— Катрейн!
Алейдис тоже поднялась, чтобы остановить подругу, но та уже вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь. Преодолев секундное замешательство, Алейдис последовала за ней, но, распахнув входную дверь, отпрянула. Прямо перед ней стоял Винценц ван Клеве, который уже поднял руку, собираясь постучать. Он взглянул на нее, и в его и без того мрачном взгляде появилось что-то угрожающее.
— Госпожа Алейдис, — он прошел в дом, не дожидаясь приглашения. — Мне нужно с вами поговорить.
Удивленная его тоном и все еще не пришедшая в себя от обвинений Катрейн, она закрыла дверь на засов и повернулась к Винценцу, который замер посреди меняльной конторы. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, а в горле застрял комок.
— Ну, говорите! Зачем пожаловали? Тоже хотите обвинить меня в ненадлежащем поведении? Сегодня вы в этом не одиноки, так что можете не сдерживать себя.
Брови ван Клеве поползли вверх.
— Понятия не имею, о чем это вы. Просто хочу задать несколько вопросов и ожидаю, что вы ответите на них правдиво.
И все же его взгляд был настолько грозен, что Алейдис невольно сделала полшага назад.
— Когда это я отвечала вам неправдиво?
— Надеюсь, ради вашего блага, что никогда, госпожа Алейдис. Однако сегодня я узнал кое-что, что может поставить под сомнение все, что когда-либо было сказано между нами. Поэтому вы окажете себе услугу, если немедленно расскажете правду.
— Госпожа, что-то случилось?
В дверях задних покоев, видимо, привлеченный гневным голосом судьи, появился Зимон. За его спиной маячил Вардо, взиравший на гостя с той же озабоченностью и настороженностью.
— Вы двое, стойте на месте! — повелительно крикнул Винценц слугам, подняв руку, и вновь обратился к Алейдис. — Имеется ли у вас коричневое или черное платье и чепчик того же цвета?
Она посмотрела на него ничего не понимающим взглядом.
— У меня есть платья и чепчики всех возможных цветов.
— Надевали ли вы одно из них, когда три или четыре недели назад искали Бальтазара, чтобы заказать ему убийство мужа?
— Эй, да как ты смеешь! — Вардо выскочил из-за спины Зимона и бросился к Алейдис, но тут же отпрянул назад, когда Винценц выхватил короткий меч.
— Назад, я сказал! Госпожа Голатти, отвечайте!
Алейдис пораженно перевела взгляд с оружия на лицо Винценца. Он впился в нее глазами, и ни один мускул на его лице не выдавал того, что им движет.
— Я заказала Бальтазару убийство мужа? Как вы себе это представляете, во mg всего святого? Я никогда не встречала этого человека и даже не подозревала о его существовании. Вы из ума выжили! — Ее голос дрожал от изумления и гнева.
— Значит, это не вы та женщина со светлыми волосами, которая вручила ему кошелёк с серебряными монетами и пообещала еще, после чего он хвастался среди дружков, что скоро разбогатеет?
— Нет же, я этого не делала, — ответила она, обхватив щеки ладонями. — И кто вам только сказал такое?!
Винценц, казалось, был тронут ее реакцией и немного смягчил тон.
— Сегодня я узнал, что три или четыре недели назад с Бальтазаром была замечена блондинка прелестной наружности и в дорогой одежде. Она была одна, но при себе держала довольно большой мясницкий нож, вероятно, для защиты. На тех, кто это наблюдал, зрелище произвело неизгладимое впечатление, настолько разительным был контраст между миниатюрной фигурой и огромным ножом. Вряд ли вы станете отрицать, что эта женщина вполне подходит под ваше описание, госпожа Алейдис.
Она возмущенно вскинула голову.
— В Кельне сотни, а может быть, тысячи женщин, которые подходят под это описание. Вы дейст, вительно верите, что я способна на такой ужасный поступок?
— Во что я верю или не верю, здесь не обсуждается. Я должен основывать свое расследование на доказательствах и свидетельских показаниях.
Она тяжело перевела дух.
— Вы говорите так, как будто вам очень хочется доказать, что я виновна в смерти Николаи.
Повисла долгая, неловкая пауза, которую прервал шумный вздох ван Клеве.
— Нет, это не так, госпожа Алейдис. Наоборот. Мне… мне было бы очень жаль так ошибиться на ваш счет.
Его взгляд потеплел, а вот она, напротив, почувствовала легкое подташнивание.
— Я не нанимала Бальтазара убить Николаи. Я была счастлива рядом с мужем. Он был добр ко мне, и даже если это означало, что я пребывала в иллюзии, мне жилось в ней намного счастливее, чем сейчас. Я никогда не желала его смерти. Она не принесла мне никакой пользы, а только море проблем, которые я могу разрешить, лишь принимая решения, которые могут пойти во вред моей семье и добрым друзьям.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, но не смогла удержать несколько слезинок, которые скатились по щекам. Со слоновьей грацией ван Клеве взял ее за руку и провел к скамье, стоявшей у меняльного стола.
— Сядьте, вы вся дрожите.
— А вы удивлены? — Она стряхнула его руку. — Думаю, будет лучше, если вы покинете этот дом прямо сейчас.
— Я бы так и сделал, если бы нам не нужно было искать убийцу.
Не спрашивая разрешения, он уселся рядом с ней, и тут же оба слуги подошли к ним поближе, бросая настороженные взгляды на судью. Но поскольку он сел в некотором отдалении, они, вероятна не увидели причины вмешиваться. Винценц прислонился к стене и некоторое время смотрел в потолок.
— Откуда вам вообще стало известно о таинственной женщине, которая искала Бальтазара? — прервала молчание Алейдис.
— Из двух надежных источников. Они вращаются в тех же кругах, что и Бальтазар.
— Люди из преступного мира?
Боковым зрением он уловил, как от удивления широко раскрылись ее глаза.
— Не совсем. Они работают в доках, на одном из грузовых кранов. Многое видят и слышат. Они надежные ребята, и у меня нет оснований сомневаться в их словах.
— Так может, они говорили правду?
От этого замечания Зимона Алейдис чуть не подпрыгнула на месте. Слуга слегка склонил голову, поймав холодный взгляд судьи, а потом продолжил:
— Возможно, кто-то пытался выдать себя за нашу хозяйку. В Кельне действительно полным-полно блондинок. Пусть они и не такие красавицы, как госпожа Алейдис.
Цвет волос точно разглядеть не удалось. То ли светлые, то ли золотисто-каштановые.
— И все же вы сразу заподозрили меня? — наморщила лоб Алейдис.
— Я должен был исключить ту версию, которая напрашивалась сама собой. — Ван Клеве перевел взгляд на потолок. — Возможно, я немного перегнул палку.
— Возможно?
— Если извинения уместны, я готов их принести.
— Я принимаю ваши извинения, господин ван Клеве.
— Вот и славно, — кивнул он. — На днях мы говорили о том, что, возможно, именно госпожа Гризельда подтолкнула вашего мужа к созданию подпольного королевства.
— Подтолкнула?
— Не исключено, что она принесла в качестве приданого первый камень для фундамента, на котором было воздвигнуто это королевство.
— Вы подозреваете семейство Хюрт? — Алейдис задумчиво постучала пальцем по губам. — Я тоже, по крайней мере с тех пор, как мы побывали у Арнольда. Значит, вы хотите сказать, что, когда Николаи женился на Гризельде, ее семья уже вела дела с преступным миром? — Она призадумалась. — Если не ошибаюсь, это был 1394 год По времени, кажется, все совпадает. Влияние на Совет Николай приобрел, правда, годом позже.
— Вы всегда говорили, что жестокость и обман не были присущи его природе. Возможно, он обманывал вас-, но вы многие годы знали его только с лучшей стороны. Если бы все это Выло неправдой, ваш отец рано или поздно что-нибудь заподозрил бы. Так что идея, что не он изначально стоял у создания подпольного королевства, не лишена смысла. Хотя и у него явно были амбиции, иначе он не смог бы так успешно заниматься своим ремеслом. Женитьба на женщине из богатой, влиятельной семьи была ему на руку. С другой стороны, семья Хюрт выбрала ломбардца из множества других претендентов на руку Гризельды. Возможно, он был именно тем, кто им нужен. Перспективная меняльная контора, чьи возможности они могли бы использовать в собственных целях. В конце концов, они внесли немалую лепту в свержение старого Совета.
— Но все это домыслы, — с сомнением заметила Алейдис.
— Которые вносят ясность, почему ваш муж являл миру и вам столь разные личины.
Ненадолго воцарилось молчание. Алейдис по пыталась сопоставить услышанное с тем, что уже знала.
— Как вы думаете… — начала она, но вдруг замолчала.
— Что вы хотите спросить? Продолжайте.
— Возможно, вы сочтете меня чересчур наивной, поскольку я все еще тешу себя надеждой, что мой муж не был воплощением зла… — Поймав на себе нетерпеливый взгляд судьи, она вздохнула. — Как вы думаете, если судить по поведению Николаи, был ли он счастлив в своем подпольном королевстве? По-моему, нет. Катрейн убедила его изменить завещание в мою пользу. Это было очень необычное решение. Вы сами говорили, что ему было кому передать дело, даже если исключить Андреа. Если Николаи решил возложить всю ответственность на меня, то он наверняка знал, что я никогда не соглашусь продолжить его незаконный промысел. Конечно, он понимал, что рано или поздно я разберусь с тем, как вести дела в меняльной конторе. В конце концов, я долгое время помогала отцу и многому научилась. Но он должен был знать, что я никогда не смогу вымогать деньги за покровительство или навязывать займы. И я никогда не пойду на то, чтобы подкупить члена Совета деньгами или обещаниями.
Она перевела взгляд на слуг.
— Зимон, Вардо, возвращайтесь к работе. Нечего тут торчать и присматривать за мной!
— Вы уверены, госпожа? — с сомнением спросил Зимон.
— Я не причиню вашей госпоже вреда, так что делайте то, что она вам велит, — сказал Винценц, улыбнувшись. — Но в крайнем случае она всегда может кликнуть вас на помощь, не так ли?
— Это не смешно, — нахмурилась Алейдис.
— Я и не собирался шутить.
Когда слуги удалились, он продолжил:
— Значит, вы тешите себя надеждой, что Николаи изменил свою последнюю волю, чтобы вы разорвали его связь с преступным миром?