежнему говорит об Уоллесе Хатуэе? Райли не совсем понимал смысл бессвязной речи.
– Ты вспоминаешь о работе в магазине Хатуэя? Ты работал охранником?
– Чертов огонь все испортил… Нэн не знает. Не могу сказать ей. Хотел ей сказать, но не могу. Она рассердится. – Нед схватил Райли за рукав. – И ты не говори ей, Уолли.
– Не скажу, – пообещал Райли. Дед становился все более возбужденным.
– Где Бетти?
– Бетти? Я не знаю Бетти.
– Кто ты? – спросил Нед, снова уходя из реальности. Он повернулся к телевизору и погрузился в молчание.
Райли смотрел на него долгим взглядом, чувствуя себя невероятно уставшим. Как такое возможно – его дед, живой, сильный, очень важный для него человек, исчезает, а появляется другой – чужой, бессмысленно перескакивающий с одного предмета на другой. По крайней мере, сам дед не знает, какой он сейчас. Слабое утешение, но все-таки…
– Райли? Не знала, что ты здесь. – Нэн вошла в комнату с вазой свежих цветов. – Ты должен был сказать. Мы могли бы приехать вместе.
– Я сам не знал до сегодняшнего утра.
Она наклонилась и поцеловала мужа в щеку.
– Привет, дорогой. Я люблю тебя.
Нед отстранился от нее, его взгляд сосредоточился на телевизоре. Райли увидел боль в ее глазах, как жаль, что он не в силах прогнать эту боль.
– Он спрашивал о тебе. Говорил о твоих красивых ногах.
– Правда?
– Да. У него на несколько минут голова прояснилась.
– Ты пришел узнать у него о телефонных звонках, не он ли пытался позвонить домой? – спросила Нэн.
– Мне не удалось. Я думаю, звонил кто-то другой, кто хотел выяснить, дома ты или нет. Следующее, что нам нужно сделать, поменять тебе номер.
– Но тогда я почувствую себя невидимкой. Не хочу исчезнуть для окружающих.
– Ничего такого не произойдет.
– Твой дедушка сказал что-нибудь еще? – спросила Нэн.
– Я задал ему вопрос про Уоллеса Хатуэя, деда Пейдж. Когда я перебирал твои фотографии, то увидел одну, на которой дедушка в форме охранника позирует перед магазином Хатуэев вместе с Уоллесом.
– Не помню такое фото. Но я почти никогда не смотрю старые фотографии.
– Дедушка, вероятно, работал в магазине.
– Ну да, когда мы только поженились. Разве я не говорила тебе?
– Нет, никогда.
– Давным-давно. – Нэн махнула рукой. – Он работал в стольких магазинах в былое время. Я едва успевала следить. Я была слишком занята, у меня родился ребенок, и я сидела дома.
– Ты когда-нибудь встречалась с Уоллесом Хатуэем?
– Боже мой, нет. Я бы запомнила, Райли. Он довольно известный человек в Сан-Франциско. Но твой дед работал охранником. Он не проводил время с Хатуэями.
– Дедушка упоминал о каком-то Уолли. Ты когда-нибудь слышала об Уолли?
Нэн задумалась.
– Я знаю, твой дед летал с кем-то по имени Уолли на войне. Но вряд ли это Уоллес Хатуэй. Он говорил об Уолли как о своем друге. Если Уоллес Хатуэй тот самый Уолли, я думаю, он бы упомянул об этом.
– Ты права. Уолли, вероятно, кто-то совершенно другой. Я сомневаюсь, что Хатуэй позволил бы называть себя Уолли.
Она улыбнулась.
– Как прошел твой вечер с Пейдж?
– Слишком быстро.
– Мне жаль, я помешала вам.
– Это, вероятно, к лучшему. – Райли взглянул на деда, глаза старика почти закрылись. – Похоже, он собирается поспать.
Нэн кивнула.
– Я просто оставлю цветы, надеюсь, они порадуют его.
– Я провожу тебя до машины.
– До свидания, Нед, – тихо сказала она и поцеловала его в щеку еще раз.
Райли втянул воздух, чувствуя себя так, словно ему двинули кулаком в живот. Он видел глаза бабушки, устремленные на мужа, и у него заныла душа. Этих людей связывала самая настоящая любовь. Даже сейчас она все еще жива, по крайней мере, бабушка точно его любит.
– Он пожал мне руку, – прошептала она, и ее глаза засияли. – Я думаю, он знает, что это я.
– Уверен, он знает.
– Теперь я чувствую себя лучше. И могу ехать. – Она снова пожала руку Неда. – Я скоро вернусь.
Райли был рад, что она ничего не сказала, когда они вышли из комнаты. Он не знал, почему испытал такое потрясение. Он приезжал сюда раньше, видел, в каком состоянии дед. Он не надеялся на улучшение. Так почему это так трогает его сегодня?
Пейдж, подумал Райли с раздражением. Она виновата. До встречи с ней он жил свободно и независимо, но несколько дней назад все изменилось. Она пробила крепкие стены его обороны, и ему нужно срочно латать дыры. Ему не нужна боль в сердце. Он вообще не хочет признавать, что у него есть сердце и его снова можно разбить.
– Сейчас поеду и приведу в порядок дом, – сказала Нэн, когда они подошли к ее машине, припаркованной поблизости от его автомобиля. – Ты хорошо начал, а я закончу, уберу остальное.
– Я приду к тебе сегодня вечером и побуду с тобой.
– Нет, я уже большая девочка, и, потом, возле моего дома сидит сторожевой пес. Я сказала Баду, что вечером он может устроиться на моем диване, а не в машине. Ему будет удобнее, и мне хорошо – живая душа в доме.
– Ему семьдесят четыре года. Не знаю, какой толк от него в доме. Впрочем, он может позвонить 911, если заметит кого-то.
– Я верю Баду. И я поставлю дом на сигнализацию, не беспокойся. Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем нянчиться с бабушкой. Сегодня суббота. Может, тебе захочется пойти на свидание… Может быть, с Пейдж.
– Ей надо звонить в понедельник или во вторник, чтобы назначить свидание в выходные, – буркнул Райли.
– Мне почему-то кажется, что она сделает для тебя исключение. У тебя дьявольское обаяние, Райли, когда ты хочешь пустить его в ход.
– Не думай, что у меня могут быть долгие отношения с Пейдж. Этого не случится.
– Почему?
Он пожал плечами.
– Потому что мы не подходим друг другу, мы в разных финансовых категориях.
– Ну и что? Деньги еще не все, если вы любите друг друга. Но не это настоящая проблема, верно? Ты не знаешь, что значит любить. И боишься доверять тому, кто скажет, что любит тебя.
Райли переступил с ноги на ноги, разговор получился неловкий.
– Пейдж не говорила, что любит меня, потому что она не любит, и я абсолютно уверен, что не люблю ее. Я едва ее знаю.
– Ты достаточно хорошо ее знал вчера вечером, чтобы заниматься с ней сексом. Или ты собираешься убедить меня, что вы только разговаривали?
– Это другой мир, бабушка.
Она рассмеялась.