— Ладно, — сказал он. — Заходите. Добро пожаловать домой, в Черный замок.
14. Нелепости и стража у ворот
Когда Мантракс вылез из пещеры, Летти сидела в засаде на опушке леса ярдах в двухстах от подъемных ворот, под осыпным склоном.
Конечно, в общих чертах Летти представляла, чего ожидать. В детстве она получила кое-какое образование. Летти немного читала о прошлом и знала, что драконы — большие и могучие. Ей и самой случалось убивать больших и могучих. Например, вендиго в горах к востоку от Салерии, такого огромного, что по сравнению с ним Балур казался младенцем. Или виверну в северном Винтере. Но та настолько объелась забродившего винограда, что описалась в бою. Был еще полубог в Батарре, отпрыск Впахи, каким-то чудом сумевший прожить два с небольшим десятка лет, благословленный талантом заставлять людей упахиваться до смерти. К счастью, когда он обратил пылающие зенки на Летти, оказалось, что ее работа — убивать засранцев-полубогов.
Но даже по сравнению с сотрясающими землю чадами богов Мантракс — явление абсолютно иного калибра.
Он был не просто большой. Можно назвать большими лошадь, дерево и дом. Их размер разум сразу схватывает и оценивает. Но Мантракс был велик совершенно иным образом, он был гораздо сложнее и глубже привычных вещей. Дракон был велик, как раскинувшийся пейзаж, видимый с высоты. Велик как страна. Или как река, которой требуются месяцы, чтобы донести воду от истоков к океану. Дракон был настолько велик, что Летти с трудом могла подумать о нем как о живом существе. Он был словно кусок горы, сумевший оторваться и взлететь.
И его Летти собиралась ограбить.
По плану, Мантракса должны накормить дурманом. Но разве можно отравить тварь настолько огромную? Хватит ли собранной уют-травы?
Но это не самая большая проблема. О светлые, трижды гребаные боги пантеона, все разом и каждый в отдельности, как же, мать его, остановить Балура? Он же полезет убивать дракона. Чем больше тварь, тем пуще Балур рвется сцепиться с ней. У него крутизна самоубийственных размеров.
Да, похоже, день впереди долгий и крайне муторный.
Но прежде всего должен явиться Балур с толпой деревенских. Затащить их, охмелевших идиотов, на платформу, чтоб нажали на пластину. Главное — открыть дорогу внутрь.
Услышала она их раньше, чем увидела. Над лесом разнеслось яростное воинственное разноголосое вытье. Оно металось, обваливалось, взмывало, рассыпалось на десятки злобных тонов и собиралось в единое бешеное целое. Летти на всякий случай вскарабкалась повыше.
Несмотря на впечатляющий звук, вид у скрежещущих зубами кондоррцев был довольно запыхавшийся. От деревни досюда шесть-семь миль, а последние две — изрядного подъема. Трудно сохранять безумную жажду убийства, когда приходится тащиться наверх. На крутом склоне злобу не выместишь. Сколько его ни пыряй, кровь не брызнет.
Когда деревенские подобрались к опушке леса, выдохлись они вконец. Они ковыляли наружу, под солнце — и застывали, пыхтя.
Проклятье, а где Балур с Фиркином? Они же должны погонять это отребье. Летти присмотрелась к деревьям внизу. Если Балур занят ухайдокиванием пьяного дружка Билла, то ящер определенно нажил себе большую кучу неприятностей.
Затем она увидела обоих, бредущих вверх по склону. Непонятно, отчего и как, но Фиркин сидел на шее у Балура, шлепал ладонями по его темени и визжал:
— Яй-я-я-а! Вперед, доблестный конь! Вперед и вверх, о ты, могучее тягловое животное!
Летти глубоко поразилась выдержке аналеза. И полезла вниз — встречать сообщников.
— Эй, ваши подопечные выдохлись, — сообщила она, ступив на усыпанную иглицей почву.
— Это они, их мать, в сути выдохлись? — проворчал Балур, подойдя к Летти. — Разве им пришлось иметь, чтобы тащить в гору треклятого ерзающего идиота? Как мне в сути терпеть такое?
— Но ты же — восемь футов мышц и ярости, — сказала Летти, похлопав его по руке. — Не будь таким слюнтяем. Тебе не идет.
Балур фыркнул.
Фиркин непрерывно молотил по шее и голове ящера.
— Что такое? Эй, стиснуть зубы и вперед, разнести все к Суевой бабушке! Да, знавал я эту бабушку в молодости — такая была девушка! Очень влекущая. Вперед, к ней!
— Слушай, а какова у него в сути роль в нашем плане? — осведомился Балур. — Я бы ее имел очень поменять на роль мешка с мясным фаршем.
— Он важен для Билла, а Билл важен для плана, потому что придумал его, — объяснила Летти.
— Но план уже есть придуманный. Зачем Билл дальше?
— На тот случай, когда ты наломаешь дров. А это, как известно, неизбежно.
Летти знала, что говорит. Прецеденты были. Потому Балур, немного подумав, кивнул.
— Ну так, оно суть видится разумно.
Она направилась за деревенскими и обнаружила их толпящимися под скальным выступом у входа в пещеру Мантракса. Полтора десятка охранников с подозрением глядели на земляков, перебрасывая мечи и копья из руки в руку.
— Ох, клянусь сиськами Вруны!.. — только и сказала Летти, оценив ситуацию.
Остро ощущая враждебное внимание, Летти выбралась из леса и подошла к толпе. Ближе стало слышно, что в толпе нарастает пока тихий, но явственный ропот.
— И никакого гребаного пророка, — проворчал кто-то.
— И что, есть у нас цапы?
— Я сам ни в жисть туда не попрусь!
— Сказал же — будет долбаный пророк!
— Я подумал, он, того, побежит в атаку. Все опасности на себя.
Последнему высказыванию многократно и агрессивно поддакнули. Летти повернулась к Балуру, рассекавшему толпу, как ледокол, и на пределе ядовитости осведомилась:
— Значит, пророк?
— А-а, ну, — ответил он, переминаясь с ноги на ногу, — в общем, видишь ли…
— Нет, Балур. Я не вижу.
— В сути Фиркин позволил себе весьма унестись на крыльях артистического воображения, мотивируя толпу…
— Я не мотивирую! — заорал Фиркин с плеч ящера. — Нет! Я подстрекаю! Я надстрекаю! Я стрекаю вовсю! Я стрю и укаиваю!
— Его суть сложно понуждать к точному плану, — заметил Балур, пожимая плечами.
Летти постаралась сохранить ядовитый и холодный вид, хотя и была донельзя удивлена тем, что Фиркин не превратился в липкое пятно на пейзаже.
— Ты можешь в сути быть пророком, — предложил Балур.
— Болван, да как я могу? — отрезала Летти, естественно возвращаясь к холодной ядовитости. — По идее, я должна проскользнуть незамеченной в механизм открытия ворот, которые ты с толпой, тоже по идее, уже должен был открыть. Вряд ли я смогу возглавить атаку и остаться незамеченной.
— Эй, вы! — крикнул стражник с безопасной высоты скального выступа. — Валите отсюда!
Летти решила, что настало время для решительных действий.
— Ты! — рявкнула она на Фиркина. — Ты нас загнал в этот блуд — ты и выпутывай!
Фиркин воззрился на нее, показал рукой несколько неприличных жестов, потом завизжал:
— Толпа! Селяне! Безмозглые слушатели могучего слова пророка! Ушлепки, грязные обормоты, жирные жабьи морды! Свиные выродки! Плавильный котел, который запереплавил! Я несу вам слово пророка, и вы должны слушать команду и говорить, что да, это разумное слово, так и сделаем! И вы сделаете прямо сейчас, и спасибо за то, что он дал вашему, прежде бессмысленному существованию смысл бесценным советом, родил легкость в вашем сердце и свет в глазах. И все это я говорю вам так, как поведал мне он!
Фиркин умолк, и Летти поразилась стихшей и застывшей толпе. Все глядели на Фиркина.
А тот свирепо ухмыльнулся и ткнул узловатым пальцем в сторону незаметно спустившейся к ним стражи.
— Ату ублюдков!
Толпа, как один, повернулась к солдатам — и заколебалась.
— Э-э, — громко выговорил первый крестьянин.
— Да ну, — поддакнул второй.
— Насчет этого… — вставил третий.
— И да, я не то чтобы хочу ныть, — добавил четвертый, — но пророк — он как-то не очень здесь. Я думал, нас по-настоящему возглавят.
— Вот же голос пророка, — сказал пятый, и внимание толпы снова переключилось на Фиркина.
Летти приуныла.
— А с чего мы вообще слушаем Фиркина? — спросили из толпы.
Летти отметила уместность вопроса.
— Ну так иди и нападай, если охрененно умный, — посоветовал кто-то, кому вся затея уже встала поперек горла.
— Знаешь, а я не совсем против, — сказал Балур.
Летти застонала. Нужно было всего лишь загнать толпу селян на нажимную пластину. И все. Что тут трудного? Зачем людям умирать? Отчего хотя бы самая малость не получается просто и чисто?
Но Балур уже несся вверх, разнеся в пыль все сомнения Летти. Фиркин визжал и завывал, трепыхался на плечах ящера, отчаянно стараясь не упасть, пока Балур перебрасывал молот из-за спины в руки.
Толпа и стража изумленно глядели на высокую двучленную фигуру, кинувшуюся навстречу пятнадцати копьям.
Первым опомнился капитан и заорал. Солдаты, спотыкаясь, выстроились, попытались выставить копья.
Летти подумала: «Бедняги».
Балур ударил в живую стену будто таран. Древки ломались, когда острия утыкались в броню ящера, в толстую шкуру. Молот описал дугу. Выпуклый панцирь солдата стал вогнутым. Его хозяин хрипло выдохнул кровью и скончался.
Летти поняла: вот он, момент истины. Толпа или двинется на помощь — или испугается и разбежится.
— Ату! — заорала Летти, будто загоняя лошадиный табун в галоп. — Кончайте сопли! За мной! Вы, безвольные мешки дерьма, сделайте хоть что-нибудь ради своего траханного богами пророка!
Толпа заколебалась, глядя, как Балур поймал атакующий меч рукой, подтянул держащего меч солдата и хряснул головой в нос, мгновенно отправив бедолагу к праотцам.
— Мать вашу, вперед! — заорала Летти.
К немалому ее ужасу — подействовало.
«Я оратор-вдохновитель, — подумала Летти, — может, этим в дальнейшем и заняться?»
Затем она побежала вслед за толпой, подгоняя и вопя.
Увы, капитан оказался не столь тупым, как посчитала Летти. Он понял, что Балур страже не по зубам, — и оценил вес молота. Пусть ящер нечеловечески сильный, но ведь и он в конце концов устанет. Значит, нужно его отвлекать и утомлять. А вот с толпой справиться гораздо легче. Капитан торопливо выкрикнул приказы — и два самых проворных солдата заплясали вокруг Балура, тыкая остриями, раздражая и вместе с тем отчаянно стараясь убраться с траектории молота. Остальные стражники собрались вокруг командира.