Легаты выразили согласие с ее словами. Донесение вселило в них уверенность в своих силах.
– Значит, на рассвете,– подытожила Наместница.– И распорядитесь, чтобы к Наместнику Шандиару был отправлен гонец с информацией о наших планах. Пусть следует к Лавошу ускоренным маршем! А вы, милорд,– Наместница обратилась к командиру разведчиков,– зайдите ко мне попозже. Мне надо кое-что с вами обсудить.
Эльф отвесил короткий поклон-кивок, отсалютовал и вышел, увлекая за собой своих соратников.
Писарь тут же уселся сочинять донесение Наместнику Изумрудного Острова, а секретари принялись вместе с легатами дорабатывать план кампании. Им стоило согласовать друг с другом маршруты, чтобы выйти к Лавошу одновременно и в строго определенном месте.
Наместница Ллиндарель не принимала участия в этом разговоре. Она выслушает своих командиров позже и соответственно выступит либо чуть раньше, либо чуть позже назначенного времени. Эльфийка постояла в палатке, глядя на шепчущихся командиров, а потом тихо удалилась прочь.
Командир разведгруппы мялся неподалеку. Проходя мимо, Ллиндарель сделала ему знак, чтобы следовал за нею. Быстрым шагом она прошла в свою палатку, которая находилась в нескольких шагах от штабной, и придержала полог, чтобы эльф проскользнул следом. И сама задернула за ним полог…
Ллиндарель выпустила его полчаса спустя и, помедлив, вышла следом.
В лагере негде было устроить тюрьму и допросные камеры, поэтому Наместнице пришлось спуститься в небольшой овраг, где и устроили застенок под открытым небом. Несколько корявых деревьев, словно нарочно высаженных здесь, были превращены в подобия дыбы и виселицы. Кроны их скрывали обзор от наблюдателей с воздуха, а двойной ряд оцеплений мешал подобраться любопытным. Ллиндарель к таковым не относилась и беспрепятственно спустилась вниз.
Ее встретили четверо легионеров, Видящая и штатный палач, именуемый в целях конспирации Мастером Разговора. Видящая присела на камушек, отирая пот со лба. Вид у нее был не слишком цветущий, и Наместница невольно улыбнулась посрамлению соперницы.
– Молчит? – поинтересовалась она, кивнув на пленника.
Тот стоял на коленях – вернее, обвис на вывернутых дыбой руках, почти касаясь коленями земли. Голова его свесилась на грудь. Длинные черные волосы спускались почти до земли.
– Кое-что из него все-таки сумели вытянуть,– ответила Видящая.– Но если бы ты знала, чего мне это стоило!..
Видящая была двоюродной сестрой Наместницы и имела право на некоторые вольности – конечно, когда рядом не было посторонних. Больше всего на свете знатные эльфы гордились честностью и ненавидели обвинения в семейственности, но именно поэтому сплошь и рядом окружали себя ближней и дальней родней. Лорд Иоватар, например, был шурином Наместника Шандиара, а лорд Гандивэр – его дядей по материнской линии.
– Есть интересные новости? – Ллиндарель подошла к пленнику.
Мундир и рубашку с него сорвали, обнажив мускулистый торс, покрытый сейчас свежими следами от плетей пополам со старыми шрамами. Некоторые из них были ритуальными и обозначали мужество и силу духа пленника. Слишком многое переняли орки от своих бывших господ – в том числе и подобное украшательство. Но если для эльфов это была простая формальность – шрамы чаще всего заменялись татуировками или причудливым рисунком, который выцветал сам собой, то орки относились к делу серьезно. Однако, там и так, где и как это делали эльфы. Поэтому Наместница легко «прочитала» все знаки на теле пленника.
Самый главный знак следовало искать под ключицами. Наместницу снедало любопытство, но она не смела его выказать при посторонних.
– И что же он сказал? – поинтересовалась Ллиндарель, продолжая с показным безразличием рассматривать плечи, руки и загривок пленника.
– Только одно – гонцом был он,– вместо Видящей ответил Мастер Разговора.– Тот, кого поймали у реки, был послан для отвода глаз.
– Глупо,– скривилась Наместница.
– И неправда! – подхватила Видящая.– Он сказал неправду на обоих допросах. И ему,– кивок в сторону палача,– и мне. Я сумела выяснить только это!
– И больше ничего?
– Больше ничего! Прости, сестра!
Она осмелилась назвать Наместницу сестрой в присутствии посторонних!
Досада на Видящую была так велика, что Ллиндарель схватила голову пленника за волосы и вздернула лицом вверх.
Орк выпрямился. К удивлению Наместницы, он вовсе не потерял сознания от пыток и встретил ее взгляд. Под ключицами у него темнел белый на загорелой коже шрам – именно такой, каким и должен быть. Чтобы не задерживаться взглядом на его глазах, Наместница скользнула взором ниже, на мускулистую грудь. Однако, какое у него тело!.. Как далеко до него стройным юношам из знатных семей и закаленным в боях легионерам! Перед Ллиндарелью был настоящий мужчина, и теперь она, кажется, начала понимать тех эльфиек, которые изменяют своим мужьям с людьми, а в прежние годы – с рабами-орками.
С сожалением она отпустила волосы пленника, но тот не уронил головы.
– Ты больше ничего не сумела вытянуть из него? – повернулась Наместница к Видящей.– Имя, звание, происхождение?
– Кое-что можно узнать и так, светлая госпожа,– указал на тело пленника палач.
– А остальное?
Видящая покачала головой:
– Он отвечал на наши вопросы, но я поняла только одно – он лжет. Лжет, несмотря на боль и на то, что я… мм… проникла в его память.
– Хорошо,– кивнула Ллиндарель.– Тогда смотри и учись… сестра! Доставить его ко мне! Немедленно! Я сама с ним поговорю!
«И тогда посмотрим, нужна ли мне Видящая!»
Сколько себя помнила, Ллиндарель воевала всегда. Радужный Архипелаг – так они назывались, считая свои государства крохотными островами мудрости и света среди бушующего моря беззакония и невежества,– сражался много столетий. То с легионами Великого Врага, то подавляя восстания ренегатов и еретиков, то вразумляя людей, которые еще в позапрошлом тысячелетии пребывали во мраке дикости. Последнюю тысячу лет противниками были орки.
Сначала все шло вроде бы как хорошо – получив свободу и отстояв ее в бою, орки немедленно разделились на несколько княжеств, которые принялись ссориться между собой и с соседями. Эльфы только потирали руки, следя за непрекращающимися междоусобными войнами, и с готовностью брались за оружие, если им казалось, что военные действия чересчур близко подошли к границам Архипелага. Но потом, к их немалому удивлению, орки как-то сумели договориться между собой и заключили даже несколько договоров о ненападении с государствами людей. Эльфы, которым свободные орки были как кость в горле, уже начали готовить диверсию, дабы нарушить хрупкий мир и наконец-то раздавить «эту заразу», но тут объявился Верховный Паладайн. Он объявил себя Паладайном Золотой Ветви и сумел как-то объединить орков вокруг себя. На материке вот-вот должна была родиться новая империя.
Тогда-то эльфы и объявили священную войну за Золотую Ветвь. Они сумели завербовать себе в союзники людей и подземников, а также огров. Война шла тридцать девять лет – пока люди не запросили перемирия. Они нуждались в отдыхе, им просто надо было восстановить свою численность и кое-как подлатать дыры в хозяйстве. Тем более что прошел слух о гибели Верховного Паладайна в последнем сражении. Скрепя сердце эльфы согласились. Но семь лет спустя стало ясно, что Верховный Паладайн орков не погиб. Он вернулся, и Архипелаг снова взялся за оружие. И еще четырнадцать лет с тех пор легионам Островов не было покоя.
Как настоящая воительница, Наместница Ллиндарель не привыкла задумываться о будущем. Достаточно того, что они должны выиграть эту кампанию, уничтожить Верховного Паладайна, разрушить его империю и завладеть Золотой Ветвью. Победа будет означать возвращение старых времен, когда орки были рабами, а эльфы владели доброй третью материка. Как хорошо жилось тогда! И как будет прекрасно, если старые времена вернутся!
В те поры Ллиндарель была еще очень молода. В Столетия Восстания она была несмышленой девчонкой, ее юность пришлась на первые века раздробленности, когда она поступила в Отдельный женский легион и за четыре кампании дослужилась из рядовой до легата. Именно тут ее и заметил Наместник Шандиар, тогда еще просто Наследник Наместника. Она была прославленным воином, она была из знатного рода, у нее не было родных братьев, чтобы было кому оспаривать титул, и они поженились. И успели произвести на свет двух дочерей прежде, чем родился Верховный Паладайн орков.
«В честь победы я рожу своему супругу сына,– подумала Ллиндарель.– И назову его Палдариэлем. Или Палладаром».
Ее размышления прервало появление охраны – они доставили пленного. Орк держался на ногах достаточно твердо и, несмотря на то, что был связан, производил впечатление грозного противника.
– Оставьте нас одних,– распорядилась Наместница.
– Но, светлая госпожа…
– Я сказала, оставьте! Я сама знаю, что делать!
Начальник стражи – простой десятник – коротко отсалютовал и вышел. Орк и бровью не повел.
Ллиндарель подошла к нему вплотную. Несмотря на ее рост, орк был все-таки чуть-чуть повыше, и это странным образом подействовало на знатную эльфийку. Она дотронулась до шрамов на его груди под ключицами.
– Ты знаешь, что это такое? – спросила она.– И кто имеет право носить такие знаки? А знаешь ли ты, что они означают? И почему у тебя три черты, когда у моего супруга только две?
Орк молчал. Только моргал длинными ресницами. «Наверное, у него в роду были эльфы»,– с неудовольствием подумала Ллиндарель. Ей было больно думать, что среди ее народа нашлись такие, кто соблазнился этой презренной расой… Хотя, надо полагать, среди орков тоже попадаются интересные экземпляры!
– Ты молчишь,– продолжала она, осторожно касаясь его плеч. Мускулы под смуглой кожей вздулись, перетянутые ремнями.– Не хочешь спросить, какая тебя ждет участь? Тебе все равно? Или ты немой?.. Открой рот!
У пленника дрогнули скулы, но он не пошевелился. Его напускное безразличие возмущало и притягивало Наместницу.