— В порядке вещей, — сказал человек в белом халате. — Вы переохладились, и я не удивлюсь, если у вас легкое сотрясение мозга. Сейчас мы проводим вас в гостевую каюту. Там вы переоденетесь и ляжете спать. После такого долгого пребывания в воде вам надо хорошенько согреться и выспаться.
Поддерживаемая Андреем, Надежда встала с табурета и с трудом сделала несколько шагов.
Стены и потолок вдруг закружились у нее перед глазами, и она чуть не упала. Андрей подхватил ее. Надежда смущенно улыбнулась окружающим ее людям. Одетый в белую робу матрос распахнул перед ней низкую дверь в переборке. Надежда с трудом протиснулась в нее и оказалась в длинном коридоре, освещаемом гирляндой матовых плафонов. Андрей снова оказался рядом, держа ее за руку.
— Нам туда… — показал он в конец коридора.
Провожаемые взглядами матросов, они дошли до двери с табличкой «Каюта № 12».
— Слушай меня внимательно… — с улыбкой сказал Андрей, вставляя ключ в замочную скважину. — Все прошло нормально. Нас подобрала подводная лодка. Я уже говорил с ее командиром. Кроме него и старшего помощника о нас никто ничего не должен знать. Для всех остальных мы супружеская пара из Глазго по фамилии Хамерс. Тебя зовут Аделаида. Меня Ричард. Русского языка мы не знаем. Наша яхта затонула во Флоридском проливе. Нас спасли и теперь хотят высадить в порт Нассау на Багамских островах.
Андрей распахнул дверь каюты и помог Надежде войти в нее.
— Вот твое жилище, — сказал он. — Я нахожусь в десятой каюте. Сейчас к тебе придет врач и окажет помощь.
Закрыв за собой дверь, Надежда прислонилась к ней спиной. Она оказалась в совсем крошечном помещении, смахивающим на купе скорого поезда. Две койки и маленький столик с трудом умещались в нем. Надежда увидела на койке сухой комбинезон и полотенце. Едва она переоделась, в каюту вошел человек в белом халате.
— Меня зовут Владимир Петрович, — наклоняясь к Надежде, сказал он. — Как ваше самочувствие мисс Хамерс?.. — он пытливо заглянул Надежде в лицо. — О… да вы белы как мел. Так! Одышка. Пульс?.. Похоже, частит! Вам надо поспать. Сон укрепит ваши силы.
На столике рядом с Надеждой появился поднос с горячим кофе. Пока она, обжигаясь, его пила, врач протер ее плечо ваткой со спиртом и сделал укол.
— Я ввел вам снотворное, — сказал он, кладя перед Надеждой пригоршню разноцветных таблеток. — Выпейте лекарства и укладывайтесь спать. Я около вас подежурю. Если проснетесь, а меня не будет, туалет дальше по коридору, слева.
Надежда с благодарностью взглянула на врача и уже через минуту спала глубоким, по-детски крепким сном.
Багамские острова. Нассау…
По стеклам окон представительства Центрального разведывательного управления США на Багамских островах монотонно барабанил осенний дождь. За плотно сдвинутыми шторами поочередно вспыхивали красные, зеленые, золотистые и фиолетовые огни города. Иногда небо над крышами домов пронизывали ярко светящиеся в ночном мраке молнии, и тогда улицы и набережную города заливал матовый, похожий на вспышки праздничного салюта свет.
Руководитель представительства — пятидесятилетний уроженец Калифорнии Эндрью Говард, проклиная, на чем свет погоду, начальство, поднявшее его в столь неурочный час с постели, и свою секретаршу, с виноватым видом, стоявшую у него за спиной, нетерпеливо разбирал наваленные на письменном столе папки с документами. Среди промышленных отчетов, прогнозов уровня валового национального продукта Кубы, возможных последствий студенческих волнений в Гондурасе и досье на политических лидеров Никарагуа Говард искал срочную шифровку из Лэнгли, в которой ему предписывалось принять все необходимые меры для задержания опасных государственных преступников нелегально покинувших территорию США. В шифровке приводились их имена, а также сообщалось, что, скорее всего, они находятся на борту российской подводной лодки, которая была замечена у берегов Флориды. Шифровка пришла два дня назад и, прочтя ее, Говард присвистнул и, сочтя очередным бессмысленным циркуляром, которыми его систематически бомбардировала штаб-квартира, отложил в папку, обозначенную наклейкой «К сведению».
Здесь, на Багамах помимо секретарши, в его распоряжении находились три оперативных сотрудника и порядка двадцати продавцов и клерков в разбросанных по островам магазинчиках, которые продавали туристам сувениры и информировали Говарда о разговорах, которые туристы вели между собой. Говард справедливо посчитал, что такими силами выловить из Атлантического океана русскую подводную лодку он вряд ли сможет и, поэтому, прочтя шифровку, тут же забыл о ее существовании.
Говард был крупного сложения мужчина с густыми черными волосами, на висках подернутыми сединой. В его обветренное лицо въелся бронзовый загар, приобретенный в горах Пенджаба и Кандагара, а тело было иссечено множеством шрамов — памятью об участии в двух иракских войнах. По натуре Говард был азартным игроком, и его склонность к авантюризму в представительствах «фирмы», так называли между собой Центральное разведывательное управление его сотрудники, стала уже притчей во языцех. Он никогда не был женат и порой, в минуты грусти размышляя над своей одинокой жизнью, где опасность подстерегала его на каждом шагу, сожалел о том, что не может поселиться в загородном доме в Калифорнии или во Флориде.
Учитывая опыт и навыки Говарда, начальство разрешало ему «действовать по обстоятельствам», так как годы тренировок превратили его в профессионала экстра-класса, способного выполнить любое задание. Говард прекрасно владел тремя европейскими языками, арабским, а также дюжиной различных диалектов — от пенджабского до суахили. Сейчас, сидя в своем кабинете, и просматривая ворох сводок и сообщений, он оттягивал неизбежный звонок в посольство, с которым у него сложились не лучшие отношения.
— Мистер Говард… — послышался за его спиной женский голос.
— Меня зовут Эндрю, Лиз… — оглядываясь на секретаршу, недовольно проворчал Говард.
Секретарша — молодая двадцати пятилетняя девица, кутаясь в ночной халат, уже полчаса пыталась доказать своему шефу, что к пропаже важного документа она не имеет никакого отношения.
— С вашего позволения, я понятия не имею, куда он делся, — плаксивым голосом сказала она, нервно поправляя на груди полы халата. — Я поняла, что шифровка вас не интересует, и отнесла ее в архив. Но сейчас ее там почему-то не оказалось.
Говард внимательно посмотрел на секретаршу, с которой он уже несколько месяцев поддерживал очень близкие отношения, пытаясь разглядеть ее хорошенькую фигурку, скрывавшуюся под бесформенным халатом. Он попытался представить, как она может выглядеть без очков, в нормальном одеянии и с распущенными волосами. Однако в следующую минуту Говард заставил себя отвести взгляд — отвлекаться от насущных забот сейчас было не время. Наконец он удовлетворено хмыкнул и из перевязанной скотчем папки извлек нужный документ.
Секретарша испустила облегченный вздох и, бросив на Говарда надменно-обиженный взгляд, направилась к ванной комнате. Кабинет Говарда являлся одновременно и его квартирой и был оборудован всеми необходимыми удобствами, включая ванну с джакузи, минибар и небольшой домашний кинотеатр, в котором Говард после напряженного трудового дня любил в одиночестве с бутылкой пива в руке и попкорном смотреть понравившиеся ему кинофильмы. Найдя шифровку, Говард углубился в ее чтение. Ночной звонок из Лэнгли застал его в постели с Лиз. То, что Говард услышал в телефонной трубке, заставило его вскочить и, на ходу одеваясь, броситься в кабинет. Здесь, почтительно говоря в трубку отрывистые фразы: «Есть… Все необходимые меры уже приняты… Я гарантирую полный успех…», он стал срочно искать злополучную шифровку. Разговор велся с заместителем директора ЦРУ и по его тону и используемым выражениям Говард понял, что тот находится в не самом лучшем настроении.
Самым неприятным для Говарда было то, что он не помнил фамилии людей, облаву на которых должен был организовать. И пока заместитель директора сам не произнес их в разговоре, ему пришлось всячески выкручиваться и тщательно подбирать слова, чтобы не потребовалось называть фамилии беглецов. Теперь, прочтя несколько раз текст шифровки, он мысленно повторял два слова: «Смирнова… Черкашин… Смирнова… Черкашин…». Дождавшись, когда Лиз крикнула: «Прощай!» и громко хлопнула входной дверью, Говард присел в кресло и стал обдумывать полученное им задание.
Руководство ЦРУ возлагало на него координацию действий английской администрации, управляющей островами и военно-морской группировки, которая будет блокировать русскую подводную лодку, направляющуюся из Флоридского пролива в Атлантику. В группировку будут входить американские и английские корабли, противолодочные самолеты и подводные лодки. Лидер группировки — крейсер «Вирджиния» должен прибыть на рейд Нассау завтра утром. Лодку необходимо было оттеснить в прибрежные воды островов, а затем, окружив со всех сторон, принудить всплыть и подвергнуться интернированию. Говард еще раз бросил взгляд на фотографии, напечатанные в шифровке, и пожал плечами. Похоже, в Лэнгли и в Пентагоне опять победили «ястребы» жаждущие обострения отношений между Россией и США. «По мне… — подумал Говард, глядя на портрет красивой черноволосой женщины. — Пусть катятся на все четыре стороны. Америка от этого не обеднеет… Но приказ, есть приказ.» — оторвав глаза от фотографии, философски заключил он, поморщился и, взяв трубку мобильного телефона, набрал номер своего заместителя по оперативным мероприятиям.
База ВМС США Норфолк…
Командир многоцелевой атомной подводной лодки «Филадельфия» капитан Джон Стенли состоял в этой должности уже три года и являлся одним, из наиболее опытных и знающих моряков, исходивших под звездно-полосатым флагом весь мировой океан. Он начинал службу рядовым матросом на крейсере «Калифорния». Участвовал в иракской войне. Затем прошел все ступени служебной лестницы и, наконец, к пятидесяти годам занял должность командира атомной субмарины. «Филадельфия» базировалась на главной базе военно-морских сил США Норфолк в юго-восточной части бухты Хэмптон-Родс при выходе из Чесапикского залива.