— Угу. — Тяжелый вздох. — Значит, я встречаю Клестиху. Сколько сопровождения ты мне повесишь на шею?
— С тобой я отправлю четверых гвардейцев. Но только до Нагоры. Там они останутся, и дальше ты поедешь одна. Мы же все делаем тайно.
— То есть, я еду не как Мораг Моран? — Принцесса прищурилась. — Понимаю. Я еду в мужском, под видом молодого рыцаря, и присоединяюсь к свадебному поезду как какой-нибудь полублагородный любитель дармовщинки.
— Каких, я уверен, к поезду и так прицепится немеряно. Ты будешь просто один из. Тебе даже не придется представляться нашей леди Клест. Зато несложно будет посматривать по сторонам и слушать что болтают.
— Ага. — Принцесса, похоже, воодушевилась. — Заодно посмотрю, какова эта курвища без фаты.
— Ты только не пугай ее, слышишь? Когда вы приедете, большинство гостей уже соберется. Не знаю, когда прибудет Иленгар…
— Погоди. Герт, но если каландин отпрыск таки объявит о своем праве и Каланда его подтвердит… Прошло не так уж много лет, здесь полно народу, который помнит королеву. Ее свидетельство будет очень весомо.
— Да. — Бледные губы презрительно изогнулись. — Мы встретим их заявление со слезами радости на глазах. Раскроем им объятия и воссоединим семью.
— Не поняла… Как? Если она скажет, что ее и наследника украл колдун, оставив взамен заколдованных кукол, то сразу возникнет вопрос — а кто есть ты, Найгерт? Откуда ты взялся?
— А мы ответим, что детей было двое. Я и мой младший брат. Так сказал мне, тебе и своему внебрачному сыну Вигену король Леогерт Морао, находясь на смертном ложе. И пусть докажут, что это неправда.
— Лжесвидетельство? Виген пойдет на лжесвидетельство?
— А куда он денется? Меня больше интересуешь ты, Мореле. Ты — пойдешь?
Мораг помолчала, глядя брату в глаза.
— Пойду, — сказала она глухо. — Ради тебя — на все, ты знаешь.
— И против матери пойдешь?
Опять пауза. Принцесса сжала кулаки.
— И против матери.
Найгерт потянулся вперед, коснулся стиснутого кулака — и тот раскрылся под прозрачными пальчиками. Поднял сестрину руку, поднес ее к губам. Мораг не выдержала, сгребла мальчишку в объятия, в которых он прямо-таки утонул. Принялась его облизывать. Смотреть на это было тошно.
Но я почему-то смотрела.
Она согласна на все… Даже встать против матери. И против своего настоящего брата. Ради этой маленькой ехидны… что она вообще в нем нашла? Он умница, не спорю, и, может, хороший король. Но стервец, каких мало. Он ведь не любит тебя, принцесса. Он, наверное, вообще любить не умеет. И черепушка у него не так уж болит. По-моему, он притворяется. А может, не притворяется, вид у него и правда выжатый…
Найгерт пискнул, и Мораг его отпустила.
— Голова кругом… — Он тяжело дышал. — Не надо больше, Мореле. Я же не каменный.
Ты не каменный, ты ледяной. Зачем пылинки с него сдуваешь, принцесса? Завалила бы паршивца и показала бы ему, где раки зимуют. Ыыыы! Давай, давай, отпаивай водой свой подснежник ненаглядный…
Я закусила губу, стараясь унять злость.
Все, хватит беситься, Леста Омела. Они опять что-то говорят.
— …если колдун окажется сильнее меня? У него же еще Каланда есть, а она тоже колдунья, малявка клялась. И неизвестно что за птица, этот претендент. Вдруг он тоже колдовать умеет?
— Мореле, а что другое ты предлагаешь? Мы должны защищаться, и будем защищаться, любыми доступными способами. Кстати, здесь от Таэ может случится польза. У него нюх на колдовство, и сам он непрост. Недаром про него всякие байки ходят.
— Я попрошу малявку, если она со зверьем своим договорится…
Найгерт покачал головой:
— Мореле, ты разве не слышала, что сказала твоя малявка у Кадора в застенке? «Я пришла помогать Каланде и ее детям», вот что она сказала. Ляпнула, не подумав, наверное. Ты уверена, что она не переметнется?
Мораг угрюмо смотрела на брата. А я почувствовала, как у меня все волоски на теле становятся дыбом. Маленькая ехидна… ты ведь меня закопаешь… на всякий случай. А Мораг только кивнет.
— Что молчишь? — подтолкнул сестру Найгерт. — Ты, вроде, ручалась за ведьмочку.
— Если взять с нее честное слово…
— Какое честное слово? Очнись! Она уже врала мне. Не моргнув глазом. Она врет так же легко, как блефует. Будь она поумнее, ей бы цены не было.
Дальше я не слушала. Оттолкнулась ногой от карниза, развернулась в воздухе, влетела в распахнутое окно. Не удержалась на подоконнике и с изрядным грохотом рухнула на ковер. Хол-л-лера черная!
Полежала, прислушиваясь. Вроде никто не всполошился. Руки-ноги у меня одеревенели, некоторое время я растирала их, лежа на полу. Потом все-таки поднялась, аккуратно убрала веревку за кромку окна, прикрыла раму, защелкнула задвижку.
Бежать. Сейчас же. Я, правда, обещала обойтись без побегов, но Найгерт не лучшего мнения о моем честном слове, не буду его разочаровывать. У меня совсем немного форы… может быть, до утра, может быть, меньше. Может быть, Найгерт приказал схватить меня, пока он любезничает с Мораг. Надо драпать. Но как, Высокое Небо?
Если я достаточно сильно испугаюсь, я чего-нибудь сделаю. Что-нибудь волшебное. Понятия не имею, что. Пропасть! Из окна, что ли, выпрыгнуть?
Спрятаться?
У старухи! У Райнары! Она знает замок, покажет какую-нибудь нору. Хуже все равно не будет.
Я несколько раз глубоко вздохнула. Если за мной еще не пришли, значит время есть. Внутри замка мне передвигаться разрешено. Поэтому — спокойствие, уверенность, и, главное, не суетиться.
Со свечой в руке, я отворила дверь из принцессиных покоев. Охранники в коридоре повернули головы, я вежливо поздоровалась. Стражники не торчали у порога, а сидели чуть поодаль, в нише, где предавались порочному азарту — резались в «андрахитос», излюбленную игру южанских наемников и моряков, весьма порицаемую церковью. У одного из вояк имелось на руках всего лишь три или четыре жалких «лоскутка», зато его сосед томно обмахивался огромным засаленным веером. Между игроками, на кучке кожаных обрывков, блестели монеты. Третий герой из игры, видимо, уже выбыл. Он просто сидел, прислонясь к стене, и грыз ногти. Вынув палец изо рта, он строго спросил:
— Куда?
— Приказ принцессы.
— Какой приказ? Ее высочество у короля.
— Миледи приказала, как только я вспомню одну важную вещь, сей же момент оповестить ее. Мне требуется кое-что сказать миледи по поводу покушений.
— Ну раз так, то иди, — разрешил поедатель ногтей. — Критель, подымай зад, проводи даму.
— Не стоит утруждаться, господа. — Я улыбнулась, хотя внутри все похолодело: сейчас приведут меня за ручку прямиком к Найгерту. — Я прекрасно знаю, где находятся королевские покои. Его величество позволил мне обращаться к нему в любой час дня и ночи.
— Это верно, — закивал владелец лоскутного веера, явно не желавший прерывать игру. — Такой приказ был.
— Ладно, иди, — лениво отмахнулся ногтеед. — Вот же, приспичило под утро…
— Миледи велела, как только — так сразу.
— Иди, иди.
У входа на лестницу меня еще разок окликнули, но подозрений я не вызвала. На верхних этажах, где обитали слуги, стражи не ставили. Правда, надеяться замести следы не приходилось. Я немного заплутала, то и дело наталкиваясь на каких-то полуночников. Бронзовый Замок не засыпал никогда. Один раз меня даже прижали в углу и попытались полапать — я без зазрения совести ткнула свечкой в морду любителю ночных приключений, и быстренько смоталась, пока он ругался и махал руками в темноте. Другой раз меня в моем белом платье приняли за привидение. Визгу было!
На черный, как кротовья нора, закоулок, ведущий к райнариной коморе, я наткнулась почти случайно. Дверцу пришлось искать наощупь. Она подалась под руками с пронзительным скрипом.
Я ожидала увидеть Райнару в постели, но та сидела, согнувшись в три погибели, на полу перед сальной плошкой, и возилась со своими нитками. Я замерла на пороге — грязную солому сплошь покрывала лохматая нитяная паутина. Старуха сидела в центре ее, как настоящая паучиха, вязала узлы, бормотала и раскачивалась. Я вдруг сообразила, что глаза у нее закрыты. В прорехи расползающейся ночной сорочки высовывались измятые соломой покрасневшие колени. Она, похоже, всю ночь тут ползала на карачках.
— Ама Райна!
— Штой там, араньика. Шкоро щеть готова будет, ошталось щемижды девять ушлов, щемижды щемь перекрещтьев, щемижды три перемышки, ньидо де ило, веррохо де шеда, шеррохо ланеро, трех шьете щавес…
В голове у меня что-то щелкнуло.
— Ама Райна! — заорала я. — Беда, беда! Каланду похитили!
Старуха вздрогнула. Голые веки распахнулись, в птичьих круглых глазах огненным бликом отразилось безумие.
— Нет! — Она вскинула костлявые руки. Рукава скатились до локтей, я увидела исчерна-синие вены, обвившие дряблую плоть.
— Вместо нее оставили соломенную куклу, Ама Райна. Кукла под заклятием. Но кукла — не Каланда. Каланду украли!
Безумица вцепилась себе в волосы.