Еще один успокаивающий вдох. Теперь пошло легче. Чуда понимала недоверие людей к магии. Она сама не доверяла магии, хотя и занималась ею. Никто не любит, когда его опровергают, особенно если имеешь дело с фундаментальными законами мироздания.
— Я не практикую магию, — пояснила Чуда. — Но человек, создавший повозку, — практикует. Я всего лишь купила у него двигатель и теперь езжу на нем.
— Применяете магию? — недоверчиво спросила Летти.
— Суть нанимает в пользование, имея, как хозяин небольшого бизнеса, — пояснил из-за спины Чуды Балур, изображая дружескую помощь.
Чуда воспользовалась замешательством Летти и уверенно заявила:
— Я не совсем понимаю вашу озабоченность.
— Мою озабоченность? — рассмеялась Летти.
Чуда почти достоверно определила смех как не очень искренний.
— Я озабочена потому, что проспала целую ночь в дюжине ярдов от магической бомбы, о которой мне ничего не сказали!
— Это не бомба, — терпеливо и ободряюще заверила Чуда. — Это двигатель.
— Двигатель — это бомба, которой еще не пришло в голову взорваться.
Чуда открыла рот, чтобы ответить, — и закрыла его. Она не определилась, как реагировать на столь примитивные взгляды. Но вообще-то, определение «бомба, которой еще не пришло в голову взорваться» с неприятной точностью описывало ситуацию.
— Жизненный опыт суть окрашивает мир в цвета, которые не все видят, — глубокомысленно изрек Балур.
— Заткнись, — посоветовала Летти, по-прежнему кипя гневом.
Чуда подумала, что следует рассказать ей про мантру внутреннего спокойствия, поверхности озера и отсутствия ветра. Но наверное, следует выбрать время получше. Сейчас велика вероятность увидеть в результате собственные кишки.
Однако Билл выбором правильного времени решил не заморачиваться…
— Простите, почему бы нам всем не погодить с минуту и не поразмыслить спокойно? — предложил он.
Чуда улыбнулась. Такой хороший парень. Наивный. И умрет скоро. Но хороший. А это многого стоит.
— Заверяю вас: двигатель совершенно безопасен, — заверила она. — Он очень облегчил перевозку моего оборудования. Он проделал триста пятьдесят лиг без единой неисправности. Я уверена: он и в дальнейшем будет работать безукоризненно.
— Я не люблю магию, — тихо сказала Летти, закусив губу.
Чуда поняла ее правильно: Летти попросту боялась магии. И потому Чуда отозвалась в тон:
— Я тоже.
Балур положил руку на плечо напарнице, потрепал почти нежно.
— В Кондорре суть отсутствие магии. Боги есть отваливающими отсюда и оставляющими все драконам.
— Правда? — спросила у Билла Чуда, обуянная любопытством. — Я и не подумала об этом. Так здесь есть магия?
На лице Билла выражение терпеливого добродушия сменилось отчаянием.
— Боги не оставили нас! Что, вправду люди за Кондоррой считают, будто боги нас бросили? Конечно, они не помогли нам в битвах с драконами, и, наверное, никто из богов не являлся здесь уже давно, но времена года меняются, как предписал Лол, урожай зреет по закону Суя и Впахи, дети рождаются здоровыми и крепкими по воле Вруны, монета бежит по заповедям Звяка, и небеса не падают на голову. Нолла знает, что ей надо. Божье происходит по-божьему, и все хорошо. И никто не приходит делать полубогов, творя хаос и войны.
— Но все же как насчет магов? — не унималась Чуда.
— Ладно. Сдаюсь. Я ничего не знаю о проклятых магах.
— А я слышал о вас суть про молитвы драконам вместо богов, — заметил Балур, пожимая плечами. — И что у вас есть оргии девственниц и вы их суть приносите в жертву.
Летти посмотрела на Балура как на старую падаль.
— Святые боги, ты где слышал такое?
— Парень суть поведал в одном баре, — ответил Балур, смущенно скребя чешуи на затылке. — Ну, немного потому я и был предлагающим сюда.
— Мать вашу, и чего я не догадалась? — тихо произнесла Летти.
— Вы что, ничегошеньки не знали про Кондорру? — в ужасе спросил Билл.
Летти посмотрела на него с легкой жалостью.
— Парень, тут задница Аварры. Кому, как думаешь, придет в голову говорить о ней?
Билл покачал головой. Чуда подумала, что он наверняка не видел ничего, кроме своего угла долины.
— Но ты не переживай, — не без приязни утешила Летти. — Зато никто не говорит и о том, какая здесь у вас депрессивная унылая дыра.
— Знаете что? — тяжело вздохнув, сказал Билл. — Слишком еще рано. Давайте поедим, а потом удостоверимся, что мы не передумали.
Но им и в голову не пришло передумать. Никаких сомнений. План в дело! Даже Билл, поершившись для проформы, быстро согласился с общим энтузиазмом. Наивный добрый человек, но полный ненавистью до краев — Билл пытается ее спрятать, но она все равно вылезает наружу. Очень уж он хочет уязвить дракона.
За завтраком план обсудили, обговорили, что, как и когда, и приступили к работе. Чуда направилась в лес по травы.
— Это дело суть имеющее занимать долгое время, — сообщил Балур, прислонившись к дереву и развлекаясь насилием над грамматикой.
Летти поручила ящеру присматривать за сбором трав: как не один раз повторил Билл, в лесу небезопасно. Но Чуда проехала триста с лишним лиг. Она пересекла лесистые долины Дола. Она кланялась вождям, пряталась от пауков, травила орочьи племена, дарила подарки эльфийским королям и…
И главное не в этом.
А в том, что она выжила. Летти хорошо представляла, что значит пережить эти триста с лишним лиг. А чего не представляла, о том подозревала. Вряд ли Чуде нужна защита. Балур не охранял ее — но следил за ней в лесу.
Чуда наклонилась, приподняла нижние ветки боярышника, проверила слой опавшей листвы под ним. Как относиться к подобному недоверию? Может, все-таки сбежать?
— Уют-трава привередливая и не станет расти повсюду, — пояснила Чуда. — Она любит тень, но не в избытке, сырость, но умеренную, глинистую, но не слишком глинистую почву.
Перечисление фактов успокаивало. Унимало ворох вопросов, так и просившихся на язык.
Она нашла искомое и забросила сноп уют-травы в тавматургическую повозку, катившуюся по лесу следом за хозяйкой. Травы много — но вряд ли хватит усыпить дракона описанных размеров.
— Не знаю, зачем нам суть вообще иметь эту траву, — проворчал Балур.
— Полагаю, — со всей возможной осторожностью выговорила Чуда, — мы пришли к выводу, что будет лучше для нашего плана, если не придется отбиваться от разъяренного дракона.
— Клыки, когти и кровь, — заявил Балур, фыркнув. — Так оно должное идти по-настоящему. Измерение силой и яростью. Суть высвобождение внутреннего животного. Жизнь на границе себя и цивилизации. Бывать честным с собой о том, кто ты есть.
Чуда не ответила. Ей подобное направление мыслей казалось очень опасным. Чуда молча подошла к очередному кусту боярышника.
— План суть звучащий хорошо, — продолжил Балур. — Но планы всегда есть таковые. Они всегда в сути на раз заходить и на два выходить, и будто дерьмо пахнет розами. Но на деле ты суть заходишь на раз и получающий хлоп по черепу, и потом терзающий врагов клыками, и когда в сути выходишь, твое дерьмо есть пахнущее внутренним кровотечением.
Поколебавшись, он добавил:
— Это суть частным примером.
Чуда по-прежнему молчала. Она пыталась сосредоточиться на большом пучке уют-травы перед собой. Надо всего лишь сорвать его и уйти.
Но на поверхности озера появилась рябь. Тревога засновала в водах перепуганной рыбой.
Никаких убийств. Летти пообещала. За исключением стражи. Но Летти пыталась улестить Балура. На самом деле она не хочет убивать стражу. Или хочет?
Нужно отыскать что-нибудь простое и спокойное. Обязательно. План обещал быть бескровным. Правильно? Никаких трупов. Никаких проблем. Все просто. И спокойно. Чуда ухватила пучок травы у самой земли.
— Ты мне суть доверяй, — сообщил Балур. — Мы будем увидевшими дракона, и скоро горы истекают кровью. С травой или без травы.
В руке Чуды сверкнуло пламя — яркое, быстрое. Маленькие пурпурные цветки уют-травы почернели и скукожились. Мгновение — и в ладони осталась лишь пригоршня пепла.
Чуда выпрямилась и глянула на ящера: не заметил. Она растянула губы в мертвой улыбке.
— Здесь ничего нет, — сказала Чуда. — Попробуем в другом месте.
9. Странные отвары
Утро, шатаясь, прибрело к обеду, поковыляло дальше и сделалось вечером. Узкий язык Балура мелькал в воздухе. Запах творимого Чудой варева тучей висел у входа в пещеру. Густой тяжелый смрад лез в глотку и прилипал, будто кровь. Ящер отошел дальше в лес. Летти разозлится, если он не удержится и оторвет пьянчуге голову.
Балур нашел Летти там, где ее не было видно от входа в пещеру. Летти не повернулась к ящеру, но он прочел в едва заметных движениях тела, что она расслабилась, ощутив его присутствие. Летти с Балуром были племя. Те, кто сильнее вместе.
Это длилось уже десять лет. Столько они дрались, убивали и трахались бок о бок. Десять лет кровавого следа из Аналезианской пустыни через Салеру, Батарру и Винланд, перед тем как пересечь Кондоррский хребет и спуститься…
Спуститься куда?
К новым возможностям? Бесполезной растрате времени? Или — к полному дерьму?
Кое-что ящер уже понимал и представлял, чем хотел бы здесь заняться. Главное — в Кондорре жили драконы. Остальное — не важно. Главное — у могучего воина Балура появилась возможность окровавить свой молот о голову дракона. Возможность ощутить огненное дыхание зверя, испепеляющее кожу. Возможность показать драконий клык тощей маленькой человеческой женщине — а таких Балур очень любил, — и увидеть ее большие от восторга глаза. И рассказывать, рассказывать, пока от эля горячится кровь в жилах.
Но для Летти все совсем не так. Она ищет другое, хотя и не знает, что именно. И это тревожило. Племя должно знать себя и своих. Так было уже десять лет.
Она нашла его в пустыне десять лет назад. Она пришла в пески провожатой группки умников. Ученых. Они были племя друг другу. Но не ей. Они заплатили ей за охрану и собрались идти в пустыню, потому что хотели ограбить глубины земли аналезов.