— Хочу организовать интернациональную бригаду, — съюморил Виктор, — вы кто по национальности, еврей?
— А это что важно, — Литвинов отвернулся, изображая независимость.
— Конечно, Марат Наумович, вся Америка переполнена угнетенными евреями, и вас, я думаю, там примут с распростертыми объятиями, особенно, когда узнают, что ваши широкие карманы набиты золотом. Я прикинусь политическим диссидентом, репрессированным советской властью, американец, за хорошее вознаграждение и наши показания о том, что команда взбунтовалась и перебила друг друга из-за паршивого металла, поможет нам принять подданство США. Доктор Габриель, если не будет выпендриваться, тоже получит свою долю золота или свинца, ну это время покажет. Вот и считайте, капитан, сколько вы заработали за всю свою жизнь, вкалывая на флоте. Простые подсчеты показывают, что и на килограмм золота не заработали, а тут вам аж сразу пятьдесят.
— А почему только пятьдесят, а доля моей жены, а дочери…?
— Не зарывайся, Литвинов, — дай бог тебе хотя бы эту ношу осилить и официально провезти, а теперь тихо, замри, лодка уже под бортом.
— Давайте, руку, Чарли, — Виктор перегнулся через фальшборт и крепко схватил коряжистой рукой за широкий ондатровый воротник командира «костгарда». Тот попытался отбиться, но его сжали словно стальными тисками и легко, как слепого щенка, вытащили на палубу чьи-то сильные руки. Здесь Чарли оказался нос к носу со звероподобным офицером сопровождения.
— С прибытием, мистер Стоун, а где твоя команда, — Лютый завернул руку командиру, как это делали охранники в лагере с беззащитными заключенными, так, что перепуганный костгард уперся носом в просоленную палубу.
— Отпусти меня немедленно, русская задница, ты еще за это поплатишься, — Чарли изогнулся, словно червяк на крючке рыбака, и попытался вырваться, но куда там, Лютый лишь беззлобно рассмеялся.
— Давай поговорим, кэп, ты на сегодняшний момент в полном дерьме, как вы любите говорить в своей сытой Америке, — Лютый вытащил из капитанской кобуры на овальном бедре американца тяжелый кольт и засунул его в карман ватных штанов, затем легко отшвырнул Чарли к надстройке.
— Не пытайся дергаться, командир, иначе отправишься вслед за своими бравыми матросами кормить акул. А теперь выслушай меня. У тебя есть два варианта. Первый, помочь нам добраться до штатов и высадить в любом порту, представив нас, как беженцев из коммунистического ада. По своей команде можешь придумать все, что угодно, это меня не касается, но если попытаешься юлить и валить все на нас — первая пуля тебе, остальные членам твоей семьи. Второй вариант сам знаешь, какой, — Лютый навел хромированный ствол кольта в лоб, скрючившемуся баранкой на палубе, американцу.
— На раздумье одна минута, — Лютый посмотрел на светящийся циферблат «Атлантиков» и улыбнулся, — ну, что надумал, командир?
Чарли закрыл лицо руками и закивал головой.
— Вот видишь, как с вами, американцами, можно легко договориться, — Виктор помахал «Миротворцем» у прозрачного носа вояки, тогда ныряй обратно в лодку и подавай нашему кэпу слитки, а я прослежу, чтобы вы их хорошо спрятали и опечатали, через пять минут снимаемся.
— А как же с грузом, — Чарли с тоской посмотрел в темноту, где, судя по револьверным хлопкам, все еще шла кровавая битва за золото, — там, в трюме еще осталось девять пакетов, правда кто-то до нас уже распотрошил один пакет.
— Плюнь ты на них, командир, — Лютый на секунду вспомнил тонущего «писателя» с тяжелым рюкзаком за спиной и ухмыльнулся, — матросы все равно тебя уже не послушают. Смотри, Чарли, и ветер уже крепчает, тебе, что жизнь дороже или этот проклятый металл, подавай скоренько груз и быстро в ходовую рубку. Теперь нам с тобой нести суточную вахту.
— А что будем делать с доктором, ведь парень — плохой свидетель и может нас заложить властям.
— А это уже твои проблемы, кэп, если договоришься с ним хорошо, не веришь в его преданность — возьмешь еще одну жизнь на свою совесть. Одним больше, одним меньше, какая теперь тебе разница. Ну, а теперь, вира якорь и полный вперед к свободе и демократии.
Через полчаса большой катер береговой охраны США, вспучивая белые гребни на свинцовых, подобных колымским хребтам волнах, взял курс на северо-восток, на военно-морскую базу в Датч-Харборе. Впереди всех ждала неизвестность. Но лишь Лютый и Валентина наслаждались этими короткими и сладкими часами свободы и любви и, прижавшись, друг к дружке, на маленьком диванчике в каюте старшего помощника капитана Стива Миллера, которого пристрелили первым, когда он безрассудно сказал обезумевшим от блеска дьявольского металла, американскими моряками, что все это золото — достояние Соединенных штатов Америки. Сейчас двое, утомленных жизнью, уже немолодых людей, словно беззаботные подростки, ласкали друг друга, шептали наивные слова любви и строили планы на «светлое будущее» в свободной стране.
Эпилог.
В ту же ночь, разыгравшийся сильнейший шторм, легко приподнял на десятиметровой волне израненное тело красавицы «Ангары» и черная громадина судна, как по слипу, по наклонной поверхности конусообразного вулканического островка, медленно поползла в темную бездну океана.
А ровно через сутки Чарли Стоун заводил свой катер береговой охраны в бухту Датч-Харбор, где располагалась база ВМС США на Алеутах. На фарватере их встретил белоснежный катер капитана порта, и на борт «костгарда» поднялась серьезная комиссия, состоящая из высших чинов ВМС США, ФБР, миграционной службы и ЦРУ. Их сопровождал вооруженный до зубов отряд «морских котиков» — особого подразделения, имеющего задачу борьбы с терроризмом.
Всех участников происшествия развели по отдельным каютам и произвели предварительное расследование и допрос. Через четыре часа Чарли и Габриеля заковали в стальные наручники и отвезли на быстроходном катере в штаб соединения. Русских отправили на военный аэродром, а затем на 767 Боинге перекинули в Портленд. Золотые слитки были загружены в специальный бронированный контейнер, опечатаны и направлены вслед за членам «русской мафии», какими представлялись эти, измученные несчастиями люди, американской экспертной комиссии.
Литвинов сдержал свое слово, данное Лютому еще до ареста, что будет держаться версии нападения на судно морских пиратов и что сопровождающий офицер, то есть Виктор Лютый, действительно проявил мужество и выдержку в борьбе с террористами.
Спасенные 9 слитков золота по 10 кг каждый были конфискованы в пользу правительства США. Женщин и ребенка отправили вначале на карантин, затем определили в лагерь для беженцев недалеко от порта Астория, штата Орегон, где через месяц они встретились со своими мужчинами, которым выдали вид на жительство, как жертвам коммунистического режима. Семью Литвинова поселили в огромном сером здании портовой администрации небольшого американского городка Астории. Лютого с Валентиной, после тщательной проверки их показаний, переправили в Сиэтл, где русской парочке сняли бесплатное жилье и выдали талоны на питание и медобслуживание.
Через месяц Лютый устроился работать грузчиком в порту, а Валентина начала нянчит ребенка одного из богатых русских эмигрантов по фамилии Потапофф, который когда-то жил во Владивостоке и работал в коммерческом отделе Дальневосточном пароходстве. Иногда жена Сергея Потапова — американка Джулия приглашала Виктора с Валентиной на вечерний чай со сладкими и ненавистными для русских желудков пончиками, приготовленные хозяйкой собственноручно, и бывшие русские с ностальгией, восторгом, а иногда и с ужасом, вспоминали свою прошлую жизнь.
А когда наступала ночь, Валентина незаметно, потихоньку прокрадывалась в подвал своего нового дома, купленного в кредит, где еще раз открывала семейный сейф, сработанный из бронированной стали и любовалась в свете фонаря сверканием слитка золота, который, словно родное дитя, она носила всю дорогу от Датч-Харборе до Сиэтла, прилепленный к горячему девичьему животу липким китайским скотчем, каждый раз обмирая от страха, при очередном досмотре вещей или принятии горячего душа. Но все обошлось, и она втайне от Лютого все же сохранила этот кусок сатанинского металла, как «святыню», напоминающую ей об утерянной родине и брошенной России.
А в это время в России жизнь шла своим чередом. Главу администрации Магаданской области Хренникова перевели в Москву, «на повышение», где через месяц он был зарезан и ограблен местным бродягой недалеко от своего нового дома в Химках. А Леночка Каретникова, которую он из жалости прихватил с собой в столицу, вскоре подсела на наркотики, и, как любая недалекая провинциалка, занялась древнейшей профессией, превратив квартиру своего бывшего шефа в обычный московский притон, коих размножилось по белокаменной, как звезд на небосводе.
Майору Стегнию после выполнения боевого задания Родины присвоили внеочередное звание полковника военно-воздушных сил России, но через год летчик впал в крутой запой и очнулся только в местной психушке, где с утра до вечера доказывал докторам и пациентам учреждения, что он, тот самый человек, что утопил теплоход «Ангару» со всем экипажем и расстрелял своего напарника лейтенанта Максима Каретникова.
Вскоре в солнечный Магадан прислали нового, молодого и проворного главу, бывшего комсомольского работника из числа неистребимого полчища партрезерва, который с первого же дня своей новой работы включился в бурную деятельность по налаживанию нового коридора для непрерывного золотого трафика. И в это время мир сиял всеми цветами радуги, и никто не заметил исчезновения незаметных людишек — мельчайших частиц огромной государственной машины под названием Советский Союз, который в ближайшие годы также прикажет долго жить подрастающему молодому поколению россиян.
конец