– Я знала, на что я иду, – ответила Жасмин. – Ты никогда не лгал мне, Дэвид. Может быть, всем остальным, но не мне.
Алиса посмотрела на мать и отца и подумала, что их связывают чувства, похожие на любовь. Может быть, она – не плод случайной связи. Может быть, у ее родителей действительно есть чувства друг к другу. От этой мысли стало гораздо легче.
– Вы принесли дракона показать моей матери. Зачем? – спросила она. Вопрос все еще беспокоил ее.
– Я знал, как много значит для нее этот дракон. – Дэвид снова улыбнулся Жасмин. – Когда я увидел его, я хотел отдать его тебе, чтобы освободить от снов, из-за которых ты не спишь ночами. Я, вероятно, должен был оставить его тебе. Здесь он оказался бы в большей безопасности. А может, и нет. Да, верно, он доставил бы тебе еще больше проблем.
– Дракон – это проклятие, Дэвид. Думаю, теперь еще большее.
– Да. – Он умолк. – Я должен просить вас обеих об одолжении.
Алиса насторожилась.
– Что вы хотите?
– Пейдж сказала мне, что вы собираетесь сегодня в доме дедушки и бабушки. Я хочу пойти с вами.
– О, Дэвид! – воскликнула Жасмин. – Им это не понравится.
– Какая разница, понравится им или нет? – спросила Алиса. – Мы знаем, что они лгали тебе о драконе. Мы должны противостоять им, и вы… ты должен пойти с нами.
– Я боюсь, – прошептала Жасмин. – У меня плохое предчувствие.
Дэвид взял Жасмин за руку.
– Я буду рядом с тобой. Пришло время, когда я должен вернуть тебе часть сил, которыми ты однажды поделилась со мной.
25
Разноцветные огни фейерверков разрисовали сумеречное небо. Таинственное и прекрасное, оно вызывало восторг. Пейдж и Райли остановились и наблюдали за шествием, перегородившим путь в Китайский квартал. Шли дети в костюмах, люди играли на разных инструментах, танцевали или просто шагали в колышущейся толпе.
– Невероятно. Я никогда не видела ничего подобного, – призналась Пейдж. Райли наклонился к ней, чтобы расслышать среди праздничного гула.
– Я тоже.
Он обнял ее за талию и привлек к себе, напоминая о том, как они провели бо́льшую часть дня. Они занимались любовью несколько раз, всякий раз еще более страстно и искусно, чем предыдущий, словно оба испытывали пределы своих желаний. Пейдж ощущала необычайную усталость, но вместе с тем невероятное удовлетворение. Что бы ни случилось сегодня вечером, она никогда не пожалеет о сделанном.
– Посмотри-ка. – Райли указал на огромных тигров, танцевавших на улицах. Каждого зверя изображали двое мужчин. Головой управлял один танцор, он то вставал во весь рост, то приседал, в то время как другой мужчина нес тело животного, тщательно копируя его движения. Их танец проходил под аккомпанемент гонгов и барабанов. Следом появились акробаты и жонглеры, поражавшие зрителей своим мастерством.
– Восхитительно, – выдохнула Пейдж. – До прошлой недели я даже не подозревала, как изолированно живу. Я живу в городе, в котором такие разные культуры, и я едва знакома с некоторыми из них.
– Трудно сделать это из особняка на холме, – заметил Райли.
– Все, решено, буду чаще выходить на улицу. Мне нравится все – музыка, веселье, жизнь. Не смейся надо мной, – сказала она в ответ на его улыбку. – Что мне делать, если я так воспитана? Могу ли я измениться в оставшуюся часть жизни?
– Абсолютно уверен, – сказал он. – Не могу дождаться, чтобы увидеть перемены.
– Я тоже.
– Нам лучше идти.
– Подожди, вот он, дракон. – Но Пейдж говорила не о статуэтке дракона, а об огромном бумажном чудовище, которое, извиваясь, шествовало по улице. Впереди шел мужчина с большим фонарем. Голову дракона поддерживал другой человек. Туловище и хвост несли несколько десятков человек, они ритмично двигались, и казалось, что дракон танцует.
Когда дракон проплыл мимо них, Райли взял ее за руку и повел вниз по улице, пытаясь сквозь людской поток пробраться на другую сторону. Большинство из толпы направилось за драконом, поэтому улицы становились свободней. Через несколько минут они прошли мимо закрытого сейчас магазина трав. Рядом с магазином была дверь в само здание.
– Интересно, где Алиса, – сказала Пейдж, глядя на свои часы.
– Прямо здесь, – ответил Райли.
Она обернулась и увидела Алису. Девушка шла по улице, с обеих сторон от Алисы ее родители – Жасмин и Дэвид. Пейдж подумала, что она, возможно, должна испытать гнев или расстроиться, увидев своего отца с другой женщиной и еще одну его дочь, но ничего этого не было. Отец поступил правильно, и она одобряла его поступок. Когда он рассказал о своем намерении пойти с Алисой сегодня вечером к семейству Чен, Пейдж до конца не верила, что он пройдет через это. Может быть, для него еще есть надежда на перемены.
– Я рада, что вы все пришли, – сказала она, тепло улыбаясь. – Сила в числе.
Райли открыл входную дверь.
– Пойдем?
Пейдж отступила, позволяя Алисе и Жасмин войти первыми. Это их семья, в конце концов.
Поднявшись по лестнице, Алиса постучала в дверь.
– Может, их нет дома, – сказала она. – Они, вероятно, еще на гуляниях. Но все вернутся на ужин сюда.
– У тебя есть ключ? – спросил Райли.
– У меня есть, – сказала Жасмин, держа в руках длинный серебряный ключ. – Я не пользовалась им двадцать два года.
– Тогда пришло время, – заметила Алиса.
Они ждали, пока Жасмин вставит ключ в замок и повернет ручку.
Квартира семьи Чен оказалась маленькой, набитой разномастной мебелью и множеством безделушек. Дразнящий аромат китайских блюд доносился из кухни. Стол был накрыт для праздничного обеда. У Пейдж возникло противное чувство, словно они собирались испортить этим людям самый счастливый день в году.
Громкий стук, донесшийся из соседней комнаты, заставил их попятиться.
– Здесь кто-то есть. Нам лучше уйти.
Но уходить было уже поздно. Миниатюрная китаянка торопливо вышла навстречу. Ее глаза округлились, когда она увидела их.
– Что вы здесь делаете? – потребовала она ответа. – Уходите. Все уходите. Слишком рано для обеда. – Она пыталась прогнать их, но никто не двигался с места.
– Мы хотим поговорить с тобой, – сказала Алиса. – До того, как вернутся другие.
– Нет, вы придете после.
Входная дверь открылась у них за спиной, на пороге появился низкорослый пожилой мужчина. Ли Чен, догадалась Пейдж, человек, спасший ее и деда Райли во время войны. Он опешил, увидев незваных гостей, и замер, переводя взгляд с одного на другого. Казалось, тревога в его глазах нарастала с каждой секундой.
– Жасмин, объясни, – сказал он. – Кто эти люди?
Жасмин никак не могла заставить себя произнести хоть слово. Пейдж стало жаль ее. Она казалась совершенно растерянной и испуганной. Дэвид придвинулся к Жасмин и взял за руку, ободряя ее. Пейдж была ошеломлена, насколько бесстрастно она себя чувствовала. Ее отец держал за руку другую женщину, не ее мать. И хотя она никогда не представляла себе Жасмин и отца вместе, сейчас ей казалось, они хорошо подходят друг другу.
Он нужен Жасмин. Его собственная жена никогда не чувствовала подобной необходимости в нем.
Жасмин смотрела на него так, что не оставалось никаких сомнений – Дэвид Хатуэй очень важен для нее, а мать всегда смотрела на него сверху вниз. Внезапно Пейдж ясно увидела, что привлекло друг к другу этих двух таких разных людей. Алиса тоже смотрела на них. Алиса, ее сестра, наблюдала за собственными родителями, впервые открыто стоявшими рядом перед другими людьми. Прилив эмоций угрожал затопить ее. Пейдж нашла руку мужчины, стоявшего рядом, и его сила наполнила ее решимостью.
– Я Пейдж Хатуэй, – сказала она, взяв на себя ответственность за всех. – Это мой отец, Дэвид. И мой друг, Райли Макалистер, внук человека, которого вы, возможно, помните, Неда Делани.
Лицо Ли Чена побледнело в ответ на ее слова.
– Зачем вы пришли сюда? Зачем ты привела его? – гневно спросил он Жасмин. – Ты нас опозорила, опозорила всю семью. Уходи.
– И это ты говоришь о бесчестии? – раздалось с порога.
При звуках знакомого голоса потрясенная Пейдж обернулась и увидела своего деда. Уоллес Хатуэй вошел в комнату с видом короля, посещающего местных крестьян. В дорогом костюме он выглядел успешным бизнесменом в противоположность старому, мешковато одетому Ли Чену. В комнате воцарилось молчание. Пейдж показалось, что впервые за многие годы эти два старика встретились.
– Что ты здесь делаешь, дедушка? – спросила она.
– Я пришел забрать своего дракона. Где он?
– У меня нет твоего дракона. Ты украл его и хранил у себя, – заявил Ли Чен.
– Вы с Недом сговорились против меня. Если у него был один, то у тебя – другой, – уверенно продолжал Уоллес.
– У меня его нет, – настаивал Ли. Он махнул рукой и сказал: – Вон из моего дома! Тебе здесь не рады.
– Не тебе говорить это. Я привез тебя сюда, в эту страну, а ты как отплатил мне – воровством и поджогом моего магазина?
– Мне казалось, вы говорили, будто мой дед это сделал, – прервал его Райли. – Значит, вы не знаете, кто совершил поджог, не так ли? Может быть, вы сами. Вероятно, вы хотели покрыть убытки, получить страховку и начать все сначала.
– Человек, поджегший мой магазин в ту ночь, забрал драконов из подвала. Это Нед или Ли, – ответил Уоллес. – Я знаю.
– Почему вы ждали до сих пор и пришли только сейчас? – задал вопрос Райли, словно уловил то, что хотела сказать Пейдж.
– Я думал, драконов уничтожил огонь. В магазине после пожара осталась куча мусора в двадцать футов высотой. Тогда его нельзя было очистить так, как возможно сегодня. Я потерял все. Когда я увидел дракона твоего деда, я понял, что он не сгорел в огне, и заподозрил, что и другой тоже избежал злой участи.
– А вы знали, что у моего деда нет второго дракона, потому что обыскали его дом, – сказал Райли. – Вы, наверное, следили за моей бабушкой, да? Я знал, что кто-то сидел у нас на хвосте в первый же день, когда мы поехали в магазин.
Глаза Пейдж округлились при этих словах Райли. Уоллес не подтвердил и не опроверг обвинение, но Пейдж прочитала правду в глазах деда. Когда он не получил дракона от Райли и его бабушки, он стал следить за сыном до тех пор, пока не появилась возможность завладеть статуэткой, заполучить ее обратно.