Назавтра Летти четырежды тошнило. А мутило еще два дня. С тех пор всякий раз, когда она проходила мимо пирожной лавки, накатывала дурнота. И не только на Летти. После карнавала весь Эссоа ползал на четвереньках, стонал и охал — словно смердящий зверь, копошащийся в гнусных последствиях своей невоздержанности.
Да, обстановка вокруг сильно напоминала карнавал.
Убираться отсюда нужно как можно скорее.
С одной поправкой: нужно забрать как можно больше золота из пещеры Мантракса, а времени на это остается все меньше.
Летти покрутила шеей, хрустнув позвонками, вытащила из волос приставший мусор и пошла к лагерю. Мимо пронеслись дети, вопящие что-то о пророке.
Пророк… Да уж, свалилась проблема на голову.
Летти прислушалась к голосам толпы, продолжая внимательно осматриваться. Для тех, кто зарабатывает на свою жизнь отнятием чужих, очень важно разобраться, насколько глубокое дерьмо вокруг. Люди вроде мирного тавматобиолога Чуды распознание окрестных дерьмовых глубин называют «ситуационной осознанностью». Летти описывала процесс фразой: «Надо понимать, откуда прилетит».
— И откуда он взялся? — говорили в толпе.
— Он останется с нами?
— Что, Мантракс и вправду мертвый?
— Наверное, он — воплощение бога. Простому смертному ни за что не прикончить дракона. Наверное, работа Звяка. Дракон-то сгрудил золото в одном месте, а это непорядок. Деньги-то должны течь, ходить по людям. Разозлил старина Мантракс Звяка и заплатил.
— Ха, я руку-то наложила б на евойного дракона…
— Тьфу, похабство!
— По мне, дело в топоре. Наверное ж, выкопал с какой гробницы. Забери топор — и наш пророк ничего особенного.
— А пророк-то, говорят, пророчить будет. Про будущее, значит, говорить. В этом и суть-то. Скажу тебе, Мантракс — только начало. Пророк пришел, чтоб повести нас.
— Да какой он пророк? Фермер, да и все. Парнишка с топором.
— Богом меня в бок, что мы пили прошлой ночью?
Люди разбились на небольшие кучки. Вон трое сидят на камнях, наклонившись друг к другу. Две женщины водой из лужи смывают грязь с лиц. Юная парочка прислонилась к сломанному дереву, тесно обнявшись. Кучка подростков собралась вокруг валяющейся нагрудной пластины с обшарпанной эмблемой Консорциума драконов. И все говорят о Билле. Все до единого.
Да, с пророком будут проблемы.
Вдруг Летти поняла, что толпа стронулась, потекла в сторону, будто притянутые магнитом опилки. Летти поддалась, двинулась вместе с народом, ощущая себя волком в овечьей шкуре. Приятное чувство. Обнадеживающее.
Когда Летти обнаружила источник притяжения, то подумала, что могла бы и сама догадаться.
Фиркин угнездился на торчащем из склона камне — эдакой невеликой каменной кафедре. Фиркин сидел, скрестив ноги, выставив круглое пузо над нечистым бельем. Борода развевалась на утреннем ветру, разносившем слова над небольшой толпой, собравшейся у подножия.
— …И воистину провозвещено было, э-э, хм, фермеру, да, думаю, ему и было. В общем, в поле он работал. Хороший человек. Угощал народ выпивкой. Это важно. Пророк всегда говорил, что угостить выпивкой — это, хм, самое высокое, в общем, в пророческом деле. Думаю, корень всякой добродетели. Проставь человеку — и, воистину, э-э, тебя вознесет. Очень даже. И высоко. Вон туда, далеко очень.
У Фиркина серьезно заплетался язык. И слипались глаза.
— В общем, провозвещено, и правдиво, и он внимал. И вы внимайте. Э-э, кто хочет обрести свои яйца, должно воистину следовать за погубителем дракона. Ибо дракон воистину погублен, как вы видели сами.
Летти очень хотелось погубить Фиркина. Но толпа вокруг стопроцентно была тем, откуда могло прилететь. И не раз.
Потому Летти ограничилась вопросом:
— Фиркин, что ты, на хрен, делаешь, а?
Тот качнулся, будто разбуженная сомнамбула. Вероятно, он и в самом деле засыпал с перепою. Фиркин смутно глянул на Летти, подергал спутанную войлочную бороду и закинул ее за плечо.
— Я проповедую глубокие истины, — изрек он.
Толпа одобрительно заворчала.
— Ты отстой с самого дна бочки, — сказала Летти с чувством, — ты протекаешь и пачкаешь всех этих добрых людей.
Да, Летти не была хорошим оратором. Но проклятье, она не собиралась отступать перед таким ничтожеством.
Толпа, похоже, считала по-другому. Ворчание из одобрительного превратилось в злое. В нем послышались агрессивные нотки.
— Разве мы не видели его с глазом Мантракса в руках? — выкрикнул кто-то.
— Он пришел из ниоткуда!
— Его послали боги!
Последнее выкрикнули сразу несколько человек.
— Наверное, Рыг, — предположил Фиркин, икнув. — Хороший бог. Всегда мой любимый. Он знает, что хорошо человеку.
— Да вы же слушаете слова пьянчуги, которого сами бы вышибли из таверны при первом же удобном случае! — сказала Летти, скрипнув зубами. — А ваш пророк — Билл Фэллоуз, парень-фермер, которого большинство знает с детства!
Ворчание запнулось.
— А вроде похож, — заметил кто-то.
— Лично я за гребаным Биллом Фэллоузом никуда не иду! — откликнулись из толпы.
Летти улыбнулась.
Но другой голос громко объявил:
— Билл Фэллоуз мертв!
Повисла тишина.
— Мое имя — Дунстан Мефитт, — объявил широкий и крепкий мужчина с клочковатой бородой, кое-как растущей на округлом подбородке. — Работал я с Биллом с самого его детства. И с отцом его работал до того. А три дня назад пошел на ферму и нашел там солдат Мантракса. Сарай там дотла сгорел. Солдаты сказали: Билл в нем остался. У одного стражника лицо было обожженное, он сказал, мол, заходил в сарай и сам видел.
Мужчина вдруг понял, что на него все смотрят, дернул себя за бороду и ссутулился.
— Ну, так мне сказали, по крайней мере.
Он поспешил затеряться в толпе. Летти напряглась, выстраивая в голове поток насмешек и презрения, должный обрушиться на несчастного Дунстана, — но не успела.
— Он вернулся! — заорал старик.
Летти вздрогнула. Для существа с таким писклявым голосом громкость поразительная.
— Боги вернули его нам! Они ниспослали нам пророка в обличье Билла Фэллоуза! Чудо! Новое чудо! Он восстал из мертвых! Он убил дракона!
— Три ночи назад он чуть не наделал в штаны в пещере со мной, — сказала Летти, но уже слишком поздно.
Толпа воспламенилась. Повсюду заорали: «Чудо!» Фиркин оперся спиной о камень, блаженно и невинно улыбаясь. Он закрыл глаза и, похоже, засыпал.
Летти осознала, что если скрипнет зубами чуть сильнее, то раскрошит их. И все же есть тот, кто может прекратить безумие. Она продавилась сквозь толпу и пошла искать Билла.
Нашла она его сидящим в одиночестве под деревом на краю леса. Билл уныло посмотрел на Летти. Выглядел он жутко. Корка засохшей крови — словно шелушащаяся борода под глазами. Топор, с которым Билл явился ночью, лежал рядом на палых листьях. Похоже, Билл не спал всю ночь. Летти поморщилась. Он поморщился в ответ.
— Что ты сделал с глазом? — спросила она наконец.
— Выбросил.
— Слава богам, хоть с этим хорошо, — сказала Летти и затем, чтобы заполнить мучительную паузу, спросила: — Что случилось?
— Я перепугался, — ответил он, покачав головой. — Все меня хвалили, кричали, что я их спас. Но это ведь я и мой дурацкий план подвергли их всех опасности. А они наседали, толпились. Святые боги, я думал, они раздавят меня насмерть или вроде того.
Он содрогнулся.
— Когда я высвободился, то убежал и скрылся.
Летти осмотрела место укрытия: край обширной голой осыпи.
— Дерьмово ты скрываешься, — заметила Летти, усмехаясь.
— Спасибо. — Билл усмехнулся в ответ. — Здравая критика мне сейчас самое то.
— Ну да, — подтвердила Летти и, поскольку получила не все желаемые ответы, уточнила вопрос: — Я знаю, что ты не убивал Мантракса. Так чья это кровь?
Летти указала на лицо, на топор.
Билл рассказал про толстого стражника. Летти помимо воли впечатлилась. Надо же, Биллу хватило запала прикончить кого-то! Вот так и не угадаешь заранее, что у кого на душе.
Выговорившись, тот слегка успокоился.
Значит, время принимать меры.
— Знаешь, Фиркин сидит на булыжнике и проповедует кому ни попадя о том, что ты пророк.
Билл всполошился снова. И съежился.
— Пожалуйста, иди к ним и скажи, что это все жуткая чепуха. Пожалуйста!
— Нет. Иди ты.
— Клянусь, я это все уже говорил им, когда вышел из пещеры, — умоляющим тоном сообщил Билл. — Они же не слушают. Или сердятся. Один тип назвал меня лживым мошенником, и пришлось замахнуться топором, чтобы отцепился. А когда я замахнулся, собрался народ и стал орать на типа, мол, он поганый язычник. В общем, они хотят пророка, но слушать его — у них никакого желания.
Летти поморщилась снова. Конечно, все просто до крайности. Фиркин говорит то, что люди хотят слышать. А Билл — нет.
Что приводит к изначальному плану.
— Нам следует быстро убираться отсюда, — поделилась мнением Летти. — Фиркин собирает народ. А народ в толпе только и думает о том, чтобы кого-нибудь поднять на вилы или прилюдно сжечь на костре. Так что мы ищем Балура, потом ищем фургон, потом грузим его золотом до предела, а потом удираем так, будто Лол открыл врата преисподней за нами.
Похоже, план пришелся Биллу по душе. Он встал, осмотрелся, проверяя, не кричит ли кто восхищенно и обожающе, указывая на него пальцем. Однако проповедь Фиркина привлекала — и отвлекала — все больше людей. Что Летти нашла единственным ее достоинством.
Балур лежал вниз головой на крутом склоне неподалеку от входа в пещеру, распростертый на обломках и ошметках, оставшихся с прошлой ночи, и раскатисто храпел. Храп походил на звуки соития гигантских ожирелых свиней.
Летти пнула ящера в висок. Балур хрюкнул. Летти пнула снова.
— Женщина, ты суть оставишь меня до хрена одного, — пророкотал Балур.
Пошевелил он при том лишь нижней челюстью.
— Женщина, да?
— Ах ты сволочь! Не полежишь ты вольготно. — Летти отвела ногу для нового пинка — и рука Балура метнулась, как змея. Летти едва заметила движение.