людям князя я доверять бы не стал. Но это – орки!
Перешагнув через поваленное дерево, на поляну шагнул еще один человек. Он был довольно молод, и его возраст не смогли скрыть ни борода, ни многолетний загар, ни спутанные, давно не мытые волосы, ни помятая и местами грязная одежда. Да и двигался он с легкостью юноши. При его появлении все, кто был на поляне, невольно приосанились. Гиверт с тревогой подался вперед:
– Может быть, тебе не стоит…
– Это орки! – с нажимом повторил тот.
– Они наемники!
– Только до тех пор, пока не узнают, что платят им грязными деньгами,– вставил Хаук.– А мне сдается, что так оно и есть… По крайней мере, сейчас, в этом походе!
Он встал перед человеком, уперев кулаки в бока, и взглянул ему в лицо. Только на первый взгляд его собеседник был человеком – его выдавали раскосые глаза. Таких раскосых глаз у людей просто не могло быть и не было никогда! Да и пахло от него как-то странно – все больше лесом и болотом, а неистребимая человеческая вонь почти не ощущалась.
– Зачем ты привел сюда свой отряд? – спросил странный человек.– Если я еще помню орков, ты здорово рискуешь их жизнями!
– Ошибаешься,– покачал головой Хаук.– Это не мой отряд. Вот мой десятник – Тврит! Я – рядовой…
– А держишься так, словно привык командовать по меньшей мере сотней. Мне кажется, ты не так-то прост…
– Ты тоже.
– Зачем ты пришел?
– Поговорить. Я хочу узнать правду. И мне кажется, здесь есть кто-то, кто может удовлетворить мое любопытство!
– Хаук,– позвал Тврит,– а как быть с остальными?
– Остальными? – Орк и его собеседник повернулись к десятнику.
– Нас тут шестьдесят орков и сто восемьдесят княжеских рыцарей,– объяснил тот.– Мы прочесываем лес в поисках тех, кто напал на замок. Вернее, прочесывали, пока не нашли!
Его слова были встречены бурей голосов и эмоций. Люди, коблинай, гоблины заговорили все разом. С деревьев по веревкам спустились альфары-лучники – их оказалось больше дюжины,– и тоже включились в обсуждение. К их голосам примешивалось шипение хамстеров. Смысл всех возгласов и вопросов сводился к одному – что делать и как спастись от облавы. Высказывались предложения перебить этих орков, а потом пойти и разделаться с остальными.
– Усмири своих парней,– шепнул Хаук предводителю,– у меня есть предложение!
Тот поступил весьма своеобразно – вскочил на поваленное дерево и издал звук, нечто между шипением огромной змеи и рыком сонного дракона. При этом глаза его на миг вспыхнули.
И наступила тишина. Разбойники сгрудились вокруг, сжимая в руках оружие, но готовые слушать и повиноваться.
– У меня есть предложение.– Хаук вскинул руку.– Если ты так доверяешь оркам, то мы можем привести сюда остальных. Думаю, Уртх даст слово, что вам не будет причинено никакого вреда.
– Уртх? – быстро переспросил предводитель разбойников.– Он…
– Наш сотник. Мы отыщем его достаточно быстро.
– Да, я знаю,– кивнул тот.
Хаук повернулся к Твриту, но тот уже все понял и сам и отрядил троих орков на поиски других отрядов, которые должны были двигаться параллельно их курсу.
– Пока все по местам,– хлопнул в ладоши предводитель,– встретим гостей как полагается… Если, конечно, там будут только гости!
– Не сомневайся в этом.– Хаук уселся на поваленное дерево и стащил сапоги, с наслаждением шевеля босыми ногами.– Если ты хоть чуть-чуть знаешь орков!
Поляна тем временем опустела. Альфары поднялись по своим веревкам на деревья, хамстеры и коблинай скрылись в траве, гоблины поступили проще – поскольку их основным цветом и так был зеленый, они просто рухнули на землю там, где стояли. Остались только орки и несколько человек – сам Гиверт, странный предводитель разбойников и еще пять-шесть его соратников.
– О чем ты хотел поговорить? – нарушил короткое молчание предводитель.
– О замке, который вы атаковали. О том, чей он на самом деле, против кого послал нас Далматий… Ну и обо всем, что творится здесь! Мне не хочется марать руки грязными деньгами. И хочется узнать правду!
Прошло несколько минут, прежде чем издалека послышалась яростная перекличка птиц. Еще пару минут спустя на поляну выбежали три орочьих отряда. На марше они успели перемешаться и вступили единым строем. Впереди, вместе с посланцами, бежал Уртх.
Предводитель разбойников вскочил. Сотник затормозил. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
– Княжич Терезий? – выговорил наконец орк.
ГЛАВА 25
Под слоем дерна обнаружилось несколько кострищ, вокруг которых сейчас и расселись орки-наемники пополам с разбойничьей армией в ожидании, пока пожарится мясо. Прокормить такую прорву людей и нелюдей стоило большого труда – только под предводительством княжича Терезия было больше полутора сотен воинов, не считая хамстеров. Но лес словно знал, что их надо кормить – отошедшие от лагеря буквально на два-три полета стрелы охотники вскоре вернулись, таща волокушами несколько бычьих и оленьих туш. Как оказалось впоследствии, только оленей пришлось отыскивать и отстреливать (с этим прекрасно справились светлые альфары) – быки когда-то принадлежали баронскому стаду и были угнаны разбойниками в чащу перед началом осады, дабы осажденные поскорее испытали муки голода и ослабли.
Сам княжич сидел на том самом поваленном дереве возле Хаука и Уртха. С наступлением сумерек он ссутулился, сгорбился, и было видно, что чувствует себя юноша неважно.
– Так всегда бывало,– вздохнул он, попытавшись потянуться и застонав от этого простого движения.– С приходом темноты я становлюсь таким… таким…вот таким! – Он развел руками.– В детстве мне было трудно шевелиться – я лежал пластом и умирал, потому что было больно даже дышать. Мама делала мне искусственное дыхание, ворожила…
– Прежняя княгиня была… – начал Уртх.
– Колдуньей,– спокойно ответил княжич.– Ты не знал?
– Откуда? Это так тщательно скрывалось! Даже мы, телохранители твоего отца, многого не подозревали!
– Князь Далматий всю жизнь считал, что я – не его сын,– вздохнул Терезий.– У меня были два брата и сестра – должны были быть… Двое родились раньше меня – мертвыми. Третий – позже и тоже скончался через несколько минут после рождения. Дело… дело в моей матери. Она не должна была выходить замуж и рожать детей. Так ей было предсказано, но она полюбила князя и пошла наперекор всему. Когда ей стало понятно, что ее дети не будут задерживаться на этом свете, она прибегла к колдовству. Это помогло ей зачать и родить живого и здорового меня… Но я поплатился за ее поступок! Этими глазами,– Терезий поднес руки к лицу и надавил на глаза,– и кое-чем еще. Она выпила драконьюкровь!
Орки присвистнули хором. Каждая частица дракона, по мнению людей, обладала собственной магией, а дракон целиком, так сказать, в ассортименте, вообще был магией в чистом виде, и его нельзя было победить с помощью колдовства. Каждое враждебно настроенное заклинание дракон мог либо перенаправить на колдуна, либо впитать в себя и стать сильнее. Правда заключалась в том, что лишь некоторые части организма дракона несли в себе магию – и каждый строго определенную. Так, например, слюна дракона была отменным противоядием, его кожу и изделия из нее нельзя было пробить стрелой и копьем, желудочный сок растворял все, что угодно, а кровь и семя помогали против большинства известных недугов. Но мясо было простым (хотя и плохо перевариваемым) продуктом питания, кости – обычными костями, а внутренние органы – ливером. Драконья кровь, в числе прочих, помогала излечить бесплодие. Вот только обладала рядом побочных эффектов, один из которых сейчас сидел у костра.
– Проклятие свершилось для матери,– продолжал Терезий.– Я, ее единственный выживший сын, ношу в себе частицу дракона, и меня ненавидит родной отец.
– Ты – оборотень? – осторожно поинтересовался Уртх.
– Не знаю.– Юноша пожал плечами.– Я никогда не пробовал сменить облик. Я боюсь,– добавил он тихим голосом.– Но по ночам…Иногда мне снится, что я летаю. У меня огромные крылья, хвост, я изрыгаю пламя, и передо мной разбегаются люди и животные… Несколько раз я просыпался со следами крови на губах и руках – поэтому предпочитал ночевать в своей башне. Там запоры только снаружи. Открыть ее изнутри, если вдруг мне захочется выйти среди ночи, я не мог. Но однажды я все-таки выбрался… В тот день, когда…
– Я думаю, это не ты открыл запоры.– Уртх положил ему руку на колено.– А твоя мать сама пришла к тебе. Но ты был не в себе…
– И убил ее! – Терезий спрятал лицо в ладонях и глухо, тоскливо завыл.
Все невольно притихли и втянули головы в плечи – таким нечеловеческим был этот вой. Вой не улетел дальше поляны, но всем показалось, что он доносится сразу отовсюду.
– Воображаю, как тебе было тяжело, мальчик,– вздохнул Уртх.
– Я хорошо чувствую себя только вдали от людей.– Терезий с усилием поднял голову. Лицо его исказилось от боли.– Ты посмотри, как мало здесь людей! Все больше гоблины, альфары, коблинай, хамстеры…
– Орки,– подсказал долго молчавший Хаук.
– Отец знал , что я не такой, как обычные дети,– продолжал Терезий.– Поэтому он и держался от меня подальше. Смерть матери словно нарушила что-то. Видимо, только она и могла как-то его сдерживать! Он утверждал, что я – не его сын, что мать нарушила обет верности и отдалась какому-то монстру… может, тому же дракону! Но это неправда! Она клялась мне…
– Знаешь, у нас есть такой обычай,– снова заговорил Хаук,– дети не должны лгать своим родителям. Но родители могут, а иногда и должны лгать своим детям – если они уверены, что ложь предпочтительнее правды. Можно солгать кому угодно – командиру, шаману, другу, брату, но только не тем, кто произвел тебя на свет!
– Моя мать мне не лгала! – Терезий вскочил, сжимая кулаки, и тут же рухнул на траву с коротким криком боли. Тело его скрутило судорогой. Он выгнулся дугой, заскрипел зубами, страшно выкатывая глаза.