И еще… — его улыбка растянулась до ушей. — Вам следует заучить значительно больше итальянских слов.
Она почувствовала, как предательски запылали ее щеки.
— Все это, разумеется, мне стоит учесть. Спасибо вам за помощь.
— Могу при случае преподать вам парочку уроков.
Во взгляде ван Клеве читалась такая неприкрытая издевка, что Алейдис захотелось пнуть его по голени. Но вместо этого она улыбнулась в ответ.
— Ну тогда, полагаю, мне не стоит отказываться от такого щедрого предложения.
Он замолчал, не зная, что еще ей сказать. Алейдис испытала приступ предательской радости, что ей удалось перехватить инициативу.
— Я благодарю вас за готовность немного поучить меня итальянскому. Я уверена, что вы также сможете просветить меня относительно таверн, трактиров, борделей и тому подобных заведений.
Она услышала сдавленные смешки подмастерьев. Но под ее строгим взглядом они осеклись и, склонившись над столом, принялись пересчитывать полученные монеты и складывать их в шкатулку.
Полномочный судья недоуменно поморщил лоб.
— Вы хотите, чтобы я это вам рассказал?
— Если только не боитесь утратить преимущество, если поделитесь со мной этими сведениями. Это ведь в моих интересах. Не могу же я допустить, чтобы вы пустили слух, что в вашей конторе обслуживают клиентов гораздо лучше и предоставляют им куда больше услуг, чем в моей.
Он презрительно скривил губы.
— А ваша репутация добропорядочной вдовы не пострадает от того, что узнаете скабрезные словечки и выражения, от которых даже закоренелые преступники краснеют, как невинные девы?
— Нисколько, господин ван Клеве. К тому же нет нужды пересказывать все, что красотки нашептывают вам на ухо, пока вы с ними развлекаетесь. Мне вполне достаточно тех сведений, которые позволят мне сносно отвечать на вопросы итальянцев. Поскольку у меня нет намерения самой предлагать услуги, На которые вы намекаете, не думаю, что мне стоит сильно беспокоиться о своей репутации.
Впервые с момента их знакомства она увидела перед собой человека, который не знал, куда себя девать от смущения. И тем не менее он нашел в себе силы улыбнуться.
— А вы говорите на других языках, госпожа Алейдис?
Она холодно улыбнулась ему в ответ.
— Я владею франкским, на котором говорят на севере и юге Франконии, и английским. Отец учил меня этим языкам с колыбели. Конечно, я знаю не все известные наречия, но могу довольно сносно объясниться на обоих языках. По крайней мере, я знаю их лучше, чем итальянский, которому Николаи начал учить меня не так давно.
— А что насчет нидерландских наречий? Северных?
Она покачала головой.
— Я говорю по-фламандски, — подал голос Тоннес, хотя его никто не спрашивал.
Алейдис деликатно откашлялась. Под ее долгим строгим взглядом, который был красноречивее всяких слов, парень смущенно потупил взор. Ван Клеве снова скривился.
— Вам и правда следует нанять наставника, если вы не хотите, чтобы ваша меняльная контора в обозримом будущем прогорела.
— Я думала, что только что это сделала, — парировала Алейдис, нарочито захлопав ресницами.
Судья поднял руки, точно принимая на себя атаку.
— Это слишком сложно и хлопотно. У меня просто нет времени.
— Я очень прилежная ученица, господин ван Клеве, я быстро учусь.
Алейдис знала, что загнала его в ловушку. И теперь он был вынужден защищаться. Конечно, ни при каких обстоятельствах она не собиралась брать уроки иностранных языков у него, как и у кого бы то ни было. И прекрасно понимала, что и он это знает. Тем не менее для разнообразия не мешало закрепить успех. Вот почему она не смогла удержаться от еще одного выпада.
— Ну что ж, если вы не состоянии этого сделать, придется нанять какого-нибудь ученого мужа из университета. Пусть он просветит меня насчет того, как расписывать прелести блудниц на всех известных наречиях.
Он нахмурился и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. Алейдис показалось, что она снова услышала имя Цирцеи. Но не успела она об этом подумать, как снова вошли два посетителя, по их наречию можно было предположить, что они приехали из Нюрнберга. Это событие позволило ван Клеве сменить тему.
— Госпожа Алейдис, как я уже говорил, вскрылись новые обстоятельства нашего дела. Поскольку они не предназначены для посторонних ушей, будет лучше, если мы отправимся в более тихое и укромное место.
На этот раз настала ее очередь насмешливо поднять брови.
— Не вы ли несколько минут назад беспокоились о том, что желание расширить словарный запас ради блага клиентов может плохо сказаться на моей репутации? — Она покачала головой. — Тогда спросите себя, какое впечатление ваше предложение должно было произвести на этих двух господ. — Она любезно улыбнулась двум купцам. — Следуйте за мной в кабинет, господин ван Клеве, но оставьте двери открытыми, чтобы о нас не подумали чего дурного.
Она вошла первой и быстро села за стол, который, по ее замыслу, должен был стать естественной преградой между ними. Но ван Клеве вопреки ее ожиданию, не сел в кресло напротив, а подошел к застекленному окну у нее за спиной. Так он стоял какое-то время и молча смотрел на улицу. Алейдис затылком почувствовала жар.
— Так что вы хотели обсудить со мной, господин ван Клеве?
— Как Николаи вообще выносил ваш острый язык?
Судья шагнул, встав к ней почти вплотную, от чего жар в затылке усилился, как и чувство овладевшей ею тревоги.
— Будь я на его месте, я бы настоятельно рекомендовал вам его укоротить, если не хотите однажды и вовсе его лишиться.
— Это, стало быть, вы мне его укоротите?
Она надеялась, что он не заметил, как хрипло прозвучал ее голос. Сердце забилось еще сильней, когда он наклонился к ней, приблизив лицо к ее уху. Она почувствовала, как его кудри щекочут ей щеку, а по коже гуляет легкий ветерок от его дыхания.
— Как я уже говорил, госпожа Алейдис, вам лучше не спрашивать, если не хотите знать ответ. И к этому добавлю еще один совет: не стоит бросать мне вызов, потому что последствия могут оказаться для вас плачевными.
Хотя ее охватила легкая паника, она заставила себя дышать ровно и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более невозмутимо.
— Так вы считаете, что превосходите меня, господин ван Клеве?
— Тысячекратно, госпожа Голатти, — ответил он, не удосужившись убрать голову от ее уха. — У меня хватит порядочности, чтобы не использовать в своих интересах скорбящую вдову. Однако будьте уверены, что я без колебаний поставлю вас на место, если вы встанете у меня на пути. Раз уж ваш муж не счел нужным это сделать. — Он выдержал небольшую паузу. — Вероятно, он был снисходителен к вам. Возможно, слишком снисходителен, что явно не пошло вам на пользу. Но не стоит ждать такой снисходительности от меня, госпожа Алейдис.
Его голос звучал низко и хрипло. Он обволакивал ее, как вязкий теплый мед. Она осторожно вздохнула, и в нос ей ударил его резкий мужской запах.
— Вы угрожаете мне?
— Я предупреждаю вас. Не играйте с огнем, который вы не можете контролировать. Этим вы погубите не только свою душу.
Она лихорадочно размышляла, как ей ускользнуть от его всепоглощающей близости.
— Я никогда не играю с огнем. Прекратите нести бред.
Что-то в ее сдавленном тоне, казалось, снова заставило его задуматься, и он действительно выпрямился, так что чары, овладевшие ею на мгновение, рассеялись.
— Ну хорошо.
Как ни в чем не бывало он обошел стол и сел на стул. Какое-то время он просто смотрел на нее, а потом тихонько откашлялся.
— Успокойтесь, госпожа Алейдис, по-моему, вы слишком бледны.
Она обожгла его гневным взглядом.
— Не оттого ли, что вы только что попытались перекрыть мне воздух?
Неужели?
Он выглядел удивленным и даже немного обеспокоенным, но это только больше разозлило ее.
— Разве вы не этого хотели?
— Я хотел указать вам ваше законное место. В мои намерения не входило душить вас.
Алейдис сердито посмотрела мимо него на какую-то точку на стене.
— Поверьте, я говорю правду, — ван Клеве пытливо посмотрел в лицо собеседнице. — Так что отнеситесь к моему предупреждению со всей серьезностью, ибо я не намерен, всякий раз открывая рот, стелить вам соломку. Я понимаю сложную ситуацию, в которой вы оказались. Вы недавно овдовели и имеете полное право оплакивать потерю и пытаться удержаться на плаву, чтобы быть достойной наследия покойного супруга. Однако если вы, осознанно либо по недомыслию, пересечете определенную черту, не ждите, что я не отреагирую соответствующим образом. Вам нужно многому научиться, а я не самый терпеливый учитель.
Алейдис тяжело вздохнула, потому что ее горло снова сжалось под его пристальным взглядом. Она понятия не имела, почему он так пугает и одновременно завораживает ее, и ей было стыдно. Со смерти Николаи прошло совсем немного времени, и ей казалось неправильным заглядываться на других мужчин.
— Так что вы хотели со мной обсудить? Вы говорили о каких-то новых обстоятельствах.
По лицу ван Клеве было видно, что он собирался добавить что-то еще к уже сказанному, но, на ее счастье, передумал.
Я хотел бы предварить свои умозаключения вопросом и прошу вас не воспринимать его как оскорбление.
Алейдис быстро кивнула, и он продолжил.
— Насколько вы уверены в том, что убийцей не может оказаться кто-то из его, а значит, и из вашей семьи?
Если вспомнить, в какую ярость пришел Андреа, когда огласили последнюю волю Николаи, она была не настолько удивлена этим вопросом, как мог предположить ее собеседник.
— Как вы, наверное, знаете, брат Николаи рассчитывал на львиную долю наследства и был не слишком доволен тем, как все вышло на самом деле.
— Вы подозреваете деверя?
Алейдис заколебалась.
— Не исключено, что в порыве гнева он мог напасть на Николаи.
— Но не спланировать убийство и замаскировать его под самоубийство?
Она неуверенно пожала плечами.