Стрелы валялись на палубе. А на баллисте еще лежала куча такелажа от рухнувшей мачты.
Чуда оцепенело стояла и глядела в никуда.
Приводить ее в чувство не было времени. Билл кинулся, схватил стрелу, попытался засунуть в желоб и не смог. Слишком много ломаного дерева на пути. Билл зашарил рукой, неуклюже пытаясь расчистить желоб и одновременно не уронить стрелу. Получалось плохо. Стрела была толщиной в руку и длиной в четыре фута.
— Ну давай же! — рявкнула Летти, обшаривая взглядом небеса.
Билл тоже посмотрел вверх.
— Где он?
Рядом что-то пробормотала Чуда. У Билла не было ни времени, ни желания вслушиваться и вдумываться в ее слова.
— Я не вижу его, — сказала Летти, дергая баллисту туда и сюда, в то время как Билл пытался загнать стрелу в желоб.
— Ну давай же, — прошептал он, — ну, скорее!
Единственный взмах крыльев, внезапный приглушенный шелест огромных кожистых мембран. Ничего больше — но достаточно, чтобы приковать внимание.
И прилетел он не сверху.
Билл и Летти обернулись. Она налегла на баллисту — слишком тяжелую, с шарнирами, проржавевшими за многие годы от озерной влаги.
Дантракс несся низко над водой, растопырив крылья. Их оконечности колыхались на ночном ветру.
Наверное, дракон улетел, держась высоко, и спустился, когда скрылся из виду. Лунный свет отражался от воды, и казалось, что угольные чешуи брюха испускают холодное мерцающее сияние.
Дракон раскрыл пасть. Так медленно! Казалось, на это ушли дни.
Чудовищная пасть закрыла собой весь мир Билла. Забрала в себя и ночь, и корабль, и все людские обещания. Все сузилось и поместилось в неумолимо приближающейся бездонной глотке — черном пятне размером со вселенную.
А потом явился свет: ярчайший, ослепительный, колоссальный, как эта пасть. Пламя, залившее небо, будто новое солнце. Пожирающее. Голодное. Смертельное.
Билл сжался перед грядущей болью, перед секундами, когда кожа и мышцы обвалятся с костей, когда невыносимо вспыхнет каждое волоконце тела, а потом…
А потом все кончилось. Пламя и свет исчезли. Истошно завывая, Дантракс помчался прочь. А Билл остался в живых.
Чуда стояла рядом с вытянутой рукой. Ее ладонь дымилась.
52. Жаркий темперамент
Однажды, еще в Тамантийском университете, очень увлеченный проблемой зрения молодой маг сообщил Чуде, что создал систему линз, способную воспринимать тавматический мир, видеть незаметные обычному глазу нити силы, использованные богами для соединения реальности воедино. Маг попросил Чуду заглянуть в систему и сообщить об увиденном. Позднее Чуда поняла, что маг всего лишь неуклюже пытался ухаживать за ней. А она простодушно согласилась на предложение, интересуясь только наукой.
Чуда села в деревянное кресло, маг закрепил у ее головы огромное устройство, подергал за рычаги и принялся вставлять в окуляры круглые кусочки разноцветного стекла. При этом он постоянно спрашивал:
— А сейчас ты видишь? На что оно похоже теперь?
— Слегка фиолетовое, — отвечала она. — А теперь как твое лицо, только пурпурное.
Он занервничал; похоже, уже готов был сказать, что во всем виновата она сама, не умеющая глядеть, и пусть провалятся все романтические мысли. Но вдруг неожиданно и чудесно все настроилось. Маг опустил кажущийся прозрачным кусок стекла перед правым глазом Чуды — и мир изменился.
Она увидела не просто вещи, но и все связи между ними, как они слажены, как входят в пространство между собой. На секунду перед ней предстало устройство вселенной во всем богатстве взаимодействий и сил.
Затем машина перегрелась, взорвалась и подожгла Чуде волосы.
Вид пикирующего на корабль Дантракса родил у Чуды то самое ощущение вселенского познания. Она стояла, парализованная мощью твари. И памятью об огне. Чуда восприняла дракона целиком, каждую связанную деталь составляющей его головоломки, и не отдельно мышцы, сухожилия и вены, не способ полета и механику крыльев — но все вместе. Целокупного идеального зверя.
Чуда ощутила, как его присутствие связывается с мыслями и воспоминаниями, прыгающими на задворках рассудка, как кривизна когтей сочетается с бедами жителей Африла, как изгиб драконьей шеи интерферирует с ее, Чуды, виной за массовую гибель драконьих подданных.
А когда Дантракс зашел на цель, Чуда поняла: все противоречивые, нелепые, безумные мысли, вихрящиеся в голове, сложились в одну яркую, чистую, ясную идею.
Попросту она, Чуда, испугалась. И до такой степени, что чуть не описалась.
Она толком не понимала, что и зачем делала, — ни в скитаниях вдали от университета, ни на этом корабле. Зачем она сунулась в откровенно уголовную махинацию и вдобавок полезла в драку с драконом?
Ответов нет. В голове — темень.
И очевидно, она сейчас умрет.
Но когда мир сузился до этой простой истины, до яркого, как солнце, ее осознания, все сделалось до крайности простым.
Вот он, ответ:
— Этот мудак должен гореть!
53. Вломить и добавить
Огонь? Гребаный огонь? Они пытаются сжечь его, Дантракса?
Дантракс взревел, изливая ярость в небеса.
Да как посмели? Как отважились даже подумать о таком? Это было, ну, было…
Да чтоб их боги обгадили! И так стыдно — хуже некуда. А если к тому же придется объяснять на следующем собрании Консорциума, откуда ожоги… Нет, если уж придется, так только с черепом клятого пророка, застрявшим между зубами, и никак иначе! Да разрази его гром!
Дантракс взмыл в небо, сбивая набегающим потоком огонь с плеч, одним когтем выдернул стрелу из груди и попытался замаскировать стон яростным воем.
Надо же, растерял форму! Тридцать лет назад такие упражнения — как позавтракать. А теперь драки казались чем-то отдаленным, нереальным и недостойным властителя озера.
Ничтожные воры сидели на корабле. Дантракс пошарил в памяти. У кого-то из Консорциума… может, у Киантракса… было железное правило насчет кораблей. Но какое? Всегда садиться на них и перебивать команду или, наоборот, не садиться никогда?
Но почему же никогда не садиться?
Да пошло оно! Хватит уже терпеть эти гребаные стрелы в упор из гребаных баллист! Это же его, Дантракса, баллисты! Они защищали его золото! То самое, которое подонки на корабле пытаются украсть.
Дракон сложил крылья. Он решил показать ворам, каково это — драться с великим Дантраксом врукопашную. И он решил сожрать каждого живьем.
54. Нам нужен больший корабль
— По левому борту! — заорал Билл.
— Это правый, — заметила Летти.
Чуда запустила в небо струю огня. Отблеск высветил черную чешую, мгновенно ускользнувшую в темноту.
Новая огненная струя. Дантракс уже с другого борта. Летти развернула баллисту — но слишком медленно. Дракон был очень проворен.
Наконец Билл сумел протиснуть стрелу сквозь путаницу веревок и ломаного дерева, уложил ее в желоб. Колени Билла дрожали, с ладоней капал пот.
Дантракс упал с небес, будто метеор. Завывая, он нацелился в самое сердце корабля. Одним своим весом он мог разнести его в щепы.
Летти стиснула зубы, прицелилась и процедила:
— Попался.
Билл подумал, что до столкновения с драконом две секунды. Кажется, Летти слишком самонадеянна. Попались, скорее, все они — а не Дантракс.
Летти нажала спуск. Стрела помчалась ввысь. Но не в одиночку. Она зацепила путаницу веревок, обвившую баллисту. Машина выпустила в сердце дракона не стрелу, а разлетающуюся массу канатов, фалов, парусов и обломков дерева.
Масса взлетела, пронеслась в считаных дюймах от головы дракона и ударила в правое крыло близ толстого узла мускулов, крепившего крыло к огромному тулову. Затем масса развернулась, будто простыня. Веревки и паруса закутали Дантракса, запутали и затянули.
Дракон заверещал. Удар сбил его с курса в самое последнее мгновение. Дантракса закрутило, и он врезался в борт. Корабль качнулся, вздыбив волну. Свистнул хвост, рубанул по второй мачте. Дерево треснуло, поддалось.
Мачта рухнула. Воздух заполнился новой порцией рваных веревок и полотнищ. Билл нырнул в укрытие, забыв о баллисте. Вокруг дождем посыпалась щепа. Дантракс прыгнул, оттолкнувшись от корабля, неуклюже замахал крыльями, кое-как полетел наверх.
Чуда выстрелила вслед огнем. С ее ладоней залпами срывались огромные клубы пламени, ярко расцветали в ночи. Огонь несся над палубой.
Как оказалось, не полностью вымокшей.
К хаосу развала на борту добавился пожар.
Билл заставил себя подняться. По палубе топало что-то тяжелое. Фермер-пророк приготовился к мучительной смерти от лап и зубов жуткой рептилии… которая, однако, оказалась Балуром.
— Суть возвращайся! — заорал он вслед исчезающему Дантраксу, вращая молот над головой. — Вернись и прими бой как мужчина!
Билл заморгал, пытаясь умственно сориентироваться. Если уж Балур здесь…
Билл развернулся и посмотрел на штурвал, стоящий посреди руин надстройки. Одинокий. И горящий.
Корабль проплыл уже полпути до острова. Потеряв обе мачты, с горящим штурвалом, кажется, он собирался на полпути и остаться.
В корабль ударило что-то большое. Языки пламени, проворно расползающегося по кораблю, замерцали в такт качке.
— Вода! — заорала Летти. — Дантракс в воде!
Она поднялась на ноги, ухватившись за остатки баллисты — честно говоря, уже не очень напоминавшие баллисту. Уцелел только поддерживавший ее столб. Остальные осадные арбалеты были не в лучшем состоянии.
Проделав полпути до борта, Билл понял, что Дантракс не может сейчас атаковать с воды, — дракон неуклюже хлопал крыльями и сердито ревел.
Снова что-то ударило в корпус. Сильно. Корабль качнулся. Билл зашатался. Корабль ударили еще раз, и еще. Билла швырнуло вперед, животом на фальшборт. Билл перегнулся, посмотрел вниз. Вода неистово бурлила. От ужаса перехватило дыхание.
«И зачем, спрашивается, Дантраксу вздумалось монтировать баллисты на корабль?» — подумалось Биллу.