— Что вы делаете? — спросил он.
Ему никто не ответил.
— Стоп! — возопил он во всю мочь. — Вы должны слушать меня!
Они не слушали. Прошло минут пять, прежде чем они успокоились настолько, чтобы расслышать его крик. Билл глянул на Летти — та отступила за мощную тушу Балура. Да, Летти была права. Слишком долго Билл откладывал.
— Я сказал, — сообщил Билл хриплым от крика голосом, — что вы думаете, будто я убил Мантракса.
Новая волна ликующих криков. Билл поднял руки в отчаянной попытке добиться тишины.
— Мы не думаем, — раздался голос из толпы, — мы знаем!
— Потому мы здесь! — прокричал другой.
— Пророк! Пророк! Пророк! — заголосили там и сям в толпе.
Билл понурился.
— Я не пророк! — крикнул он во всю глотку.
Его голос был полон отчаяния и отвращения.
Он поглядел на свои ноги. Дорожная грязь и пыль испещрили башмаки. Доски под ними вытерлись и потрескались.
Толпа затихла. Он посмотрел на нее.
Ее взгляд изменился. Он больше не походил на взгляд юной девушки, устремленный в лицо любимого. Скорее, эта девушка застигла любимого со спущенными штанами, а свою сестру — на коленях перед ним.
Билл судорожно сглотнул. В толпе родилось недовольное бормотание, поплыло к осеннему небу. Оно замирало и опадало, но в среднем росло и делалось злее.
Билл прокашлялся — но не нашел что еще сказать. Он осмотрелся в поисках путей к бегству. Увы. Люди со всех сторон.
— Нет, он не пророк, — послышался голос из толпы.
Та отозвалась эхом. Бормотание сделалось физически плотным. По окружающим фургон телам пробежала дрожь.
— Ты что говоришь? — спросил другой голос, и в нем отчетливо ощущалось близкое насилие.
— Он не пророк, — упрямо повторил первый диссидент.
— Ну, я… — начал Билл.
— Он бог! — прокричал диссидент.
У Билла отвисла челюсть. Он попытался выговорить «нет», но не успел — толпа взорвалась диким ревом. Билл все же закричал: «Нет!» Но толпа уже не слушала. Он посмотрел на Летти. Та трясла головой. Балур потирал лоб. Чуда глядела остекленевшими глазами.
Билл подумал, что на этот раз его почитатели разобьют фургон, — он уже зловеще поскрипывал под натиском истеричного восторга. Равно как и здравый смысл горе-пророка. Билл в отчаянии посмотрел на толпу.
— Я не бог, — тихо выговорил он. — Я идиот, залезший по самую глотку в дерьмо.
Вперед протолкался маленький мальчик. Он встал у самой повозки, не спуская глаз с Билла. Вопреки хаосу вокруг, мальчик — один из всех — все же услышал слова своего героя. Билл посмотрел вниз, в глаза мальчугану. И увидел, как из них пропадают всякая надежда и радость. А на их место приходят ужас и отчаяние.
Билл глянул на Летти. Та наблюдала толпу с гримасой отвращения на лице.
У мальчика задрожали губы. Билл выдавил из себя улыбку, протащив ее мимо засевшего в горле кома, и тихо сказал мальчику:
— Нет. Все в порядке. Если вам нужен пророк — вот он я.
Мальчик застыл, потом нерешительно улыбнулся. Билл отвел взгляд.
29. Последствия
— Лучше б ты просто перед ними повесился, — заметила Летти. — Это было бы гораздо убедительнее.
Билл понурился. А что тут скажешь? Но все же…
— Ведь ты их видела. И что мне оставалось делать? Они в таком состоянии, что, если я разобью их мечту, они разобьют меня.
— Мать твою, ты суть этого заслуживаешь, — проворчал Балур.
Компания все еще стояла у тавматургической повозки. Толпа рассеялась. Маленькие группки бродили там и сям, болтали друг с другом. Все покамест казались счастливыми. Наверное, они так и останутся счастливыми вплоть до минуты, когда явится дракон.
— Может, все не так и плохо, — заметила Чуда.
Все поглядели на нее. Она пожала плечами.
— В смысле — какой вред с их веры? — пояснила она.
— Это вера в бессмысленную глупость, — сказала Летти. — К тому же они одержимы идиотской надеждой до такой степени, что мешают нам жить.
— Хорошо, давайте представим, что вы сумели отнять у них всякую надежду. И как это вам поможет?
— Знаете, у нас теперь есть выбор: либо умереть от лап драконов, либо от рук разъяренной толпы, — сообщила Летти, больше не обращая внимания на слова Чуды.
— Драконы, — изрек Балур, кивая.
Все замолчали. Ящер слегка встревоженно обвел коллег взглядом.
— Но ведь в них суть весь вопрос, разве нет?
Билл подумал, что Летти ошибается. Есть и третий путь. Ведь Мантракса сумели убить. И золото имеется.
— Должен быть другой выход, — сказал он.
— Почему? — спросила Чуда с искренним интересом.
— Потому что оба первых — полное дерьмо.
На губах Летти появилась легчайшая тень улыбки.
— Наш паренек с фермы, возможно, в чем-то прав.
Билл знал, что прав. И потому продолжил:
— А что может спрятать нас? В смысле — по-настоящему. Похоронить там, где никто не вздумает искать?
— Мне имеется думать, что похоронить суть не самое лучшее слово, — проворчал Балур.
— Да заткнись! — посоветовал Билл, мгновенно пораженный собственной храбростью.
Наверное, Балур поразился тоже, поскольку не снял голову Билла с плеч, а в самом деле замолчал.
Чуда с Летти поглядели на фермера с одинаковым скепсисом.
— Я серьезно.
Летти обвела взглядом компаньонов, затем снова посмотрела на Билла, пожала плечами, криво усмехнулась.
— Наверное же, деньги.
— Именно! — воскликнул Билл, взмахнув руками. — У нас же целый фургон денег!
— Стремительно легчающий фургон денег, — заметила Летти.
— Но почему нам должно не хватить их? — вопросил Билл, оборачиваясь к целой куче полных мешков.
Конечно, вполне законный вопрос. Как может не хватить такого на что угодно?
— Похоже, ты не слишком представляешь, сколько у Консорциума денег, — поведала Летти отвратительным учительским тоном. — Ты все время твердишь, что никто ничего не знает про Кондорру. Однако есть кое-что, известное всем: местные драконы богаче богов. Ты говорил про вулкан, где собираются крылатые твари. Клянусь тебе: проклятая дыра забита золотом доверху. Драконы выследят нас у самого края мира. Хуже того, им хватит денег построить несколько новых миров, чтобы только достать нас.
Тут Балур решил, что настало время для остроумия.
— Мы суть ввязались в такой блуд, что мадам борделя уже имеет считать нас зарабатывающими на ее девках.
— Я не уверена, что во всем этом мире достаточно денег, чтобы спрятать нас, — заключила Летти, вероятно решившая быть предельно честной и откровенной. — Но если уж полагаться на деньги, то единственный выход — далеко убежать и купить себе максимально глубокую нору.
Повисла тяжелая тишина. А что сказать, с такими-то перспективами?
А потом, вопреки всему, рожа Балура расплылась в зубастой ухмылке: один за другим поблескивающие клыки открылись погасающему закатному сиянию.
— Что такое? — спросила Летти.
— Ты суть говоришь — очень много денег?
— Ну да, — подтвердила Летти, глядя на него с любопытством.
Ухмылка расплылась еще шире. Ящер хлопнул в ладоши.
— Мы совсем собираемся убивать нам еще одного дракона! — сообщил Балур.
30. Никогда не говори «никогда»
— Нет, — сказал Билл, борясь с подкатывающим к горлу комом желчи.
Такое — никогда больше. Ни за что. Абсолютно.
Летти встала, обошла коллег. Смерила взглядом Балура, потом Билла, потом снова Балура.
Остановилась позади ящера, положила ладонь на его массивное плечо.
— А он прав, — сказала Летти Биллу.
И чуть пожала плечами — будто в знак сожаления. Мол, бывает.
— И как он может быть прав? — воскликнул Билл, воздев руки к небу.
Затем он ткнул пальцем в сторону Мантраксова замка.
— Разве может быть правильной потеря стольких людей?
— С чисто академической точки зрения, — заметила Чуда, — потери, в сущности, были на удивление малыми.
— Малыми? Да ты стараешься успокоить совесть, потому что большинство их — на тебе! — закричал Билл, чувствуя, что подошел к самой критической точке. — Потому что Мантракс сам никого не убил! Только мы! Мы и наши постоянные глупости! А теперь я ответственен за всех собравшихся людей. Я. Не ты.
Он указал пальцем на Чуду:
— И не важно, сколько ты суетишься подле них. Они все смотрят на меня! А вы просите меня повести их на смерть! Убить их нашими же руками. Нет! Я не сделаю этого! Никогда! И можете валить подальше.
Воцарилось молчание. Над головой кружили и перекликались птицы. Постукивали и шелестели на ветру ветки. Те селяне, которые не отошли далеко, обернулись посмотреть: о чем это развопился пророк? Биллу было наплевать. Пошли они все!
Чуда изучала свои ладони. Балур скреб в затылке. Летти с хрустом потянулась, глядя на что-то неподалеку.
Билл решил, что настало время уйти. Да, повернуться к ним спиной и удалиться.
— Ты ведь знаешь, как это сделать, — сказала Летти ему в спину. — Вы с Фиркином обсуждали и это. Разве нет?
Билл пошел быстрее.
31. Полная лопата соломы и дерьма
Это случилось за день до того, как Биллу исполнилось семь. Он тогда чистил загон старушки Бесси, сгребал навоз и солому и, перед тем как взмахнуть лопатой, украдкой поглядывал на Фиркина.
— Что-то молчаливый ты ужасно, — заметил Фиркин после десятой минуты тишины.
Билл не ответил.
— А я вот думал о проблеме скармливания огненной травы селянам поутру. Ведь уют-траву Мантраксу можно доставить только к вечеру.
— Мой папка говорит, что все твои планы идут на хрен, — выпалил мальчишка.
Больше он терпеть не мог. Слишком уж давило ощущение предательства. Папа, конечно, сказал не так. Так бы сказал сам Фиркин, и так он лучше поймет. И почему бы не сказать именно так?
— А-а, — выговорил Фиркин, кивнул и повторил: — А-а.
Затем он подцепил очередную лопату навоза и плюхнул в тачку.
— Значит, ты ему рассказал?
Билл лишь пожал плечами. Не то чтобы рассказал… Но объяснять не хотелось. Хотелось, чтобы объяснил Фиркин.