Надев пиджак, Дуглас запер двери кабинета, и, захватив по дороге в кафетерии два стакана кофе, поднялся на пятый этаж, где сидело руководство. Перед дверью кабинета Хоффмана уже стояли несколько сотрудников их отдела, спешащих пораньше подписать у него свои документы.
— А Майкл, заходи… — в проеме двери показалось вытянутое как у лошади загорелое и розовощекое лицо Хоффмана.
Он взял Дугласа под руку и через кабинет провел к заваленному компьютерными дисками и газетами столу.
— Садись… — распечатав стакан с кофе, Хоффман сделал несколько торопливых глотков.
Дуглас сел в кресло и, положив на колени блокнот, приготовился слушать. Хоффман в их в отделе работал недавно, всего несколько месяцев. Он сменил на этом посту ветерана бюро Эдди Стоуна, который возглавлял подразделение почти пятнадцать лет и пользовался у сотрудников непререкаемым авторитетом. Но Стоуну было под шестьдесят, и как только у руководства бюро возникла необходимость пристроить на теплое местечко нужного человека, его попросили на пенсию. Дуглас знал, что Хоффман получил эту должность только благодаря знакомству его жены с какой-то важной шишкой из администрации Обамы.
— Слушай Майкл, тут такое дело… Меня вчера вызывал директор и попросил разобраться в одном вопросе.
Хоффман открыл сейф и достал оттуда увесистую папку с документами. Вынув из папки несколько отпечатанных на принтере страничек, он передал их Дугласу.
— Наши ребята в Лэнгли вышли на очередную прачечную колумбийского наркокартеля, и там случайно засветилось несколько известных нью-йоркских финансистов. В досье указаны их фамилии. — Хоффман постучал пальцем по одному из листов. — Наш шеф попросил внимательно посмотреть одного из них… — Хоффман сделал паузу, вспоминая фамилию, но, так и не вспомнив, с листа по складам прочел. — Алек-санд-р Гон-гад-зе… Поищи в картотеке данные на него. Проанализируй его окружение. Может, что интересное найдешь, хотя… — Хоффман безнадежно махнул рукой. — Я считаю, что это дело дохлое! ЦРУ уже полгода пытается его раскрутить, но пока ничего не получается. У нас сейчас в таких криминальных схемах почти все финансовые тузы замазаны. Так что много времени на него не трать. Напиши наше заключение. Я почитаю и отнесу директору. У нас и других дел хватает. Если все понятно, можешь идти.
Вернувшись к себе, Дуглас запер папку с документами в сейф и, потерев ладонями недовольное лицо, присел к компьютеру. Предстояла долгая и скучная работа. Устремив глаза в потолок, он стал вспоминать пароль для входа в базу данных ФБР и когда понял, что сделать это не сможет, начал один за другим выдвигать ящики письменного стола. Наконец в одном из них он нашел брошюру о достопримечательностях Макао, в котором ему довелось, побывать в прошлом году, и, полистав ее, на последней странице обнаружил записанную авторучкой требуемую комбинацию цифр и букв.
Войдя в базу данных, Дуглас стал просматривать хранящиеся в ней документы. Когда он поинтересовался окружением Александра Гонгадзе, на экране появилось несколько цветных фотографий. Дуглас с интересом стал их рассматривать. С экрана на него смотрело лицо очаровательно красивой молодой женщины.
— Черт побери, ну и красотка! — покачал головой он.
«И где только таких находят?» — подумал Дуглас, вспоминая лицо и фигуру своей разжиревшей на гамбургерах и кока-коле жены.
Он углубился в текст под фотографиями.
— Так… Смирнова Надежда Владимировна — прочел Дуглас вслух непривычно звучащие для него слова. — родилась, училась, проживала… — быстро просматривал он пункты анкеты, стараясь запомнить их как можно лучше.
Когда Дуглас уже заканчивал изучать собранные в базе документы, и планировал пойти на обед, на столе снова зазвонил телефон. Сняв трубку, он опять услышал голос Хоффмана.
— Майкл, очень хорошо, что ты на месте. Тут у меня сидят ребята из Лэнгли. Я их сейчас к тебе пришлю… — в трубке послышались частые короткие гудки.
— Черт! — Дуглас непроизвольно выругался. — Нашли время для визита.
Он взглянул на часы… половина третьего. «Если встреча затянется, то пообедать, скорее всего, не успею.» — подумал Дуглас и, сняв пиджак, снова сел в кресло.
Спустя минуту в дверь постучали.
— Войдите! — недовольно крикнул Майкл.
В комнату вошли двое. Ричарда Бродди из оперативного управления ЦРУ по Европе он хорошо знал. А вот второго — пожилого невысокого мужчину с покрытым шрамами лицом он видел впервые.
— Альберт Эдуардович Лисовский! — с сильным славянским акцентом вежливо представился тот.
Когда вошедшие уселись в кресла, Дуглас включил кондиционер и, положив на стол полученную от Хоффмана папку с документами, словно приглашая к разговору, внимательно посмотрел на них.
Ричард Бродди сидел, небрежно закинув ногу на ногу и, глядя в потолок, меланхолично пощипывал кончиками пальцев свою рыжеватую мушкетерскую бородку. Другой вошедший, расположился у окна и, застыв в напряженной позе, нервно поправлял на лице большие темные очки.
— Ну что ж господа, я вас внимательно слушаю!
Дуглас постарался придать своему голосу солидность и значимость, как делали все детективы, давно работавшие в бюро.
— Тут вот какое дело Майкл… — неторопливо начал Ричард Бродди, переведя взгляд с потолка на Дугласа и поудобнее устраиваясь в кресле. На правах старого знакомого он обращался к Майклу по имени. — Мы в прошлом году вышли на одного торговца оружием из «латинос» и на контактах с ним засветился довольно известный в здешних кругах финансист. Его фамилию ты, наверное, уже видел в деле. Он из бывших русских. Сейчас постоянно живет во Франции, но периодически появляется у нас здесь в Нью-Йорке…
Бродди сделал паузу.
Воспользовавшись ею, Дуглас спросил.
— А что за контакты?
— Да так… — Бродди неопределенно махнул рукой — ничего серьезного. Принадлежащий ему банк изредка снабжал торговца деньгами на очень выгодных условиях. Вот это нас и заинтересовало. Мы обратились к французской контрразведке, чтобы они его проверили и там выяснили очень интересный факт. Оказывается, три года назад его подруга по фамилии Смирнова, тоже русская, попалась во время конспиративной встречи с сотрудником российского посольства в Париже. За ним велось наблюдение и случайно вышли на нее. У них в Булонском лесу был тайник организован. Дипломата, поддерживающего с ней связь, выслали, а ее тогда трогать не стали. Сделали вид, что поверили басням этой Смирновой про то, как русские пытались ее завербовать. Она в комиссариате полиции написала заявление и в нем указала, что представители посольства через тайник передавали ей списки каких-то вопросов и требовали, чтобы она у своих знакомых собирала секретную информацию. А в случае отказа, грозили неприятностями, которые могут возникнуть у ее родственников в России.
— А ее знакомые действительно располагали стоящей информацией? — поинтересовался Дуглас.
Бродди приподнял брови.
— Еще бы!.. Они были весьма информированными людьми. Два генерала из министерства обороны и один высокий чин из администрации Ширака. Смирнова в Париже на всех светских вечеринках блистала и к ней такие деятели как мухи на мед липли. Эти господа, как узнали, кто она такая, страшно испугались и надавили на «Сюрте», чтобы те дело замяли. К тому же газеты, каким-то образом, узнавшие про эту историю, подняли сильный шум. Мол, бедную, несчастную вдову, не успевшую даже снять траур, коварные русские, убившие ее супруга, пытаются втянуть в свои грязные махинации… Ну и так далее. Поэтому Смирнову брать не стали. К тому же хотели, когда весь этот скандал утихнет, и она опять активизируется, через нее на других членов сети выйти. Но она после этого случая вела себя очень осторожно, ни в какие контакты, ни с кем не вступала, а потом и вообще к нам в Штаты перебралась, и вид на жительство получила. Хотя по-прежнему является гражданкой Франции. Вот, мсье Лисовский нам все это подробно рассказал… — Бродди кивнул в сторону сидящего у окна мужчины.
Дуглас с все возрастающим интересом слушал его.
— Мы подключили аналитиков и те установили довольно странную закономерность. Почти в каждом деле о финансовых махинациях, которые мы расследовали за последние пять лет, есть след этого банкира. Не напрямую… а так, косвенно. То он был знакомым или партнером фигуранта дела, то у них какие-то общие интересы в бизнесе были. Но аналитики однозначно говорят, что это неспроста. Тут явная закономерность!
Бродди умолк и, открыв стоящую на столе бутылку, налил в стакан минеральной воды.
— Вы думаете, он в этом замешан? — с недоверием спросил Дуглас.
Бродди не успел ответить. Вместо него низким скрипучим голосом заговорил сидящий у окна мужчина в темных очках.
— Нет, я хорошо знаю Александра Гонгадзе. Он на такое не способен.
Мужчина встал с кресла и, чуть прихрамывая, подошел к столу.
— А кто же тогда, по-вашему, стоит за всем этим? — с недоумением спросил Бродди, отпив глоток из стакана.
— Вот она!..
Вытащив из папки несколько фотографий, мужчина бросил их на стол. На фотографиях была изображена молодая женщина, которую Дуглас час назад видел у себя на экране компьютера.
Париж. Три года назад…
Надежда любила бывать в Париже осенью. С детства ей нравился желтый цвет и, когда она бродила по усыпанным опавшими листьями бульварам и паркам города, ей казалось, что время повернулось вспять и она опять маленькая девочка, с беззаботной радостью купающаяся в ковре из желтых листьев. Из всех городов мира, в которых она побывала за это время, Париж ей запомнился больше всего. Ей нравился неспешный и размеренный ритм этого города, так непохожий на чопорный уклад Лондона или суетливую спешку Нью-Йорка. В Париже она чувствовала себя своей. Ей казалось, что она родилась в этом городе и ей также как и любой другой парижанке были близки строгие линии Елисейских полей и причудливые переплетения Эйфелевой башни. Париж как бы вливал в нее новые силы, заставлял думать, мечтать и строить планы на будущее.