ась. В конце концов, Аня до сих пор даже словом не заикнулась о моей странной для взрослого человека фобии…
Не знаю, совпадение это или нет, но речь Олега Евгеньевича сегодня была посвящена именно фобиям. Едва появившись в кабинете многим позже звонка, он рассадил всех по местам, чтобы тут же начать обсуждение туристического слета. Оно заняло большую часть пары, оставив на материал по психологии, которую преподавал наш куратор, всего каких-то двадцать минут. Информации я услышала мало, только о природе фобий, откуда они берутся и к чему приводят. А вот как с ними бороться, предстояло выяснить на последней сегодняшней паре.
Об инциденте в раздевалке спортзала и выбитом замке не было произнесено ни слова.
Английский же, поставленный по расписанию вторым, пролетел на удивление быстро и почти незаметно. Единственным, что разбавляло монотонный гул студентов, пытающихся сквозь ругань перевести заданный текст, стали периодические попытки преподавателя разбудить дремлющую на задней парте новенькую. В конце концов, подобной наглости англичанка не выдержала:
— Солнцева! Имейте совесть!
— Я б поспорила, кто из нас кого имеет, — в полголоса пробурчала рыжая. Но поднялась, потирая заспанное лицо ладошками. — Извините. Я больше так не буду.
— Больше нет, а вот чуть-чуть меньше…
— Аверин, вы уже тоже все закончили, как я посмотрю? — впилась в него взглядом Елена Матвеевна. И обратилась ко мне, как раз собирающуюся сдать свой текст. — Романова, будьте любезны, передайте мне их работы!
Покачав головой, я повернулась, чтобы забрать их листки, протянутые мне Аверином со своей коронной ухмылочкой. Я была почти уверена, что на них не окажется ни строчки, это мне английский всегда давался легко, а благодаря занятиям с репетиторами, данный язык был выучен почти в совершенстве.
Но…
Я запнулась в проходе, когда увидела листок брюнета, исписанный мелким аккуратным почерком, без малейшей помарки и исправления. Второй, принадлежащий Ане, был не столь опрятен, девушка явно спешила. И всё равно, оба их текста, были переведены полностью, в то время, как окружающие со словарями едва ли смогли осилить хотя бы половину!
— Что-то не так, Романова?
— Нет, нет, все в порядке, — заверила я преподавательницу, отдавая ей работы. Возвращаясь на свое место, я украдкой бросила взгляд на последнюю парту: Аня сонно щурилась, но казалась довольной, Аверин задумчиво постукивал кончиками пальцев по краю стола… А между ними в стопке лежали так и не открытые словари. И только сейчас я поняла, что с их парты шелеста страниц я не слышала ни разу!
— Удивлена, — бегло посмотрев все три работы, сухо отозвалась Елена Матвеевна, делая пометку в журнале. Мельком взглянув на крохотные часики на запястье, она хмыкнула. — А теперь идите с моих глаз, все трое.
— То есть как идти? — опешила я.
— Ногами, Романова, — вздохнула женщина за преподавательским столом, шикнув на остальных учеников, неодобрительно гудящих и поглядывающих на нас с завистью. — Ногами! Поешьте, выпейте кофе… Только не попадайтесь мне на глаза! Вообще не понимаю, что вы тут забыли с такими знаниями…
Последняя фраза была произнесена едва слышно, под нос. Кажется, нашим успехам преподавательница не обрадовалась. Зато подпрыгнула мигом проснувшаяся Солнцева, с возгласом:
— Ура, кофе!
— Кто о чем, а вшивый о бане…
И гордое, и радостное:
— А то!!
Вот так мы и оказались втроем на улице, задолго до начала большой перемены…
Не знаю, как они, а я совершенно не представляла, что делать. Разве что хотелось прогуляться немного по тихим дворам, благо погода, наконец-то сменившая гнев на милость, вполне к этому располагала. Да и мне редко выпадает такой шанс, на самом-то деле.
— Сентябрь, ты пьяный, иди домой, — зажмурившись от яркого солнца, фыркнула девушка. И, вручив Аверину свой рюкзак, принялась торопливо стягивать с плеч тонкую кожанку. — Вот это жарит…
Я только улыбнулась. Лично мне в тонкой, почти прозрачной синей блузе и тонких серых брюках было вполне комфортно. Как и открытых туфлях на небольшом каблуке.
— Бабье лето, Рыж, — усмехнулся брюнет, которого, как казалось, не по-осеннему припекающее солнце ни капли не заботило, не смотря на обилие черных тонов в одежде. — Лучше, чем проливные дожди.
— Да кто ж спорит-то? — откликнулась Аня, забирая свои вещи. Закурив, она с самым довольным видом выдохнула тонкую струйку дыма и весело поинтересовалась. — Ну что, последуем мудрому совету и потешим желудки лишними калориями?
— Варианты?
— Крис, а ты что хочешь? — вдруг повернулась ко мне Аня с очень неожиданным вопросом. Я даже как-то сразу растерялась:
— Я… Не знаю.
— Суши, роллы, французская кухня, европейская, родные котлеты с пельмешками, аль вдарим по шаурме с ближайшего ларька? — продолжила допытываться Солнцева, пока я думала, что на это можно ответить. Если честно… как таковых любимых вкусовых предпочтений у меня никогда не было. И, кажется, я только сейчас я это осознала. Меня обычно не спрашивали дома, что я хочу, готовили то, что приказывала бабушка. И она же моими вкусами тоже не озадачивалась…
Как назло, о мыслях об еде, к моему огромному смущению, пустой желудок тут же громко дал о себе знать!
Левая бровь Аверина медленно взлетела вверх…
— О, наш человек! — не дав ему вставить ни слова, едва ли не подпрыгнула Аня. И, щелчком отбросив окурок, бесцеремонно схватив за руку, потащила в сторону парковки. — Я тоже сейчас мамонта слопаю! Идем, кажется, у меня есть идея!
— Рыж…
— Да не боись, Аверин, я знаю, что делаю!
Как я уже говорила, сопротивляться этому рыжеволосому вихрю в кедах иногда просто невозможно. Я даже глазом моргнуть не успела, как очутилась возле знакомого авто! И меня непременно бы запихнули бы на заднее сидение, невзирая на сопротивление, если бы где-то позади не раздался окрик.
Обернулись мы все трое и, к своему удивлению, обнаружили Наталью, торопливо спускающуюся с крыльца, судорожно цокающую каблуками и махающую рукой.
— И чего хочу? — покручивая на пальце ключи от уже открытого авто, вопросительно изогнула брови Солнцева, в то время как по лицу Аверина пробежала понимающая ухмылка. Кажется, он-то прекрасно понял, для чего к нам так спешит одногруппница. Я же…
Проведя рукой по волосам, приглаживая выбившиеся волоски, тем самым пряча от посторонних скривившиеся губы. Я тоже осознавала, зачем к нам идет Наталья. И, надо признать, мне это совсем не нравилось! Не скажу, что во мне взыграла ревность, чувство собственности или что-то вроде того. Просто находиться рядом с брюнеткой почему-то не было никакого желания.
— Спасибо, что подождали, — запыхавшись от быстрой ходьбы на шпильках, улыбнулась вставшая напротив одногруппница. — Вы же обедать собрались, да? Ой, правильно, в нашей столовой же совершенно делать нечего, правда, Кристин?
И почему мне показалось, что она не о качестве еды сейчас говорила? По крайней мере, легкая усмешка в тщательно накрашенных глазах мне точно не показалась! Кажется, как бы я не надеялась, историю со злополучным борщом еще ни скоро забудут…
— Допустим, — согласно кивнула Солнцева. Почесав бровь, она окинула девушку задумчивым взглядом с головы до ног и, видимо что-то для себя решив… улыбнулась, больше ничего не добавив к ответу. И если честно, глядя на эту милую, в общем-то, улыбку, мне почему-то срочно захотелось оказаться как можно дальше отсюда!
— Сейчас начнется, — на миг возведя глаза к небу, в полголоса усмехнулся Аверин. И, забросив в машину отобранный у Ани рюкзак вместе с курткой, негромко хлопнув дверью, подошел ближе. Чтобы потом, оказавшись между нами, хмыкнуть. — Малыш, не думаю, что это хорошая идея.
— То есть? — удивленно посмотрела на него Наталья. Тут я даже не удивилась — намеков она никогда не понимала. — Что ты имеешь ввиду?
— Все очень просто, — хмыкнул Аверин, собственническим жестом приобнимая нас обоих за талию, притягивая к себе поближе. Я сначала замерла, не осознавая, что происходит… Но потом, поймав выразительный взгляд Солнцевой, тоже улыбнулась, не став сопротивляться. — Мне вполне хватит этих двоих. Больше, лапуль, боюсь, не потяну.
— Беда, беда, огорчение, — притворно вздохнула Солнцева, глядя на опешившую Наталью, которая хлопала длинными ресницами, не сводя взгляда с руки брюнета, спокойно лежащей на моей талии так, словно она была там всегда.
И хотя сильные пальцы буквально жгли сквозь тонкую ткань блузки, я как можно спокойнее пожала плечами, улыбаясь и позволяя увлечь себя в сторону машины:
— Извини. Может быть в другой раз?
Если честно, глядя на обескураженное лицо одногруппницы, стоило больших усилий не засмеяться. Впрочем…
Не успели мы отъехать от университета и встать на ближайшем светофоре на основной дороге, как Солнцева, сидящая за рулем, расхохоталась в голос! Не захихикать я, сидящая на заднем сидении, не смогла просто физически.
— Господи, а я-то всегда думала, как же мне от нее избавиться, — качая головой, я передвинулась на край, чтобы очутиться между передними сидениями. — Оказалось, проще простого!
— Не скажи, Рапунцель, — отозвался Аверин. — У тебя подобный фокус вряд ли бы сработал.
— Ну да, — потерев лоб, созналась я скорее со смехом, чем с легкой растерянностью. — Придется, наверное, взять у вас еще пару уроков.
— Это мы завсегда пожалуйста, — прыснула довольная Аня, барабаня пальцами по рулю. — Как я обычно говорю, чему бы хорошему от меня научились!
— Учитывая, что самым моим страшным грехом до сегодняшнего дня было небезопасное извлечение флешки из ноутбука, — якобы задумчиво протянула я, стараясь не смотреть на сидящих впереди людей. — Тебе еще многому предстоит меня научить!