Лорд Гандивэр вздрогнул – он узнал Видящую Наместницы Ллиндарель и невольно подался назад, словно опасаясь, что волшебница наведет на него чары. Хайя, наоборот, придвинулась ближе. Глаза ее загорелись – она воочию увидела свою соперницу и мигом придумала ей сотню достоинств, которых была лишена сама. И плевать, что это эльфийка! Она осмелилась отбить у нее Хаука и уже этим заслужила ненависть. Зато генерал Эрдан аш-Гарбаж смотрел на пленницу с откровенным интересом – а что, если во чреве этой девчонки в самом деле уже проросло семя его сына? Как ему стоит поступить в этом случае?
– Ее изловили у дворхов.– Верховный Паладайн указал на пленницу.– Потом доставили в казармы для допроса, и она рассказала, что с нею произошло. Она сказала правду! А не то, что наплел нам ты!
Хаук невольно бросил взгляд на девушку. Та стояла на коленях, и два орка удерживали ее за локти, заставляя сгибаться. Она почувствовала его взгляд и подняла глаза…
Девушка дрожала от страха. С тех пор как ее вытащили от дворхов, она снова пребывала в постоянном страхе. Будущее рисовалось ей в самых мрачных красках. Она как наяву видела свою смерть под ножом шамана, и эта минута становилась все ближе и ближе. Когда ее поволокли сюда, она была уверена, что ее ведут на казнь. И когда ее швырнули к ногам императора, и она увидела шамана орков, ее пронзила дрожь. Вон он! Тот, кого она видела в видениях! Он здесь, и из этой пещеры она прямиком отправится ему под нож.
Но потом она увидела «своего» орка…
И вспомнила свой сон.
Снова пещера, и ее снова удерживают чужие руки. Но теперь она знает, кто это и кому грозит опасность. Девушка подалась вперед, не сводя глаз с орка. Он стоял удивительно прямо и, кажется, не чуял, что ему грозит опасность. Так же твердо он стоял и тогда, в палатке перед лицом Наместницы Ллиндарель – спокойный, уверенный в себе и… и беспомощный! Мысль об этом пронзила волшебницу с такой силой, что она даже вскрикнула.
– Ты знаешь эту ведьму? – спросил сидевший на каменном троне орк.
– Да,– кивнул тот.
– Кто она?
– Это шаманка. Я взял ее в заложницы, чтобы покинуть лагерь светловолосых, но через несколько дней отпустил ее.
– Ты нарочно провел ее через все посты, чтобы она шпионила для светловолосых, не так ли? – произнес Верховный Паладайн.– Она волшебница и могла передавать сведения на расстоянии. Ты хотел, чтобы наши тайны достались врагу?
– Нет,– спокойно ответил орк.
– Ты лжешь. Спросите у него, генерал,– кивнул император Эрдану аш-Гарбажу.– Вам сын не осмелится солгать!
– Ты действительно хотел, чтобы светловолосые узнали наши тайные ходы? – немедленно спросил тот.
– Нет.
– Тогда для чего ты оставил жизнь этой светловолосой? Из-за того глупого предсказания, которое она якобы подслушала в детстве? Или из-за того, что она слишком дорога тебе и ты не осмелился ее убить?
Пленницу пронзила дрожь. Вот уж этого она никак не ожидала!
– Я сказал то, что сказал,– повторил Хаук.– И не желаю больше отвечать. Если я виноват, скажите, в чем моя вина. Если не виновен, отпустите и верните оружие!
– В чем твоя вина? – прищурился Верховный Паладайн.– Ты несколько дней отсутствовал в войске, бросив своих подчиненных на произвол судьбы. Из-за тебя погиб город Лавош со всем населением. Более того, ты проявил недопустимую небрежность в отношении эльфийской ведьмы… Всего этого более чем достаточно для того, чтобы обвинить тебя в пособничестве светловолосым! И сейчас, перед лицом даже своего отца, ты продолжаешь упорствовать! Это, несомненно, доказывает твою вину!
Генерал аш-Гарбаж искоса посмотрел на Верховного Паладайна. Он чувствовал, что тот намерен избавиться от его сына. К сожалению, обвинения, выдвинутые против него, по законам орков считались достаточно серьезными. Уже одно то, что он сохранил жизнь эльфийской волшебнице, было преступлением. Правда, можно сказать, что он просто вспомнил о пророчестве – дескать, какая-то Видящая сама должна прийти к Золотой Ветви, и кто сказал, что эта девушка не та, о которой там говорится? А нужно ли Верховному Паладайну, чтобы волшебница враждебного народа обнаружила святыню? Может, как раз и надо уничтожать всех Видящих, чтобы одна из них не нашла случайно то, что скрывают?
– Итак,– Верховный Паладайн оглядел сидевших у его ног приближенных,– виновен ли бывший капитан Хаук аш-Гарбаж в преступлениях против своего народа?
Генерал аш-Гарбаж перевел дух. Хвала духам, ему не придется делать выбор, должен ли жить его сын. Но, с другой стороны, может быть, его голос был бы решающим?
– Он виновен! – первой вскочила с места Хайя. Ревность к светловолосой ведьме затмила у нее все прочие чувства.
– Виновен.– Вслед за нею встал и шаман.
– Виновен! Виновен! – Сидевшие возле них орки тоже поднялись.
Третий советник остался сидеть и пробурчал себе под нос:
– Вина несерьезна. Можно и простить!
Верховный Паладайн обернулся на другую сторону ковра, ожидая, чтобы высказались остальные.
– Виновен,– с кряхтеньем поднялся один из орков. Второй и третий остались сидеть. Четвертый вертел головой, не зная, на что решиться. Он колебался и посматривал на лорда Гандивэра, с которого явно решил брать пример.
– Что скажешь? – Император кивнул тому с трона.– Все случилось из-за того, что сорвалась ваша встреча. Твое слово решающее!
Лорд Гандивэр вдруг заметил, что на него все смотрят. Даже Видящая и та вытаращила на него глаза, словно впервые увидела. Пожалуй, действительно, она заметила его только что.
– Все, что я хотел передать капитану… то есть бывшему капитану Хауку,– медленно заговорил он,– я уже передал вам, мой Паладайн. Вы сами можете судить, насколько важны переданные мною сведения и стоят ли они тех жертв, которые были принесены ради них. Если стоят, значит, подсудимый невиновен. Если не стоят, он виноват!
Паладайн улыбнулся, оскаливая клыки. Его новый советник ловко нашел выход из положения – императору предстояло самому осудить своего недруга на смерть.
– На войне любые сведения о враге представляют определенную ценность,– кивнул он.– Но то, что должен был доложить нам подсудимый Хаук, не стоило жизни населения целого города! И тем более не стоило того, чтобы сохранять жизнь этой светловолосой ведьме! Если ты,– он подался вперед,– не солгал нам и действительно тебя в лагере ждал именно полковник Гандивэр, то ты должен был улучить момент и обратиться к нему. Он бы устроил твой побег так, чтобы обошлось с наименьшими потерями. Но ты предпочел действовать самостоятельно, и сам выбрал свою судьбу. Хаук аш-Гарбаж,– он встал, расправив плечи,– ты виновен и будешь казнен!
Среди зрителей послышался отчаянный крик – это мать не поверила своим ушам. Генерал едва устоял, чтобы не кинуться и не заслонить собой сына. Остальные встретили приговор молчанием. Лишь немногие закивали и зашептались, негромко выражая согласие. И в этой тишине особенно отчетливо прозвучал голос арестованного:
– Я имею право на судебный поединок.
На сей раз ропот поднялся слышнее – по закону поединками решались самые разные вопросы. И зачастую по результатам боя решали, не ошиблись ли судьи, отправив на казнь виновного. Судебный поединок отличался от обычного тем, что никогда не шел до смерти. Виновным – и подлежащим казни – объявлялся тот, кто потеряет оружие или чей клинок сломается в битве. Отказать же в праве с оружием в руках защищать свою невиновность значило признать, что все было подстроено нарочно.
– Тебе будет дан бой,– кивнул Верховный Паладайн.– Сейчас же. Но прежде мы решим вопрос, что делать с этой ведьмой!
Его палец уперся, казалось, прямо в лицо эльфийке. Поднявшаяся вслед за этим волна криков служила достаточно ясным ответом.
– Смерть! Смерть светловолосой ведьме! – кричали орки, потрясая оружием.– Казнить немедленно!
– Отдайте ее мне! – завизжала Хайя, подпрыгивая на месте и потрясая кулаками.– Я вытрясу из нее всю душу, я выпью ее силу, я растопчу ее мозги! Я… я сама убью ее! Принесу в жертву… уничтожу… сотру в порошок!
– Да будет так, дочь моя! – дождавшись паузы в потоке извергаемых угроз и обещаний, что и как она сделает с пленницей, кивнул дочери Верховный Паладайн.– Она принадлежит тебе. Делай с нею все, что хочешь!
Молодая шаманка издала ликующий вопль и швырнула державшим пленницу оркам ремень, чтобы те связали девушку. Один поймал ремень в полете и на миг ослабил хватку.
И тут Ласкарирэль сделала то, на что бы никогда не решилась, если бы ей уже не было видения пещеры с камнем-алтарем и занесенного над нею ножа. Картина страшной смерти под ножом шамана, а вернее, жаждущей мести шаманки, так ясно встала перед ее мысленным взором, что девушка потеряла над собой власть. Она рванулась, стряхивая с себя руки орков, и вскочила на ноги. Орки от неожиданности выпустили пленницу, а та бросилась к Хауку, обхватив руками.
– Спаси меня! – воскликнула она, прижимаясь к нему всем телом.
На миг взгляды их встретились. Если бы Хаук шевельнул хотя бы одним мускулом, если бы в его глазах было чуть больше тепла или хотя бы понимания, все могло бы быть по-другому. Но он только посмотрел – и этого было достаточно. Опомнившиеся орки снова схватили девушку и, как она ни сопротивлялась, оторвали ее от него.
– Помоги мне! Спаси! – продолжала звать она.– Хаук! Помоги! Пожалуйста! Хаук! Хаук!
Она продолжала кричать и звать, пока кто-то не ударил ее кулаком по голове. Крик оборвался. Обмякшую девушку связали по рукам и ногам, подняли, как бревно, и потащили прочь. Хайя, бросив на Хаука последний взгляд, вскочила со своего места и поспешила следом. Жениха ей не спасти, но она хотя бы выместит злость и досаду на этой ведьме.
ГЛАВА 11
Он проводил взглядом орков, уносивших девушку и Хайю, убежавшую следом. Жажда крови, горевшая в глазах молодой жрицы, ясно говорила, что эльфийке не придется ждать легкой смерти. На какой-то миг орк даже пожалел девушку – он бы не дал ей страдать и постарался оборвать жизнь быстро и просто. Он бы…