Алейдис понимала, как этот шаг скажется на ее положении в городе.
— Знаете что, — госпожа Альба, я не настолько глупа, чтобы отказать вам в этой просьбе.
— Брунгильда — замечательная девочка. И только представьте себе, сколько пользы вы извлечете из того, что Урзель и Марлейн так навострятся орудовать иглой и ниткой, что вскоре можно будет отличить мак от бабочки.
— Брат и об этом вам рассказал?
— Мой брат не такой толстокожий, каким пытается казаться. Кроме того, его греет мысль, что ему же придется обучать вас владению кинжалом, ведь этим могу заняться я. Однажды он научил меня. Правда, я тогда была гораздо моложе, чем вы сейчас, а он — чтобы вы знали — на два года младше меня. Его всегда заботила моя безопасность, как сейчас заботит ваша.
— Неужели?
Замечание Альбы Алейдис сочла довольно двусмысленным и неприличным.
— Он просил передать, что вам нужно больше практиковаться, чтобы в следующий раз никто не смог обезоружить вас так легко, как это сделала госпожа Катрейн.
Румянец на щеках Алейдис вспыхнул с новой силой, и она даже отвернулась, чтобы скрыть от Альбы свое смущение.
— Скажите, как поживает ваш деверь? Тот несчастный купец. Винценц сказал, что его сильно ранили.
И голос, и лицо Альбы выражали искреннее сострадание, так что Алейдис решила сменить гнев на милость.
— Мой деверь очень плох. Он потерял глаз, а огромная рана на голове пока так и не зажила. Мастер Йупп, банщик, и доктор Бурка сошлись во мнении, что Андреа понадобится много времени, чтобы восстановить здоровье. И то если в глазнице не разовьется гангрена.
— Какой ужас! Он ведь пытался помочь вам, да?
— Он хотел помешать Катрейн покончить с собой. Теперь мы можем только молиться за него.
— О да, конечно, я тоже помяну его в своих молитвах.
Альба на мгновение замолчала, но потом снова попыталась улыбнуться, вероятно, желая отвлечь Алейдис от грустных мыслей.
— А теперь давайте решим, когда мы можем встретиться и обсудить все, как полагается. Может быть, в воскресенье? Я бы могла заглянуть к вам после мессы, если вам удобно.
Поддавшись внезапному душевному порыву, Альба сделала два шага, отделявшие ее от Алейдис, и тепло обняла ее.
— Вы не одиноки в этом мире, Алейдис. Возможно, сейчас вы ощущаете себя именно так, но знайте, что это чувство перестанет довлеть над вами, как только сами того захотите. А сейчас мне пора идти. Клевин, — подозвала она слугу, — пойдем, у меня еще есть дела. А вам, Алейдис, всего доброго и до встречи в воскресенье.
Немного растерявшись, Алейдис попрощалась с некоторым опозданием и еще стояла какое-то время, провожая взглядом стройную черную фигуру, которая энергичным шагом удалялась со двора.
И когда Альба исчезла за воротами школы, она опустила глаза на шкатулку, которую сжимала в руках.
— Ну что ж, Зимон, пора и нам домой.
Шагая впереди верного слуги, Алейдис пыталась придать походке и выражению лица ту же решительность, которую мгновением ранее наблюдала у сестры полномочного судьи. Всю дорогу домой она размышляла о том, как странно вкладывается ее жизнь. Впереди ее ждало еще много неизведанного. Вот теперь к ней в подруги напросилась Альба ван Клеве, которая, казалось, жаждет познакомиться с ней поближе. Однако Алейдис сомневалась, что у нее самой быстро возникнут дружеские чувства к этой женщине. Не потому, что ван Клеве враждовали с Николаи. Случившееся пошатнуло ее веру в людей, и она не знала, сможет ли когда-либо снова кому-то доверять. Осознание того, что внешнее впечатление, которое производит человек, может разительно отличаться от того, каков он внутри, заставило ее усомниться в собственной способности судить о людях. И конечно, должно пройти немало времени, прежде чем жизнь в ее доме вернется в прежнее русло. Содеянное Катрейн ударило не только по ее дочерям. Все слуги были в ужасе оттого, что сотворила дочь Николаи. Вардо, вероятно, переживал эту трагедию острее всех. Его мучила совесть, что именно его брат был нанят Катрейн для убийства Николаи. Слуга ворчал больше обычного, почти ни с кем не разговаривал и старался не попадаться хозяйке на глаза. Алейдис понимала это, но ей хотелось, чтобы и он понял: она не винит его за преступления брата. Но единственное, что она могла сделать, это продемонстрировать ему, что по-прежнему ценит его и доверяет ему.
Когда они дошли до Глокенгассе, Зимон махнул рукой в сторону соседнего дома, у ворот которого двое рабочих разгружали телегу с булыжниками и обожженным кирпичом.
— Гляньте-ка, сороки слетелись. Как хорошо, что толстуха Эльз не видит. А то будет потом всем рассказывать всякие бредни. Однажды поганый язык ее погубит, говорю вам, госпожа.
Взглядом Алейдис проследила за его рукой, и по ее спине побежали мурашки. В прошлый раз Марлейн насчитала четырех сорок, и в их доме случились четыре смерти. По крайней мере, если не сбрасывать со счетов Руфуса и курицу. Она решительно тряхнула головой. Поверить в суеверные бредни поварихи? Это было для нее слишком.
— Эльз много болтает, когда день длинный и ей нечем заняться. Не стоит обращать на нее внимание.
— А что вы будете делать с кинжалом и кольцом?
Алейдис взглянула на шкатулку в руке, а потом снова на добродушного евнуха.
— Пока не знаю. Возможно, сложу в один из сундуков Николаи. Пусть хранятся там до поры до времени.
— В тот, что со странным буквенным замком? — Отличная идея, Зимон. Я, пожалуй, вообще не буду в него залезать.
Довольная этим решением, она слегка улыбнулась, но тут же напряглась, когда из дома донеслись сердитые детские крики и ругань и беспомощные причитания Герлин. Вздохнув, она взяла шкатулку под мышку и, подобрав юбки, поспешила в дом.
ОТ АВТОРА
Дорогие читатели и читательницы!
После выхода в 2016 году шестого и последнего тома моей серии исторических романов об аптекарше Аделине я получила (и продолжаю получать) многочисленные письма от ее поклонников с просьбой не отправлять Аделину «на пенсию». Однако в то время издательство уже планировало начало новой серии. Я обещала тем, кто переживал за Аделину, что им понравится и моя новая героиня, Алейдис де Брюнкер, и не только потому, что она тоже живет в Кельне.
Я надеюсь, что эта серия мне удалась. История Кельна — настоящая сокровищница для романистов, поэтому мне не хотелось так быстро расставаться с этим городом. События, которые разворачиваются в новой серии романов, произошли немногим позже описанных в последнем томе «Аделины». Благодаря этому вы, уважаемые читатели, можете заглянуть, пусть и одним глазком, в будущее неспокойного семейства.
Кроме того, я позволила себе более подробно рассмотреть судьбы некоторых второстепенных персонажей прошлых книг. Например, Эльзбет, некогда публичная женщина, которая успела стать за это время хозяйкой борделя «У прекрасной дамы» и поднять его репутацию на недосягаемую высоту. Впервые это гнездилище порока упоминается в книге «Смерть в публичном доме». У этого дома существует реальный прототип в истории: публичный дом Sconevrowe («Прекрасная дама») на улице Швальбенгассе в районе Берлих, который пользовался дурной славой, впервые упоминается в хрониках в 1286 году.
У других мест, таких как университетская школа фехтования, также имеются исторические аналоги. Меня не перестает восхищать кредитная и залоговая система позднего Средневековья, а также мир меняльных контор, который был тесно связан с ней. Развитие этой системы на протяжении многих веков привело к становлению современной банковской и страховой системы. На это указывают нам многие термины. Например, слово «банкрот», которое происходит от термина «banca rotta». Когда итальянские менялы были не в состоянии платить по счетам, они разбивали столы или скамьи, на которых вели свое дело. Об этом также вскользь упоминается в романе.
В своих исследованиях я постоянно натыкаюсь на интересные и необычные детали, например, на то, что в позднем Средневековье уже было известно множество различных типов замков и запорных механизмов. В итальянском манускрипте 1420 года приводится иллюстрация замка для писем с шестью регулируемыми кольцами. Я встретила упоминание о нем чисто случайно во время поиска совершенно другой информации и сочла эту деталь такой увлекательной, что решила включить похожий предмет в свой сюжет. И кто еще, кроме таинственного ломбардца Николаи Голатти, мог владеть таким сложным по тем временам механизмом?
Запись в кельнской городской хронике об изгнании евреев из города послужила толчком к развитию фабулы настоящего романа. 16 августа 1423 года Городской совет Кельна принял решение не продлевать евреям разрешение на проживание, которое выдавало им каждые десять лет, и, таким образом, изгнать евреев из города 1 октября 1424 года «up ewige tzyden»[17] [Питер Фукс. Хроника истории города Кельна, том 2: с 1400 года до наших дней. Кёльн: Гревен Верлаг, 1991]. Однако у этого решения Совета не было никаких очевидных оснований. Это сразу же побудило мое воображение искать собственные причины и вплетать их в сюжет романа.
Николаи Голатти, как вы, наверное, заметили, сегодня назвали бы «мафиози». Его подпольное королевство имеет много общество с современными мафиозными структурами. Взяточничество, мошенничество, рэкет возникли не вчера, их корни следует искать в далеком прошлом. Мне показалось особенно интересным столкнуть молодую и поначалу ничего не подозревающую вдову Николаи Голатти именно с этими неприглядными аспектами его жизни. Как она отреагируем на это? Что будет делать? Как ей удастся принять эту ужасную правду о том, что ее муж жил двойной жизнью? Как видите, я хотела создать не вторую Аделину, а что-то новое, по-своему захватывающее. Хотя эта книга также посвящена убийству и семейным перипетиям, мне было важно расставить акценты совершенно иначе, и я надеюсь, что вы полюбите Алейдис, и так же сильно, как когда-то любили Аделину. То, что история Алейдис де Брюнкер на этом романе не заканчивается, бесспорный факт. Тем не менее я попыталась сделать его концовку интересной и в то же время намекнуть на дальнейшее развитие истории, чтобы вы, мой дорогой читатель, сгорали от любопытства.