Ласкарирэль ничего не ответила – она была просто парализована страхом. Да и если бы девушка владела собой, это не помогло бы – кляп надежно затыкал ей рот. Она могла только мычать сквозь стиснутые челюсти.
– Что молчишь? – ухмыльнулась Хайя.– Сказать нечего? Ах да! Ты же не можешь говорить! Ну-ка, ну-ка…
С этими словами она ловко вытащила кляп, не забыв при этом, как бы случайно, поднести иглу к глазу жертвы. Девушка вскрикнула.
– Спокойно, спокойно,– улыбнулась молодая шаманка.– Я еще не колю… хотя… послушаем, как ты можешь кричать!
И она замахнулась ножом.
Надрез был неглубоким, но длинным. Нож прорезал кожу на груди, начиная от ключиц, и пленница завизжала от боли.
– Ого-го, какой у нас голосок! – замурлыкала Хайя.– Ручаюсь, ты можешь кричать и гораздо громче… А если мы вот так?
Она не успела ничего сделать – даже коснуться ножом кожи, когда за спиной раздалось осторожное покашливание.
– Ну чего еще там? – рявкнула шаманка.
За ее спиной топталось двое орков, которые принесли девушку сюда.
– Э… госпожа,– неуверенно начал один,– дозвольте мы сначала ее того… ну… немножко, а? Можно?
На губах Хайи зазмеилась улыбка.
– Можно,– медленно произнесла она и повернулась к жертве.– Ты как раз для этого подходишь, светловолосая ведьма! Пусть с тобой позабавятся мои охранники, а я буду смотреть. Может быть, кое-чему научусь. Ты ведь умеешь соблазнять мужчин! И, возможно, твоя наука пригодится мне в будущем. Тогда я смогу соблазнить Хаука…
Пока она говорила, один из орков – они, видимо, заранее договорились, кто будет первым,– проворно скинул штаны и поспешно взгромоздился на пленницу.
Ласкарирэль задрожала от страха и отвращения. Она собрала все силы, чтобы сбросить с себя ненавистную тяжесть, но руки ее были крепко прикручены к кольцам в камне, а ноги, словно нарочно, разведены в стороны. Орк только довольно хрюкнул, когда она дернулась под ним.
– Э, да она живенькая штучка! – довольно проворчал он, тиская ее тело.– И довольно горяча! О-ох…
Девушка закричала, когда он ринулся в атаку, и Хайя захлопала в ладоши, как маленькая девочка.
– Так-так,– зачастила она, пригибаясь, чтобы лучше видеть.– Давай! Еще! Ну!
Ласкарирэль билась и кричала. Насильник сопел и дергался, и никто не заметил нового действующего лица.
Точнее, его все-таки заметили – оставшийся не у дел орк, которому пока отводилась роль наблюдателя, даже возмутился, когда кто-то похлопал его по плечу, отвлекая от редкостного зрелища. Собираясь высказать нахалу все, что о нем думает, он обернулся…
Только для того, чтобы острие талгата вошло ему в грудь, а не в спину.
Звук падения тела и предсмертный хрип все-таки был услышан. Хайя обернулась, вытаращив глаза.
– Как ты… откуда ты… – только и промолвила она.
– Собралась убивать – так убивай и нечего мучить! – произнес хриплый голос.
Завизжав так, что перекрыла шум возни, Хайя бросилась на незваного гостя с ножом, но тот ловко перехватил талгат из правой руки в левую, и тяжелый кулак обрушился на голову шаманки, отбросив ее в сторону, как мешок с тряпьем. Она кубарем покатилась по полу и осталась лежать в углу.
Второй орк тем временем сообразил, что происходит что-то не то.
– Вот я тебя,– зарычал он, скатываясь со своей жертвы и бросаясь к оружию. Но он не успел даже дотронуться до рукояти меча – талгат вонзился ему в шею, перерубая мышцы и артерии. Кровь хлынула на пол, а наполовину обезглавленное тело рухнуло на колени, секунду или две стояло, покачиваясь, а потом свалилось к ногам победителя, дергаясь в последних судорогах.
Хаук шагнул к помосту. Пленница захлебнулась криком и смотрела на него во все глаза.
– Ласка,– сказал он и беззастенчиво сунул руку ей вниз. Девушка вздрогнула.
– Не успел,– буркнул ее спаситель себе под нос таким тоном, что нельзя было понять, рад он этому или огорчен. Потом он коротко четыре раза взмахнул талгатом и протянул пленнице руку: – Пошли.
Девушка потянулась к нему, но встать не смогла – все тело ее затекло, руки и ноги не повиновались.
– Я не могу идти,– робко прошептала она.– И я не одета…
Выругавшись, орк шагнул к скорчившемуся в углу телу шаманки и, приподняв за ноги, просто-напросто вытряс Хайю из ее балахона. Потом натянул его на голову эльфийке и, дождавшись, пока девушка просунет дрожащие, непослушные руки в рукава, вскинул ее на плечо, как оленью тушу.
Девушка закрыла глаза. Она даже не подумала спросить, куда ее тащат – самое главное, что он все-таки пришел.
Их заметили на первом же повороте – уже несколько часов всю Цитадель прочесывали отряды орков, посланные Верховным Паладайном на поиски преступника.
– Вон он! – послышался крик.– Взять!
Хаук резко сменил направление и побежал по коридору. Он половину жизни провел в этих лабиринтах и знал, какой коридор куда выводит. Ему перерезали самый короткий путь наружу, но оставалось по меньшей мере четыре хода, которыми он мог воспользоваться.
Потом их осталось три…
Еще через некоторое время два…
А потом и вовсе…
Кольцо сжималось. Беглец продолжал мчаться, ныряя то в один отнорок, то в другой, сбивая погоню со следа или заставляя преследователей без толку тратить время на беготню. Но шансов выжить у них с Лаской оставалось все меньше и меньше. Беглецов гнали прямиком в ловушку.
Впрочем, оставался еще один шанс. Самый последний, на который наверняка не рассчитывали его преследователи. И Хаук, оказавшись на очередной развилке, свернул не направо, а налево.
И выскочил в просторную, сейчас пустую и полутемную пещеру, в которой эхом стоял неумолчный гул – вместо задней стенки ее гремел водопад.
Это была почти точная копия тронной пещеры, где проходил суд и поединок с Верховным Паладайном. Всего таких пещер было четыре, и располагались они одна под другой. Эта находилась на один уровень ниже тронной.
И почти сразу стало ясно, что это – западня, ибо из двух других выходов тут же выскочило десятка два орков. Видя, что беглецам некуда отступать, они приостановились, давая дорогу арбалетчикам.
– Хаук аш-Гарбаж! – прокричал десятник.– По приказу Верховного Паладайна ты приговариваешься к казни за…
Хаук не стал слушать. Он даже не притормозил, увидев новую опасность. Пригнувшись и крепче прижав к себе живую ношу, он со всех ног ринулся к водопаду.
– Стоять! – заорало сразу несколько орков, бросаясь следом.– Стреляйте!
Но было поздно. В тот миг, когда стрелы сорвались с арбалетов, беглец достиг обрыва и, сильно толкнувшись, ринулся в водопад.
ГЛАВА 12
Ласкарирэль пришла в себя среди камней на берегу бурной горной реки. Все тело ее ломило, она была мокрой с головы до ног, но – странное дело! – ей было тепло и уютно. Причина этого открылась очень скоро, и девушка засмущалась. Ибо ее обнимал, прижимая к себе, орк. Она устроилась на его широкой груди, как младенец на руках у матери. Одной рукой Хаук придерживал девушку, а во второй сжимал рукоять талгата, напряженно прислушиваясь к любым звукам.
– Очнулась? – не глядя на эльфийку, спросил он, едва девушка чуть пошевелилась.– Пошли.
– Куда? – попыталась спросить она, но орк не дал ей времени на разговоры. Он вскочил одним прыжком и дернул девушку за руку, призывая следовать за ним.
Хаук шагал широким легким шагом воина, без особых усилий таща за собой свою спутницу, и девушке приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы не отстать. В прошлый раз, когда она была всего лишь заложницей и беспомощной пленницей, он, помнится, вел себя лучше.
– Куда мы спешим? – попробовала заговорить она несколько минут спустя.
– Молчи,– оборвал орк сквозь зубы и так сдавил ей ладонь, что эльфийка поморщилась и закусила губу от боли.– Если бы не ты…
– Но я… Я ничего не понимаю! Ты спас мне жизнь…
Орк на миг приостановился – для того, чтобы взглянуть своей спутнице в глаза. Она поразилась огню, горевшему в его взгляде.
– Если бы я не вернулся спасти тебя, то давно бы уже был в безопасности,– отчеканил он.– А теперь по нашему следу идут убийцы.
Ласкарирэль вспомнила шаманку и содрогнулась:
– Но я не…
– Я вне закона. Из-за тебя!
– Прости…
Но он уже не слушал, снова пробираясь меж камней и редких кустарников, выросших на берегу реки. Девушка спешила изо всех сил, но то и дело спотыкалась и еле сдерживалась, чтобы не вскрикивать от боли – ей было неудобно идти по камням босиком. Кроме того, платье с чужого плеча было не слишком удобным. Хайя была почти одного роста с нею, но гораздо коренастее, так что ее кожаный наряд болтался на худеньких плечах эльфийки, то и дело грозя соскользнуть наземь. Да и вырез был чересчур глубок…
Не заметив камешка, девушка больно ушибла ногу и вскрикнула, падая на колени. Хаук сердито дернул ее за руку:
– Вставай, если хочешь жить!
Ласкарирэль честно попыталась выпрямиться, но поджала пальцы ноги – она содрала о камни кожу на ступне.
– Я не могу,– пожаловалась она.– Прости, но я…
Глаза ее наполнились слезами – почему-то она решила, что сейчас орк ее бросит. Он так на нее смотрел… Так смотрят на комара, который долго кружил над головой, изводя зудом, а потом вдруг присел.
Хаук окинул ее долгим взором – спутанные грязные волосы, похудевшее лицо с кругами под глазами, тощая шея в глубоком вырезе платья, босые ноги – одна действительно в крови,– и решительно дернул за руку:
– Здесь недалеко. За мной!
Где отчаянно хромая, где прыгая на одной ноге, девушка добралась до речного обрыва. Осмотревшись, орк толкнул ее вниз.
– Не ори! – предупредил он готовый сорваться с губ крик.– Лезь под камень и сиди тихо.
Под камнем, с которого он пытался ее столкнуть, обнаружилась небольшая земляная пещерка, потолок которой покрывала сетка корней. В каких-нибудь десяти локтях внизу шумела горная река. Девушка подумала, что орк заберется следом, но тот медлил. Рискнув высунуться, Ласкарирэль заметила, что он уходит.