Золотко, или Принцесса для телохранителя — страница 31 из 54


Главное, чтобы остаток ночи прошел так же. А утро… как говорило раньше старшее поколение — будет день, будет и пища.


Разбираться с проблемами я предпочитала по мере их поступления.

Глава 11

Проснулась я посреди ночи, не сразу сообразив, где нахожусь.


Пару раз моргнув, к счастью, вспомнила, толком не успев испугаться. Часы на мобильнике показывали два часа ночи — то есть проспала я от силы час. В голове слегка шумело, меня слегка качало, но я поднялась с дивана и упрямо направилась в сторону коридора, поминая недобрым словом негромкое бульканье рыб в аквариумах. Вода отозвалась на воду, и мне захотелось… ну, захотелось, в общем.


Потирая слипающиеся глаза, я завернула за угол и, запнувшись обо что-то, еда не расстелилась в прихожей, пнув стенку, пребольно ударив палец, по закону подлости, конечно мизинчик. Неизвестное препятствие отлетело во тьму к входной двери, подняв шум, а я тихо шипела сквозь зубы, надеясь, что не перебудила своим слоновьим поведением всех обитателей квартиры.


Даже замерла на секунду, прислушиваясь, испуганно вжав голову в плечи и, кажется, окончательно проснувшись. Но нет — умиротворенная тишина оставалась таковой, слышно было даже, как мерно тикают часы на кухне.


Вздохнув с облегчением, нашарила на стене выключатель. Негромкий щелчок и из-за приоткрытой двери туалета показалась полоска света, позволяющая больше не сшибать препятствия на ходу. Нет, освещения от аквариумов вполне хватало, чтобы спросонья не собраться все углы и стены… но пол-то оставался в темноте!


Сделав все свои дела, уже после, в ванной, помыв руки, я осмотрела собственное отражение в зеркале. Подозрение, что поутру я буду выглядеть не лучше кладбищенского упыря из любимого фентези Солнцевой, внезапно повеселило, и я фыркнула, ни капли не огорчаясь данному факту. Синяки под глазами и излишняя бледность — малая цена за приятно проведенное время, если подумать.


Умыв лицо, наскоро обтерлась полотенцем с изображением дельфинчиков и, пристроив его на крючке, я шагнула обратно в коридор, намереваясь отдохнуть как следует за остаток ночи… И тут же замерла, почти полностью ослепнув. Не успела я переступить порог, как свет в ванной комнате погас! А ведь выключатель я даже не трогала, более того, до него было еще идти пару метров по коридору…


Вдоль позвоночника пополз липкий страх, а ладони мгновенно вспотели. Я сжимала и разжимала кулаки, тщетно вглядываясь в окружавшую меня темноту. Глаза после резкой смены освещения привыкли не сразу, а когда временная слепота прошла… Я отшатнулась, врезавшись в косяк, прижимая руку ко рту, едва сдержав вскрик. Не сразу до меня дошло, что зловещие провалы глазниц, смотрящие на меня из тьмы — это всего лишь фосфорицирующий в темноте череп, банальное украшение аквариума, теперь не освещаемого. Днем он, как и другие предметы, лежащие на дне среди водорослей, вроде сундуков с сокровищами, затонувших кораблей и прочих, казались даже забавными, но сейчас!


Даже зная, что весь этот потусторонний зеленоватый свет напротив меня исходит всего лишь от муляжей, меня все равно колотило от страха. И когда в полной тишине послышался всплеск, ноги сами понесли меня в противоположную от коридора сторону!


Силуэт окна без штор белел, ярко выделяясь во тьме кухни. На бегу задев боком край барной стойки, больно ударившись, почти не замечая этого, подбежала ближе, с надеждой выглядывая на улицу. Надеялась я зря, во дворе не горел ни один фонарь, не было видно ни единого окна в доме напротив… Похоже, электричество отключили не только в квартире, а во всем районе!


— Не спится? — негромкий вопрос, заданный совсем рядом со мной, для меня прозвучал оглушающее. Вскрикнув от неожиданности, я отшатнулась, налетев спиной на холодильник, а рукой зацепила лежащую на подоконнике пачку сигарет и зажигалку, свалив их на пол, только чудом не перевернув хромированную закрытую пепельницу.


Ее полукруглая крышка громко брякнула и замерла, а я сглотнула, с некоторым трудом, не сразу, но все-таки различив в темноте знакомый силуэт.


— Аверин, ты… — сердце в груди стучало так, что закладывало уши. — Пугать-то так зачем?! Чего подкрадываешься, как приведение?!


— Не имею привычки топать как слон посреди ночи, — тихо усмехнулся парень. И даже объяснил причину своего внезапного возникновения. В своей обычной манере, конечно же. — В отличие от некоторых.


— Да ну тебя, — нервно передернув плечами, машинально оглядываясь по сторонам, легонько ткнула его кулаком в живот. — Чуть до инфаркта не довел.


— Рапунцель, — перехватив мою руку, не отпуская ее, Никита склонил голову на бок, глядя на меня с любопытством, как мне показалось. Если, конечно, в этой тьме египетской вообще можно было рассмотреть хоть что-то! По крайней мере, мои метания, легкая дрожь и порядком вспотевшие ладони он как-то ухитрился заметить. — Ты боишься темноты?


— Нет, тебе кажется, тебе приснилось, — саркастично отозвалась, чувствуя, как меня начинает слегка потряхивать. Дома еще как-то я смогла бы пережить нечто подобное, но в чужой, мало знакомой квартире… шансов не заработать паническую атаку почти не оставалось! — Мираж, глюки и вообще…


— Неужели? — насмешливо поинтересовался Аверин… и внезапно шагнул назад, отпуская мою руку.


— Нет! — испуганно вскрикнув, едва его лицо пропало из зоны видимости, вцепилась в его ладонь, чудом ухватив ее в темноте. Собственный голос звучал до омерзения жалобно и даже жалко, признаваясь. — Не надо. Я… я правда, боюсь.

Пару секунд повисшей тишины показались мне мучительно-долгим адом. Моим личным персональным адом, от которого я так и не смогла избавиться, как бы ни старалась. А потом послышался тяжелый, почти мученический вздох парня, который легко поднял меня на руки:

— Золотко, что ж ты вредная такая?


— Прости, — тихо шмыгнула носом, обхватывая его руками за шею, крепко прижимаясь и пряча лицо, уткнувшись в плечо. И крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как меня несут в коридор, без освещения кажущийся сейчас бесконечным…


Открыть глаза решилась только, когда почувствовала под попой мягкий диван и постельное белье, успевшее остыть за время моего отсутствия. Глаза за это время полностью привыкли к отсутствию освещения, и обстановка зала уже казалась вполне узнаваемой… Что совсем не означало, что я перестала ее бояться!


И поэтому, что есть силы вцепилась в руку Никиты, быстро мотая головой, как только почувствовала его намерение уйти. Он замер на секунду, но спорить не стал. Я ожидала хотя бы очередного тяжелого вздоха, но, на удивление, парень просто лег на диван, притягивая меня к себе, обнимая за талию.


Наплевав на все укоры совести, вместе с излишней гордостью, я прижалась к нему, закрывая глаза, уткнувшись лбом в обнаженную грудь, не собираясь даже задумываться о причинах его непривычной покладистости. Да к черту всё.

Пока здесь Никита, такой сильный, горячий и надежный, мне уже совсем, совсем не страшно…


Постепенно проклятое пугливо сердце выровняло свой ритм. Не знаю, что на него повлияло больше: сам факт того, что в нелюбимой темноте я оставалась не одна, или же теплые пальцы, поглаживающие мою спину под пижамной кофтой. Но постепенно мне удалось полностью расслабиться и перестать думать о кровожадных чудовищах под кроватью, созданных своей же собственной расшатанной психикой.


Воцарившееся молчание не напрягало.


Намного позже, когда я окончательно успокоилась и даже начала немного подмерзать, Никита натянул на нас обоих одеяло и, снова притянув меня к себе, негромко спросил:


— И давно это у тебя?


Он не давил, не смеялся и не издевался надо мной и, наверное, поэтому я тихо созналась, пряча плечи под одеялом, прижимая его к груди и пододвигаясь еще ближе к источнику тепла и моего спокойствия:


— С детства. Все пыталась перебороть, да как-то… не вышло.


— Золотко, для подобного должна быть причина, — его ладонь переместилась на тыльную сторону моей шеи, поглаживая и мягко массируя. И я вдруг решилась рассказать то, о чем не говорила никому и никогда.


— Ты же наверняка знаешь, что бабушка — мой официальный опекун.


— Знаю, — и снова Никита ни смеялся, ни издевался. Он просто констатировал. — Как и то, что несколько лет ты провела в детском доме.


— Верно, — едва слышно согласилась, принимаясь машинально выводить пальцем узоры на его груди, даже не осознавая этого. — Я и школу окончила позже из-за этого, и на втором курсе в свои двадцать три учусь потому же. В то время, когда другие дети шли в первый класс, я переживала… не лучшие годы своей жизни.


— Она умерла?


— Нет, — отрицательно покачала головой, понимая, кого Никита имел ввиду. Воспоминания о собственной матери почти не царапали, легкой грустью ложась на сердце, но не более того. — Мама… она не смогла принять образ жизни, навязанный бабушкой. Не выносила тотальный контроль и, однажды, не выдержав, сбежала в другой город. Захотела самостоятельности, поступила в театральный, гордилась собой… Но бабушка ее выбор не приняла. Она от нее фактически отказалась тогда. Первая красавица ВУЗА, перспективная танцовщица, мама пользовалась популярностью у мужского пола и фактически жила за счет поклонников, нигде не работая. Только один раз она приехала к бабушке, но помириться они так и не смогли. В итоге мама назло охмурила бабушкиного помощника, на которого та имела планы, и сбежала обратно. Парня в итоге выгнали с должности, а мама уже потом узнала, что беременна от него. Аборт было делать уже поздно.


— Ты? — легкое прикосновение губ к виску я скорее угадала, чем почувствовала.


— Я, — согласно кивнула, снова неосознанно прижимаясь к парню. И, облизнув невесть от чего пересохшие губы, продолжила рассказ. — А потом… Мама пошла по наклонной. Денег не хватало на нас двоих, и она стала подрабатывать в ночном клубе. Сначала просто танцами, потом стриптизом, потом… Я не помню почти ничего из собственного детства. Помню только, как постоянно сидела дома одна, на грязном пуфике возле входной двери, обнимая старого плюшевого мишку, почти до утра ожидая ее возвращения. Иногда она просто приходила, пахнущая табаком и алкоголем, с рассеянно