– Нельзя,– покачала головой шаманка, но потом все же плеснула чуть-чуть.– А то хуже будет.
На самом деле хуже будет уже после второй порции этого отвара, но наложнице этого знать было необязательно.
Вынув из рук Охры чашку, Хайя провела ее в соседний покой. Здесь вдоль стен были поставлены лавки и навалены груды вещей. На полочке была глиняная плошка с краской.
– Раздевайся,– приказала шаманка, размешивая краску кистью из крысиной лапки.– Я подготовлю тебя к действу.
Охра одним движением скинула с себя парку и стащила плетеные сандалии, оставшись совершенно нагой. Шаманка знаком велела ей распустить волосы и встать в центре комнаты. Потом придирчиво оглядела соперницу матери. Да, Охра была прекрасно сложена, и даже явная ее молодость была достоинством, а не недостатком. Любая орчиха может только мечтать о такой фигуре. Не зря Верховный Паладайн столь решительно отверг старую жену и возжелал иметь сына именно от этой наложницы.
И он еще пожалеет о своем выборе! Бормоча заклинания, Хайя принялась расписывать тело Охры рунами. Девушка стояла босиком на каменном полу, но не дрожала от холода. Руки ее были опущены вдоль тела, глаза полузакрыты. Шаманка нанесла руны на ее лоб, скулы, шею, груди, живот, лоно и кисти обеих рук. После чего легонько кольнула запястье Охры, выдавив капельку крови.
– Так надо.– Это были единственные слова, не относящиеся к заклинаниям, и наложница послушно кивнула головой. Питье начало действовать, и она решительно утратила волю к сопротивлению. Достаточно было одного прикосновения кончиком пальца – и Охра рухнула на пол как подкошенная. Глаза ее закатились окончательно.
Хайя несколько раз перешагнула через бесчувственное тело, всякий раз немного замирая над нею и делая пассы руками, а потом бесцеремонно отпихнула ногами разбросанные тут и там шкуры и поспешила зажечь светильники.
Здесь все уже было готово к действу, но наложнице совершенно не обязательно было знать, что приготовила шаманка. А ведь некоторые знаки и вещи, которые Хайя извлекла на свет, должны были насторожить даже такую дурочку, как эта. Например, обсидиановый череп и кривой ритуальный нож для сбора крови.
Последним из закрытой шкурами ниши, больше похожей на нору, ногами вперед был извлечен связанный по рукам и ногам эльф из числа пленников подземелий. Хайя накануне сама спускалась в тюрьму и долго бродила между сталактитами, к которым были прикованы пленники, выбирая подходящего. Мужчины светловолосых практически не обладали магией, но некоторые рождались с особой восприимчивостью к ней. Таких Видящие превращали в медиумов, лишь в крайнем случае делая своими учениками. Жрицы были всерьез уверены, что мужчинам не дано колдовать. И сколько таких магов, не знающих о своем даре, они потеряли! Правда, потом от этих же несбывшихся чародеев рождались дочери-Видящие. Но факт оставался фактом.
Впрочем, для Хайи это не имело значения. Хотят светловолосые сами покончить с собой – пускай. Она свое дело сделает.
Этот мужчина был медиумом – то есть мог бы им быть и мог бы стать даже магом, если бы Видящие переступили через свое предубеждение и позволили мальчику учиться волшебству. Но судьба распорядилась по-своему.
Пленник смотрел на свою мучительницу широко раскрытыми глазами. Даже настой, который она влила в него силой, не одолел эльфа. Что ж, тем лучше. Его разум будет сопротивляться – и сыграет шаманке на руку. Гнев, боль, ненависть – и смерть. Вот то, что вложит она в лоно Охры.
Торопясь, пока действие снадобья не закончилось, Хайя разложила пленника на нарисованной заранее звезде и точно так же отметила его рунными знаками. Только эти знаки она не рисовала краской, а вырезала на теле беспомощного пленника острым каменным ножом. Эльф извивался в путах, сверкал глазами, мычал что-то сквозь кляп, но ничего не мог поделать. Последним движением Хайя спорола с него остатки одежд и склонилась над его чреслами.
Словно предчувствуя, для чего он нужен, пленник изогнулся дугой, пытаясь освободиться, но было поздно. Хайя торопливо зашептала заклинания. Ее руки действовали независимо друг от друга – она несколько дней потратила на то, чтобы выучить все движения. И теперь действовала, не раздумывая. Капли крови Охры упали на тело эльфа, и пленник застонал.
Хайя проворно вскочила на ноги и, на ходу подхватив бубен, закружилась в танце, призывая духов. Едва прозвучали первые слова гимна, как зашевелилась в углу наложница. По-прежнему не открывая глаз, она медленно встала и, как сомнамбула, пошла к пленнику. Тот перестал извиваться и смотрел на нагую орчиху широко раскрытыми глазами. Покачиваясь в такт бою колотушки, Охра подошла к нему и оседлала его чресла.
Хайя тут же начала второе заклинание и закружилась возле своих жертв, которые, подчиняясь ее словам, начали синхронно двигаться.
В воздухе сгустились невидимые для других эманации – испытываемые эмоции рвались наружу, но призванные на помощь духи уже принялись за работу. Пленный эльф рычал от горечи и боли, но тело больше не подчинялось ему. Глаза его метали молнии, и каждая из них, словно стрела, должна была в урочный час исполнить свой долг.
Хайя закончила заклинание, чувствуя небывалый подъем сил. Еще никогда духи не подчинялись ей так легко и охотно. Она проговорила последние слова как раз вовремя, чтобы, отбросив бубен, схватить нож и склониться над эльфом.
Он догадался о ее намерениях и сделал последнюю попытку спастись – изогнулся всем телом, пытаясь сбросить тело наложницы, и завыл от боли и отчаяния, когда шаманка сильной рукой схватила его за горло. Обсидиановый нож взметнулся и нанес смертельный удар. Но жертва отнюдь не рассталась с жизнью легко и быстро. Кровь струей хлынула из отворенной артерии, тело эльфа забилось в судорогах, и жизненная сила вместе с отчаянием и страхом излилась из него.
Тело Охры на миг вспыхнуло, окутанное сиянием, и наложница, закатывая глаза, сползла с переставшего дергаться тела.
Хайя чуть не захлопала в ладоши – все получилось именно так, как она и хотела. Шаманка быстро оттащила наложницу в сторону и поспешила спрятать обратно в нишу обескровленные останки эльфа. После чего аккуратно собрала стекшую кровь и щедро вымазала ею самую себя и Охру.
Когда она наносила последние мазки, наложница застонала, приходя в себя. Она открыла глаза и с удивлением воззрилась на перепачканную кровью шаманку.
– Что… что это было? – слабым голосом произнесла она.
– Все уже кончилось.– Та погладила ее по волосам липкой от крови ладонью.– Все хорошо. Духи сказали, что твое желание легко выполнимо. Ты забеременеешь от первого же соития со своим мужчиной. И твой ребенок обязательно будет мальчиком. Пусть он уже придумывает имя!
– Но,– Охра медленно села, обхватив голову руками,– он же далеко!
– А ты что думала? Духи перенесут его сюда или ты забеременеешь на расстоянии? Увы, кое-что духи не в силах сделать за нас. Ведь они повелевают только тонким миром, а наши тела создать не могут. Но я могу дать тебе совет.– Хайя оглянулась по сторонам, словно их могли подслушать.– Отправляйся к нему . Скажи, что соскучилась, что принесла радостную весть и что тоскуешь без его объятий. Заставь его переспать с тобой и после этого сообщи, что ждешь ребенка. И никакого обмана тут не будет – ведь ты действительно будешь ждать ребенка!
– Правда? – захлопала глазами Охра и по-детски всплеснула руками.
– Так обещали духи. А они никогда не ошибаются!
– Спасибо тебе, Хайя.– Охра вдруг обхватила ее за шею и звонко поцеловала в обе щеки.– Ты такая добрая! Спасибо!.. Знаешь, а я ведь принесла тебе дары… Только постеснялась сказать сразу. Там, в моем мешке, настоящий сыр и немного масла! А еще цветные нитки для вышивания. Ты скажи, что еще принести, я достану, обещаю!
– Мне ничего не надо. Сыр и масло в наше время достаточно большая ценность,– отмахнулась шаманка.– Ступай. Мне надо отдохнуть. Общение с духами никому не идет на пользу!
Бормоча слова благодарности, Охра убралась восвояси. И вовремя – Хайю душил смех. Эта дурочка даже не подозревает, что на самом деле совершила шаманка. В тот миг, когда Верховный Паладайн окажется в объятиях своей наложницы, ее колдовство вступит в силу. Гнев, ненависть, боль и страх умирающего светловолосого медиума войдут в его тело и убьют его. И никто – ни один целитель, ни один шаман – не сможет спасти императора от яда, который вольет в него она, шаманка Хайя.
Когда-то давно главы орочьих кланов так боролись между собой – подсылали к соперникам наложниц, начиненных ядовитой страстью . Спасения от нее практически не было – во всяком случае, учитель Хайи ничего о нем не знал, и девушка тоже не желала этого. Ей нужно было расчистить дорогу к власти для полукровки Гандивэра – и она это сделала.
Два дня спустя она узнала, что императорская наложница Охра, взяв с собой десять воинов охраны и четырех приставленных к ней женщин, покинула Цитадель и устремилась в сторону Радужного Архипелага на поиски своего императора – и его смерти.
Они входили в полутемный зал по одному, настороженно озираясь и стараясь ступать как можно бесшумнее. Никто из них никогда не бывал здесь и не должен был побывать, но отчаянные времена требовали отчаянных решений. Шестеро мужчин и восемь женщин, еле дыша и стараясь выглядеть как можно незаметнее, двигались вперед.
Стены и высоченный потолок огромного круглого зала тонули в полумраке. Лишь откуда-то сверху тонким столбом падал луч света, пропадая в глубоком колодце, бортики которого были выложены цветными камнями. Куда-то вверх уходили вдоль стен несколько винтовых лестниц. Под каждой открывалась дверь, через которую незваные гости проникли сюда.
Шестеро мужчин и восемь женщин – все, что осталось от Совета Наместников Радужного Архипелага. Давно уже не присутствовал на Совете никто от Мраморного Острова, превращенного в руины и пустыри. Не было в живых никого из Дома лорда Дейтемира, который еще недавно правил Коралловым Островом. Не смог прибыть лорд Наринар, Наместник Янтарного Острова – на его владения со всех сторон наступали орки. Точно так же отсутствовали лорд Шандиар, Наместник Изумрудного Острова, и его соседи – лорд Равинар с Сапфирового Острова и лорд Глессиар с Нефритового. В самый последний момент отправил весть, что не может присоединиться к Совету Наместник Обсидианового Острова, лорд Отрандир, ибо и на его земли тоже вторглись орки. Вместо него, а также вместо лорда Наринара прибыли их супруги.