Лас Вегас. Наши дни…
Дуглас, Бродди и Лисовский сидели в зале оперативного центра управления ФБР Лас Вегаса, куда стекалась вся информация от местных подразделений, и просматривали сообщения из Альбукерке. Центр был оборудован по последнему слову техники и давал возможность получать данные даже с космических спутников. Десятки разнообразных экранов и табло светились на стенах зала. Голос диктора громко сообщал последние новости. И всего лишь несколько сотрудников за пультами и мониторами управляли всем этим безотказно действующим механизмом.
— Кажется, мы нашли, то, что искали… — сказал Дуглас, указывая на ответ налоговой службы, о происхождении состояния владельцев поместья Сан-Себастьян супругов Ромащук, ранее проживавших в Одессе и переехавших на постоянное место жительства в США в тысяча девятьсот девяносто первом году. — Они контролируют несколько счетов в банках Швейцарии и Австрии. — продолжил он. — Сколько на них лежит, неизвестно, но судя по полученным за последние десять лет с них суммам, достаточно, чтобы купить статую Свободы в придачу с Белым домом и Капитолием. Кроме того, они депонировали более полутоны золота в слитках и другие драгоценности в ряде банков Калифорнии и Техаса.
Бродди передал Дугласу еще одно сообщение. Прочитав его, тот усмехнулся.
— Похоже, наши коллеги из России господа Федоров и Черкашин решили взять поместье Ромащуков штурмом. На помощь к ним в Альбукерке прибыли еще два сотрудника консульства.
— А Смирнову там не обнаружили? — спросил Лисовский.
— Пока нет… — качнул головой Бродди. — Мы навели на поместье аппаратуру одного из наших спутников и внимательно его изучаем. Следов ее пребывания пока не нашли.
— Может быть, ее уже ликвидировали? — предположил Лисовский. — По рассказам шерифа, владельцы поместья Сан-Себастьян лихие ребята и револьверы у них в карманах надолго не задерживаются.
— А вот этого мне бы очень не хотелось! — поморщился Дуглас. — Мне мисс Смирнова нужна только живой. Мертвая она потеряет для нас девяносто процентов своей ценности.
Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…
Достав ногами дно, Федоров оттолкнулся от него и, вынырнув из жидкости, судорожно и глубоко вздохнул. Кругом стояла колющая глаз темнота. Было очень холодно. Оглянувшись вокруг, он различил в темноте силуэт еще одного человека. Пистолет при падении выпал из его рук, и теперь он был безоружным. «Кто это, друг или враг?» — подумал Федоров, но человек вдруг повернулся лицом к лунному свету, и он узнал Андрея. Они поплыли навстречу друг другу и, встретившись у покрытой липкой слизью стенки, обменялись рукопожатиями. Едва Федоров открыл рот, чтобы спросить Андрея, как им теперь отсюда выбираться, сверху раздался негромкий насмешливый голос.
— Ну что голуби, приплыли! Не надоело на пузе по нашим цветам ползать?
Вслед за голосом наверху зажглись фонари и осветили яму, в которой очутились Федоров и Андрей. Ее стены были покрыты толстым зеленовато-белым налетом, а жидкость, в которой они плавали, оказалась гниющими пищевыми отходами. Из-за края ямы осторожно выглянула голова человека, а затем, осмелев, нависла над ней по самые плечи.
— Эй вы, караси безмозглые, — крикнул он. — понравилось в дерьме плавать?
В яму спустились две веревки, и тот же человек очень внушительно приказал.
— Выходить по одному. Руки держать на виду. В героев играть не советую, а то в этой яме так плавать и останетесь.
Федоров, взявшись за веревку, с усилием подтянулся на руках. Когда он выбрался из ямы, несколько пар рук схватили его и повалили на траву. Затем связали руки за спиной и, сорвав с лица маску, надели на голову большой пыльный мешок. Через несколько секунд рядом с ним в таком же положении оказался и Андрей. Фонари тут же погасли, и в наступившей темноте стал слышен работающий на холостых оборотах двигатель автомашины. Несколько человек окружили, лежащих на земле Федорова и Андрея, и чей-то голос приказал.
— Нечего с ними церемонится. Ведите к машине. Поедем в карьер…
Андрей почувствовал, как его поднимают с земли и ставят на ноги. Затем в спину ему уперся ствол автомата, и кто-то с угрозой произнес.
— А ну шагай вперед, пока яй… не отстрелил!
Андрей услышал, как рядом с ним поставили Федорова и они, касаясь друг друга плечами и спотыкаясь на неровной земле, пошли на звук работающего двигателя. Ноги Андрея вдруг стали ватными, и он почувствовал, как к горлу подступил комок. «Неужели все!» — с ужасом подумал он. Их уже усаживали на заднее сидение машины, когда где-то вдалеке раздался возглас.
— Погодите!..
Андрей услышал торопливые шаги и к машине подбежал невидимый человек.
— Погодите… — повторил тот еще раз, и было слышно, как подбежавший с трудом переводит дыхание. — Им падре хочет напоследок отпущение грехов дать, а то не по-божески получается. На, тот свет, и без благословения.
Голос в темноте грубо выругался.
— Твою м… а какая разница в рай они или в ад попадут!
Подбежавший возразил.
— Лично мне все равно, но старика уважить надо.
Голос в темноте хмыкнул.
— Ладно… пусть потешится, а то все равно теперь до утра не заснет.
Андрея вытащили из машины и вместе с Федоровым повели обратно. По его ощущениям, они миновали дворик перед таунхаусом, поднялись на крыльцо и через главный вход вошли в дом. Затем их провели на второй этаж и, открыв дверь, втолкнули в какую-то комнату. Они в нерешительности остановились, не зная, что им делать дальше.
— Развяжите, их… — послышался вдруг дребезжащий старческий голос.
Направление, откуда он исходил было трудно определить, и Андрею казалось, что голос приходит со всех сторон.
— Но падре… еще сбегут? — попробовал возразить кто-то стоящий сзади Андрея.
— От меня не сбегут. От меня только одна дорога… на небеса! — со смешком успокоил засомневавшегося старик.
Андрей почувствовал, как его руки освободили от веревки, а с головы стащили душный пахнущий мочой и гнилой картошкой мешок. В глаза ему ударил сноп яркого света, и Андрей непроизвольно зажмурился. Когда через несколько секунд он с трудом смог осмотреться, то увидел, что находиться в большой, обклеенной старыми выцветшими обоями комнате. На стенах комнаты висело множество икон, начиная от самых простых в деревянных самодельных рамках и кончая громадными многоцветными полотнами, заключенными в позолоченный багет. Помимо люстры комнату освещало также множество свечей, и в ней стоял тяжелый и приторный запах церковного ладана. Пол, комнаты был устлан пестрыми коврами, а из мебели в ней находилась только большая двуспальная кровать с горой подушек у изголовья. С нее на Андрея и Федорова, с любопытством и неприязнью смотрело морщинистое старческое лицо.
Какое-то время в комнате было тихо, затем старик вытащил из-под одеяла руку и, взмахнув ею, приказал, окружающим Андрея и Федорова пятерым крепким мужчинам, одетым, в темно-серые спортивные куртки с эмблемой «Пума».
— А вы, соколики, сходите, погуляйте, мы здесь одни побалакаем.
Не сказав ни слова, мужчины один за другим вышли в коридор.
— Мы здесь за дверью постоим… — сказал тот, кто выходил последним.
Старик казалось, не обратил на эти слова никакого внимания. Его взгляд был по-прежнему прикован к стоящим у двери пленникам, которым он как бы старался заглянуть в душу.
— Ну, зачем пожаловали ко мне гости дорогие? — откинувшись на подушку, наконец, вкрадчивым голосом спросил он.
Откашлявшись, Андрей сделал шаг вперед.
— Извините сэр, насколько я понимаю, мы имеем дело с хозяином этой усадьбы? — вежливо спросил он.
Старик скромно отмахнулся.
— Да какой я хозяин… так… управляющий.
— Но в вашей власти, отпустить нас или передать полиции? — снова спросил Андрей.
С усмешкой глядя на него, старик вдруг ответил по-русски.
— Я вот что думаю, соколики… извините, что так вас называю. По-моему, вы такие же американцы, как я житель острова Борнео. Так что давайте родимые говорить начистоту.
Андрей смущенно переступил с ноги на ногу и бросил встревоженный взгляд на Федорова. Тот сделал ему знак помолчать.
— Вы правы… — вступая в разговор, ответил он старику. — Но для начала я предлагаю представиться, а затем уже перейти к деловому разговору.
Старик в знак согласия кивнул.
— Я являюсь… — начал с себя Федоров. — советником по культуре российского консульства в Нью-Йорке. Зовут меня Федоров Дмитрий Николаевич. Это… — показал он на Андрея. — сотрудник Секретариата ООН Черкашин Андрей Станиславович. А с кем мы имеем честь, говорить?
Старик снова в усмешке раздвинул полоску рта.
— Ух, как грозно звучит! — с притворным удивлением воскликнул он. — Видать сурьезные люди ко мне на переговоры пожаловали. — в глазах старика зажглись холодные огоньки. — Только что мне господа с вашими титулами делать, ума не приложу. Ж… свою ими подтереть что ли? — он смачно плюнул густой зеленоватой слюной на пол и затем повысив голос добавил. — Ну а меня в отличие от вас можно по-простому звать… «Падре»!
— Очень приятно… — Федоров наклонил голову.
Немного помедлив, Андрей сделал тоже самое.
— Вы очень точно заметили. — продолжил Федоров. — Мы действительно прибыли к вам на переговоры.
Старик покачал своей седой головой.
— Об этом нетрудно было догадаться. — со значением сказал он. — Вот только способ вы не совсем правильный выбрали для знакомства. Ко мне и без этого маскарада можно было попасть. — кивнул он на одетые на Федорове и Андрее черные непромокаемые костюмы. — А про ваш визит я узнал, когда вы еще в Альбукерке про мою резиденцию в отелях расспрашивали и мои соколики уже тогда вам на хвост сели.
Федоров и Андрей растерянно переглянулись.
Старик довольно кашлянул в кулак.
— В этих местах у меня везде свои глаза и уши. Да и причина, по которой вы здесь появились, мне тоже известна. Мы ведь не просто так нашу гостью-красавицу через двор провели, когда вы у меня в сосновом бору, как на пляже расположились.