Чарли еще раз махнул рукой, словно дирижер перед началом концерта, он вообще любил махать руками, особенно, в состоянии возбуждения и эйфории, а сейчас в предчувствии наступления чего-то главного в его жизни, на загорелом и испещренном глубокими морщинами лице старого сторожевого волкодава, расплылась блаженная, белозубая улыбка будущего преуспевающего американского бизнесмена.
— Габриель, — он обратился к доктору, который вышел из кают-компании и с интересом слушал капитана, — вы остаетесь на сторожевике за главного, а я еду со всем экипажем на «Ангару». Смотрите в оба за русскими, особенно за этим сопровождающим офицером, уж больно он мне напоминает «русского мафиозника», я оставляю вам в подчинение двух моряков и винчестер, полагаю, господин доктор, вы знаете, как с ним обращаться. Я думаю, за час мы управимся, вот вам ключ от кают-компании, я запер русских под замок на всякий случай. — Чарли прищурил глаза, впившись цепким взглядом в линию горизонта, которая темнела на глазах, и опытный моряк знал, что через пару часов на море вновь может разыграться шторм, еще свирепей, чем был прошлой ночью. Но упускать такого момента, что бывает один раз в жизни, Чарли Стоун не мог. Это понимали и все моряки из его команды, а потому их не надо было подгонять, все знали, что делать.
Лютый слышал, как в дверном замке провернулся ключ и усмехнулся. «Ох уж эти наивные америкашки, до сих пор не познали, кто такие русские». — Он постучал ногой в закрытую железную дверь, подошел к иллюминатору и распахнул его. В лицо хлынул поток свежего, соленого ветра от чего закружилась голова.
— Ну что, капитан, — Виктор развел руками, как это делают люди в период безысходности, — как говорится, приплыли, зря вы на меня поклеп учинили, могли бы с вами договориться, а теперь вот сидите здесь взаперти, такой же, как и, я заключенный, а слышали, что сказал ихний командир?
— Я плохо понимаю американский акцент, — угрюмо промолвил Литвинов, — это мой первый и, наверное, последний рейс на Штаты.
— Так вот что я вам скажу, господин Литвинов, командир американского сторожевого корабля получил приказ от своего командования снять с вашей «Ангары» наиболее ценный груз и доставить его в один из портов западного побережья Америки и это благодаря тому, что наша родная коммунистическая партия и правительство отказалось от вас, вашего судна и экипажа. А хотите знать почему? — Лютый зловеще улыбнулся, — да все потому, что золотишко переправлялось нелегально, и в этом замешаны высшие чины и, как всегда, крайним стрелочником оказался простой народ.
— Откуда вы так складно научились калякать на английском, уж не шпион ли вы и, по какой, кстати, статье срок тянули, господин сопровождающий?
— Ишь, ты, как наш кэп по фене раскудахтался, — Лютый еще раз выглянул в иллюминатор, где в темноте едва различались огни шлюпки ошвартованной к, полузатопленному судну. Он опять повернулся к Литвинову и сплюнул на палубу, показывая свое отвращение к этому человеку.
— Какой ты капитан, если даже английский не соизволил выучить за время учебы и работы, а как самый жалкий урка-шестерка треплешься на блатном сленге, это и есть достойный представитель страны советов. Где же вас таких находят, где полируют мозги от извилин? Ладно, я тоже бывший моряк, много чего повидал на своем веку, тебе, фраер, и не снилось, только теперь мы остались одни и нам надо держаться вместе, иначе пропадем. — Виктор с видом победителя в схватке прошелся по каюте и уселся за стол. Женщины, капитан и даже Любаша неотрывно, молча следили за каждым его движением.
— Я так думаю, золото, оно свое дело сделает.
— Что вы имеете в виду, — капитан поднял густые, торчащие в разные стороны, седые брови.
— А то и имею в виду, что насмотрелся я в лагерях, как из-за этого блестящего металла люди друг дружку на тот свет отправляли и ни возраст, ни звание здесь не в почете, все равны перед золотым идолом. Так что я думаю, америкашки, как только увидят все это богатство, враз лишатся разума и развязка наступит либо там, на борту «Ангары», либо закончится здесь, нам остается только ждать, когда они перехлопают друг — дружку, а затем мы голыми руками завладеть всем.
— Что-то у вас все складно получается, — Литвинов недоверчиво осмотрел Виктора, — оружие-то у вас отобрали, господин бандит, это вы с автоматиками смелые против невооруженных людей, а у американтосов у каждого на поясе «кольт» шестизарядный сорок пятого калибра, да винчестеры скорострельные, что мы против них тьфу, букашки-таракашки.
— Не боись, папаша, кто букашка, а кто и…, — Лютый резким движением выдернул из-за голенища тонкое лезвие заточки и поднес сверкающую пику к горбатому носу Литвинова, — видишь вот это изделие, дядя, — капитан испуганно кивнул головой, — если начнется заварушка, здесь на борту, я тихо и без шума отправлю к праотцам половину американской команды, остальные, я думаю, перебьют себя сами.
В это время за бортом послышались глухие отдаленные раскаты, словно посреди океана неожиданно началась гроза. Лютый весь напрягся, улавливая волчьим чутьем, что это обычные хлопки револьверных выстрелов. В эту же минуту, все услышали гул запустившегося двигателя.
— Вы поняли, что я вам говорил, началось, не выдержали америкашки испытания золотым тельцом, сидите пока тихо, а я вылезу на палубу через иллюминатор и проверю, что там, на воле творится.
С этими словами Лютый скинул полушубок и ногами вперед с трудом протиснулся в круглое отверстие иллюминатора наружу и, зацепившись руками за кромку ватервейса, он легко подтянулся и оказался на главной палубе сторожевика. В свете прожектора на сигнальной мачте Виктор разглядел на нижней палубе двух американских матросов, которые спешно спускали надувную лодку с подвесным мотором на воду. Судовой доктор из ходовой рубки отдавал им короткие распоряжения.
— Майкл, Боб, что вы, как дохлые кролики, еле шевелитесь, слышали, командир ждет подмогу, что-то у них там не заладилось, — нервозно вполголоса прокричал им Габриель, — не забудьте винчестер и будьте осторожны. Матросы оттолкнулись от борта веслом и запустили двигатель, через мгновенье они исчезли в темноте, и лишь желтая точки сигнальной лампы на носу моторки иногда высвечивалась вдалеке между высокими волнами.
Лютый бесшумно поднялся по боковому трапу и, затаив дыхание, неслышно подошел со спины к Габриелю, который в это время разговаривал по рации с капитаном.
— Потерпи, Чарли, — шептал в микрофон судовой врач, сейчас подоспеют мои ребята. Неужели все мертвы? А золото хоть перегрузили, ясно, подробности потом, конец связи, жду.
Габриель отключил рацию и почувствовал, что ему в горло уперлось холодное и беспощадное, острое жало стилета. Его рука потянулась, было, к рукоятке кольта на поясе, но он тут же почувствовал сзади глухой удар по темени и потерял сознание. Лютый за ноги оттащил доктора за штурманский стол и быстро обмотал его ноги и руки скотчем, что лежал, словно специально приготовленный на зеленом сукне стола. «Для нас готовили, гады, хрен угадали» — Виктор заклеил рот и глаза, уже начавшему приходить в сознание доктору, той же серой липкой лентой и включил светильник, яркий свет которого выхватил из темноты карту северо-западного района Тихого океана.
— Ага, вот мы где, — Виктор измерителем ткнул в маленький аккуратный кружок с якорьком на карте, — значит мы на якоре, а этим черным крестиком они обозначили «Ангару», а что это за остров, а понятно — Лисьи острова, до военной базы в Датч-Харборе порядка 30 миль. Эко, куда нас занесло!
Тут его внимание привлек шум приближающегося катера, он нагнулся над корчившимся, стянутым лентами, словно младенец пеленками, Габриелем, пошарил у него по карманам и вытащил связку ключей. Тяжелый, серебристый кольт доктора был заряжен полностью и занял свое штатное место за кожаным солдатским ремнем Виктора.
Лютый подошел к пульту управления и нажал кнопку наружного освещения. Тотчас большой сторожевой катер военно-морских сил США осветился от топа до ватерлинии гирляндами огней, выставив на обозрение все свое великолепие и военную мощь, а два мощных прожектора, разрезав темноту, высветили приближающуюся резиновую лодку, которая тащила на буксире груженую шлюпку. Лютый взял большой капитанский бинокль и с трудом на корме лодки разглядел темную фигуру. Это был Чарли. Остальных людей видно не было.
В кармане Габриеля призывно запищала рация, Виктор включил ее и поднес к уху.
— Доктор, послышался хриплый голос уставшего и перепуганного насмерть человека, — приготовь сетку и вываливай за борт грузовую стрелу. Я остался один, все наши парни добивают друг друга на русском шипе, я ничего не могу понять, пытался их убедить не стрелять, но в них словно бес вселился. У меня с собой всего один пакет это двести килограммов, я думаю, нам хватит. Если через час среди команды останется хоть одна живая душа мы, конечно же, его заберем с собой, но я вижу, начинается шторм, как бы нам самим не оказаться на камнях рядом с русским топляком.
— О, кей, Чарли, жду, — Лютый выключил рацию и бегом спустился на нижнюю палубу, открыл дверь первым попавшимся под руку ключом и позвал мастера.
— Эй, Литвинов, на выход, — надо потрудиться на благо Родины, — Виктор длинным стволом кольта указал Марату на выход.
— Ой, не убивайте, его, — вдруг заголосила Анна и, упав на колени, схватила мужа за ноги.
— Да заткнись ты, дура! — Лютый покрутил пальцем у виска, — никто никого убивать не собирается, хватит нам на сегодня смертей. Валентина, успокой женщину и ждите нас здесь, надо достойно встретить командира «костгарда», что только что погубил всю свою команду. Идем, кэп, прихвати с собой ломик с пожарного щитка, против него как говорят русские, нет приема.
Мужчины вышли на палубу и расположились в тени надстройки.
— Что вы собираетесь делать, — заговорчески спросил Литвинов, вглядываясь в темноту, откуда все ясней и четче доносился гул мотора.