17. Гнев королевы
Келвин оглянулся на строй Рыцарей, следовавших за ним, Джон, Крамбами и Памвивером. Они прошли уже около двух лиг и лошади начали уставать на крутых склонах. Здесь не было дорог, только протоптанные животными тропинки, усеянные галькой и булыжниками. Лишь воздух был истинным бальзамом для измученных воинов. Где-то ухали совы, среди камней то и дело мелькали пушистые бирверы.
— До Горшена очень далеко. К этому времени мы могли бы быть в Хиннинге.
«Да, — подумал Келвин, — еще час — и мы все могли бы погибнуть». Но ничего не ответил Морвину, потому что знал — его должны считать орудием Пророчества.
— Что скажешь, Кел? — весело спросил Лестер.
— Думаю, в Горшене мы сможем захватить их врасплох.
— Надеюсь, ты прав, братец, — охнула Джон, настоявшая на том, чтобы тоже отправится в поход.
Но энтузиазм ее быстро слабел по мере того, как возрастала усталость.
В Хиннинге чудовищный дракон поднял золотую голову, оглянулся на опустевшие бараки. Куда девались коричневые рубахи и зеленые панталоны, которые, как ему внушили, будут здесь? Чудовище наступило на забор, сокрушило крышу, расколов толстый брус — часть исковерканной катапульты. Драконам всегда были знакомы чувства голода и ярости, но этот испытывал нечто еще — злобу и раздражение — оттого, что пришлось проделать такой путь и не найти обещанного лакомого кусочка.
За большим драконом ползли еще четверо, поменьше, едва возвышавшихся над крышами бараков. Они были тоже разъярены. Драконы любили есть, спать и спариваться, все именно в этом порядке, и ненавидели голод и усталость.
Хвосты били о землю. Стены рушились. Брусья ломались, как соломинки. Сильная вонь драконьей мочи и навоза смешались с более слабым запахом человека. Знакомая еда. Где она? Здания сметены, и в них никого не оказалось. Но тут ветер переменился. Большой дракон поднял морду, фыркнул.
Там, на холме скрывалась добыча!
Почти обезумев от голода, драконы ринулись на людей в голубых с золотом мундирах, скрывавшихся за кустами, деревьями и скалами, отмахиваясь от маленьких палочек, летевших дождем и палок побольше, направленных в них. Поднятые хвосты, оскаленные зубы, огромные челюсти. Наконец-то можно начать пиршество!
Королевский стражник приближался на взмыленном коне к дворцовым воротам, что-то крикнул привратнику: его немедленно впустили и провели в залу для приемов.
Затанас все видел из окон своих покоев и почти угадал цель появления солдата. Поспешно натянув остроконечный колпак астролога — предмет туалета, неизменно производивший глубокое впечатление на дочь, — он почти выбежал из двери и промчавшись по коридору, поднялся по винтовой лестнице в маленькую приемную около залы, где поспешно вызванная королева давала аудиенцию. Она, конечно, знала о приходе отца, хотя тот скрывался за занавесом и слушал, как посланец заикаясь, повествует об ужасных новостях.
— О, королева, мы вышли из бараков и стали ждать, как приказано, но враг не пришел. Появились драконы. Они уничтожили Хиннинг, а потом… потом нашли нас.
— Хочешь сказать, — воскликнула королева, — что драконы снова напали на солдат?
— Да, Ваше Величество. Враг и близко туда не подошел. Из нас почти никого в живых не осталось!
— Отец! — резко воскликнула королева. — Иди сюда и объясни, почему ты сделал это со мной?!
Затанас глубоко вздохнул, проклял себя за глупость, совершенную много лет назад, когда позволил себе иметь ребенка, и вышел.
Королева представляла из себя трудно-забываемое зрелище. Она сидела на золотом троне; кожа ее отливала красным, как шерсть дракона, в кошачьих глазах цвета темной зелени вспыхивали гневные изумрудные искры. Пальцы, словно когти, сжимали изогнутые подлокотники трона. Королева выглядела скорее ведьмой, чем царственной особой; ведьмой из неведомой страны по ту сторону Провала, существом, в котором было больше звериного, чем человеческого. Словом, дочь находилась в своем естественном состоянии.
— Дорогая дочь, мое драгоценнейшее создание, — начал он умирающие, хотя знал, что самку дракона может успокоить только кровавая плоть, — враг пользуется магическими средствами. Кто еще, кроме волшебников знал бы…
— Вопрос в том отец, почему ты не знал? Ты чародей или нет?
Опять она! Ну что ж, он не собирался признаваться в собственной беспомощности! Узнай Зоанна о том, что отец не всемогущ, может не задумываясь уничтожить его. Ведь дочь — его истинная плоть и кровь.
— Я положился на твоих шпионов, — запротестовал он. — Почему они…
— Безмозглый старый мошенник! Мои шпионы собрали нужные сведения: Рыцари Круглоухого должны были напасть на Хиннинг. Ты сам это слышал!
— Совершенно верно. Но Рыцарей там не было, Ваше Величество.
— Значит, они были где-нибудь еще!
— Несомненно, — с легкой иронией кивнул чародей. — Вопрос только, где?
— Этого вопроса вообще не должно было возникнуть! — взорвалась королева. — Если бы ты не…
Но тут в залу ворвался второй стражник.
— Ваше Величество! — завопил он, рухнув на колени. — Рыцари Круглоухого атаковали Горшен. Нас застали врасплох и…
— Одолели? — с обманчивым спокойствием закончила за него королева.
Солдат молча повесил голову.
После короткого допроса королева, выяснив степень несчастья, отпустила других и оставшись наедине с отцом, со свистом втянула в себя воздух.
Затанас смело встретил взгляд Зоанны.
— Ты… Ты… ничтожество и бездарь! — вспыхнула она. — Я должна была приказать публично кастрировать тебя! Почему ты не знал об этом?
— Хорошо подумай, прежде чем угрожать мне, дочь, — мрачно предупредил Затанас, зная, что королева не поддастся на браваду. — Пора подумать о том, как защитить себя! Только благодаря моей магии ты стала королевой!
— Да, благодаря магии! Магии круглоухих! Я использовала ее тогда, и снова использую, если понадобится!
Отчаяние охватило Затанаса.
— Нет-нет, ты не должна! Ни за что на свете!
— Неужели? — угрожающе прошипела королева.
— Нет… нет, это слишком рискованно! Нужно уничтожить всех круглоухих и орудия, принесенные им. Лучше мои заклинания, чем…
— Отец! — сурово воскликнула Королева. — Требуешь, чтобы я уничтожила собственное волшебство?
— Нет… нет… конечно нет!
О чем он думает?! Теперь Зоанну не отговоришь! Им грозит ужасная опасность — и все из-за его оплошности.
Ощерив зубы и став еще более похожей на дракона, королева отчеканила:
— Я намереваюсь использовать все средства и любую помощь, чтобы сохранить трон.
— Конечно, дочь, конечно! Но поосторожней, молю! Иначе…
— Это тот круглоухий щенок, претендует на роль героя из Пророчества! Я позабочусь о нем! Мой шпион в их лагере сотрет его с лица земли, и все будет кончено раз и навсегда!
— Но ты не должна раскрывать уже внедренного к врагу шпиона, — запротестовал Затанас.
— Все равно от него толку никакого. Если мы даже не знаем о передвижении врага, какой смысл держать там этого негодяя!
Королева говорила вполне логично, но все же Затанас колебался. Внедрить туда второго шпиона будет почти невозможно, а если этот не сумеет выполнить поручение и его обнаружат, легко сообразят, откуда идет утечка информации.
Но все же это лучше, чем использовать опасную магию круглоухих. Уничтожение главного врага несомненно поможет справиться с остальными.
— Что ты собираешься делать, дочь моя?
— Я всегда славилась искусством составления ядов, — бросила Зоанна. — Хочу попробовать, выйдет ли на этот раз.
— Прекрасно, дочь моя, — согласился Затанас.
Джон швырнула камешек в гладкую поверхность залива. Он подскочил три раза, как и полагалась хорошо нацеленному камешку. По воде пошли круги.
— Бьюсь об заклад, здесь есть рыба, — сказала она вслух.
Стоявший рядом Рыцарь улыбнулся.
— Ты, скорее всего права.
— Будь у меня удочка, наверняка бы наловила!
— На весь лагерь не хватит, — покачал головой Рыцарь, подходя ближе.
Джон часто видела этого мужчину в лагере. Звали его Эпплтон. Красивый парень, года на три постарше Келвина.
— Но я люблю ловить рыбу, — заспорила девушка. — И вообще, надоело быть у вас на побегушках чистить сапоги и собирать хворост.
— Согласен, — кивнул Эпплтон, не переставая вить канат из длинной веревки.
Он стоял совсем рядом, глядя на воду.
— Здесь становится совсем скучно.
— Хорошо бы я была волшебницей! Или хотя бы Рыцарем!
— Ты и так много помогаешь нам. Только нужно бы одеваться по-другому.
— Как это? — непонимающе нахмурилась Джон.
— В женское платье. Ты ведь такая хорошенькая!
— Не хочу быть девушкой, — яростно замотала она головой.
— Возможно, ты и права, но твоя фигура видна даже под этой рубашкой! Ты ведь не обычная девушка.
Какое-то странное чувство побудило Джон спросить:
— Почему ты так считаешь?
— Уверяю, ты покорила бы все сердца в этом лагере, если бы только захотела.
— Я?! — презрительно хмыкнула Джон.
— Ты, — согласился Эпплтон. — У тебя такое красивое лицо и длинные ноги! Ничем не хуже круглоухой девушки.
— Неправда, — пробормотала Джон, но почему-то покраснела.
— Клянусь, если ты возьмешь у нее платье и пройдешься по лагерю, никто глаз не сможет отвести!
— Ты смеешься надо мной?
— Разве? Сейчас докажу, что это не так.
И схватив Джон за плечи, Эпплтон притянул ее к себе и поцеловал в губы.
Джон была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. Непонятное чувство блаженства охватило ее, словно она внезапно обрела крылья и полетела куда-то.
Но тут Эпплтон отстранился.
— Ну вот. Теперь ты видишь. Я не лгу. Можешь теперь ударить меня, если хочешь.
— Что? — непонимающе пробормотала Джон. Ноги ее тряслись.
— Я сейчас поцеловал тебя, потому что ты хорошенькая. Мне полагается за это пощечина. Так всегда бывает.