Летти в отчаянии потянула Билла за плечо.
— Надо идти! Сейчас же! — взмолилась она.
Он отшатнулся, глядя на своих приверженцев.
— Ведь они и в самом деле пошли воевать. Все без остатка. Против драконов. Они и в самом деле верят, что могут выиграть.
— Да, — согласилась Летти. — Они — хреновы идиоты. Ты доволен? Можно теперь идти?
Наконец он повернулся к ней. Его глаза сияли.
— Мы это сделали! Мы создали эту веру! И надежду.
— Да, — снова подтвердила Летти. — Мы обманули охренительную кучу людей, и теперь их смерть будет тяжко давить на нашу совесть семь или восемь минут, на которые мы эту кучу переживем. А теперь давай к херам отсюда, чтобы как следует осмыслить этот важный факт. И кстати, надо слямзить гребаное золото. Исполнить хоть один оставшийся клочок плана.
Летти схватила его за кисть, потянула. Он побежал следом, спотыкаясь, словно одурманенный. Ну да, конечно, здесь и честь, и слава. Угнетенные, раздавленные люди поднялись, снова отыскали в душе достоинство и волю к борьбе, не в силах вынести тиранию. Пусть их сокрушат — но в этом есть некое величие. Но честно говоря, лучше воздать ему дань, слегка отдалившись от перспективы лютой и бесполезной смерти.
Теперь продвигаться стало тяжелее — ведь шли навстречу толпе. Солдаты орали, требуя убираться с дороги.
Кто-то крикнул: «Дезертир!» На этот раз Летти швырнула нож, и крикун подавился сталью. Вынимать ее нет времени. А жаль нож. Летти выиграла его на состязании по метанию ножей в Батарре у пьяного минотавра. М-да.
Боевые барабаны троллей набрали темп. Дробь полегче, от человеческих барабанщиков, подхватила ритм, посылая батальоны на фланги, в обход. Грифоны выстроились в небе, лупя воздух мощными крыльями.
Разница в числе огромна. Армия Консорциума проглотит войско пророка. Произойдет бойня. Капитаны и лейтенанты с удовольствием командовали солдатам строиться и двигаться. Над головой ревела и бухала Пасть преисподней. Черный дым застил надвигающуюся ночь. Сегодня звезды не станут глядеть на бойню.
И вот компаньоны оказались в тылу лагеря. Летти уклонилась вправо, держа курс на разноцветные повозки Чуды. Денежные фургоны охрана отогнала подальше. Их черные стены едва виднелись в сумраке. И никакой стражи. Наверное, ее тоже угнали воевать с полоумным пророком.
Теперь все тревоги о золоте, свинце и обанкротившихся драконах ушли прочь. Армия видела только предстоящую резню. План Билла был прекрасной мечтой, хорошей попыткой спасти все в последний миг. Но потуги оказались напрасными.
Оставшиеся полсотни ярдов до фургонов Летти пронеслась вихрем. Ноги ныли, легкие пылали. Больше делать нечего — только бежать до самого не могу, а еще молиться, чтобы сил оказалось достаточно.
Чуда была права. Следовало оставить свинец на крышах храмов. Теперь нужно все божье благоволение, какое только бывает.
От этой мысли Летти едва не расхохоталась. Она прыгнула на облучок, шлепнула вожжами еще привязанных лошадей. Позади Билл карабкался на второй фургон.
«Наконец-то, доброе честное воровство, — подумала Летти. — Никакого обмана. Никаких выкрутасов. Я просто беру, что хочу, и бегу в ночь».
80. Продать все и вся
Чуда хотела всего лишь не дрожать так сильно. Ведь она еще жила, разве нет? Еще не застряла между драконьих зубов. И исполинские звери ее слушали.
— Билл, — выдохнула она с дрожью в каждом звуке. — Так его зовут. Пророк Уиллет Фэллоуз. С севера долины.
Она перевела взгляд с огромной ухмыляющейся пасти на огромные ухмыляющиеся глаза.
— Ведь вы это хотите знать, правда? Кто он и как добился своего?
Черный дракон — гибкий, жилистый, прекрасный, смертоносный — опустил колоссальную голову. Чуда смогла заглянуть в его глаза. Она могла бы утонуть в них, раствориться. Золото этих глаз — единственное сокровище, которого она желала бы.
— Шпионишко, ты расскажешь нам все, — изрек черный.
Сила его слов отшвырнула Чуду. Она зашаталась.
— Ты выдашь нам все и всех. И скажешь спасибо, когда мы пожрем тебя.
Она упала на колени. Само дыхание зверя било, словно молотом.
И все же в нем столько величия! И столько хотелось бы изучить. Ей бы только измерить, осмотреть — ничего больше.
Но драконы не отличаются терпением.
— Он не пророк! Это полная чепуха. Это от лжи. Ее произнесли не подумав, а она укоренилась и стала… ну, не то чтобы полезной. Но люди хотели, чтобы она оказалась правдой. Я не думаю, что он сам поверил. Билл, то есть. Но другие поверили. Знаете, есть такой человек, Фиркин…
Чуда понимала, что болтает безудержно и бессвязно, но не могла думать связно. Здесь и сейчас — невозможно. Слишком много страха. И возбуждения. Быть так близко к ним! Безумие — но божественное.
— Но Билл использовал эту ложь — чтобы прийти сюда. Чтобы попытаться убить вас. Именно этого он хочет по-настоящему. Знаете, он ненавидит вас. Он думает, что вы… в общем, он зовет вас жирными, ленивыми ящерицами. Это он и говорит людям. Мол, вы просто валяетесь и жиреете на трудах людей, вы — как чума и зараза. Он ненавидит вас всем сердцем. Думаю: если очистить его натуру от всего мелкого, останется одна ненависть. Лютая.
Чуда видела: ее слова не очень-то действуют на драконов. Губы черного приподнялись, обнажив клыки.
«Структура челюсти совершенно другая, чем у Дантракса с Мантраксом, — меланхолично отметила научная часть рассудка. — Хотя клыки те же. Может, это подвид? Результат близкородственного вырождения? Или естественная вариативность?»
Остальные части рассудка беспрерывно вопили: «Мама, мама, мама, вот дерьмо, мама!»
Красный дракон склонился к ней, понюхал. Хотя она и стояла на коленях — выгнулась и чуть не упала.
— Ничтожество, — изрек он.
— Да, — подтвердила Чуда. — Именно это он и говорит про вас.
Дракон заревел.
И ревел.
И ревел.
Мир вокруг сделался вязкой сочащейся слизью, размылся, превратился в мучительное месиво, туман трясущейся души. Дрожь в разуме унялась не сразу. Затем Чуда ощутила текущую из носа кровь. В ушах тоненько звенело.
— Он оскорбляет нас, — заявил черный.
От каждого слова дракона голова Чуды взрывалась болью.
— Да, — подтвердила она. — Говорит — жирные, ленивые, уродливые, больные, с крошечными гениталиями…
— Хватит! — проревел дракон.
Чуда схватилась за голову, борясь с тошнотой.
— Нам не нужна его история, — прошипел бурый дракон.
Его голос был милосердно тихим по сравнению с остальными.
— Нам не нужен рассказ о его преступлениях и о его планах. Нам ничего не нужно, кроме одного-единственного. Если хочешь хоть когда-нибудь увидеть солнце, скажи нам, где пророк сейчас.
Чуда отчаянно кивнула. Страх удерживал ее надежнее любых когтей. Он стал льдом, задавившим ее пламя. Она поглядела вверх, на далекий кратер, на лживую надежду уйти живой. Так хотелось бы взглянуть на звезды еще раз. Но наверху виднелся только дым, сделавший все серым и размытым.
И вдруг, прилетевший из неимоверного далека, из настоящего большого мира за скалами, просочившийся сквозь звон в ушах, жаркое пыхтение драконов, звяканье их когтей по монетам, послышался барабанный бой, пение труб. Армия шла в бой.
Снова непроизвольно, Чуда улыбнулась.
— Где сейчас пророк? Думаю, прямо сейчас он крадет золото вашей армии.
81. Полуночная скачка Леттерры Террен
Летти неслась в ночь, мчалась, как никогда раньше. Словно распахнулись врата преисподней, изрыгнули ее жутчайшие порождения — и те летели следом, голося и завывая, желая жизни Летти, ее теплой крови и кишок на жутких клыках.
А затем гора и в самом деле изрыгнула их.
Лошади мчались через равнину к покатым холмам, фургон подпрыгивал, трясся, проскакивая кочки. Отчего не ломались оси, Летти не могла представить, но вознесла хвалу неизвестному чудаковатому божеству-покровителю осей, решившему плюнуть в лицо остальным богам и сохранить бедную Летти живой и здоровой.
Затем сзади заревели, и всякая надежда умерла.
Летти оглянулась. А ведь не следовало, она знала. Потому что этот взгляд точно отметал все варианты будущего, кроме сулящего скорый и прямой путь в преисподнюю и вечность в качестве куклы Лола в тусклом подземном мире. Но Летти все равно оглянулась. Она хотела видеть это будущее, несущееся на драконьих крыльях. И само собой, увидела. Потому что была дурой. Только дура могла угодить в такой переплет.
Из облака дыма, окутывавшего вершину вулкана, один за другим вылетали драконы. Вот они, все пятеро, крылья расправлены, шеи вытянуты, из пастей в ночь бьют гейзеры огня. Затем один за другим драконы спикировали вниз — к Летти.
Она подумала, что, по крайней мере, ее смерть будет по-настоящему эпичной. Пять драконов на одну женщину. Может, об этом и песню сочинят.
За спиной мир наполнился пламенем. Летти услышала его: мчащийся оглушительный треск, превращающий траву в пыль, разрывающий камни. Жар лизнул плечи, несмотря на толщу фургона за спиной. Огонь близился.
Она глянула на другой фургон, где Билл, наклонившись вперед, отчаянно тряс вожжами, подгоняя взбесившихся от страха коней. Но те и так гнали изо всех сил.
Огонь угас. Над головой проплыла черная тень. Летти толкнуло ветром, вздымаемым мощными крыльями. Дракон взмыл в небо. По обе стороны фургона синхронно пронеслась пара: гибкий желтый монстр — слева, колоссальное красное чудище — справа.
Все трое развернулись впереди. Сейчас нападут. А Летти с Биллом — как на ладони, и деться некуда.
Билл отреагировал первым: дернул поводья, начал разворачиваться. Летти пришлось сделать то же, чтобы не врезаться. Билл уводил их от атаки.
Огромная зеленая тварь приземлилась у них на пути. Кони заржали, пытаясь удрать в разные стороны. Рывок поводьев чуть не скинул Летти с сиденья. Она заорала, потянула вожжи, заставляя коней подчиниться, загоняя в крутой поворот. Фургон накренился, два колеса оторвались от земли. Летти ощутила, как сдвинулась тяжелая масса металла за спиной.