— По вашей реакции я понял, что вы узнали человека, который изображен на фотографии. Это, ваш покойный отец. — сказал Хаузер. — Его звали Станислав Георгиевич Черкашин. Он был высокопоставленным партийным функционером и умер в августе девяносто первого года. Когда вам было всего двенадцать лет. Не так ли?..
Ошеломленный Андрей молчал.
— Так вот… — глаза Хаузера, словно иглы впились в его лицо. — Мы располагаем информацией, что он не просто умер от сердечного приступа, а был ликвидирован, как имеющий отношение к негласной финансовой деятельности партийного руководства вашей страны. Вы господин Черкашин подумайте об этом и возможно вы захотите быть более откровенным со мной. А теперь я уйду.
Хаузер встал со стула и, взяв Карро под руку, направился к двери.
— Я не прощаюсь с вами господин Черкашин… — уже выходя в коридор, сказал он.
Карибское море. Квадрат «45–12»…
Запись в судовом журнале крейсера «Вирджиния»:
«18 сентября 201… года, 15.00
Координаты: 21° 40’ с.ш.; 80° 35’ з.д.
В квадрат «45–12» прибыло российское спасательное судно «Петропавловск». В 15.30 команда судна приступила к операции по спасению экипажа с затонувшей подводной лодки.
В 17.45 к «Петропавловску» присоединились большой противолодочный корабль «Стерегущий» и эсминец «Новик».
Вахтенный офицер лейтенант-командер Рой Макномара»
Колумбия. Эль-Йопаль…
С поезда в небольшом городке Эль-Йопаль Надежда сошла в новой одежде, которую купила на базаре в Чапинеро — в дешевой желтоватой блузке, коричневой юбке, коричневых же туфельках и темных очках. Поверх новой одежды, она накинула на себя прозрачный дождевик с капюшоном и выкрасила губы ярко-красной помадой. Пропустив вперед сошедших вместе с ней пассажиров, она внимательно оглядела привокзальную площадь, и, не заметив на ней ничего подозрительного, присела на скамейку, одиноко стоящую у края платформы. Теперь, когда опасность ареста миновала, ей надо было решить, что же делать дальше. План действий на случай провала они с Андреем не оговаривали. Но если после обыска он будет арестован, а в этом Надежда не сомневалась, то рассчитывать, в дальнейшем, она могла, лишь на себя.
Положив руки на колени, Надежда глубоко вздохнула, и чтобы сосредоточиться, закрыла глаза. Темнота всегда успокаивала ее, давала возможность быстрее найти правильное решение в трудной ситуации. Раз за разом она прокручивала перед своими глазами череду произошедших за последние часы событий. Лицо Кары, Андрея, арестовавших его полицейских вставали перед ней, и Надежда все яснее понимала, что ее возвращение на Родину откладывается на неопределенный срок и когда она попадет туда, можно было только гадать. Трезвый анализ сложившейся ситуации подсказывал ей только один выход. На какое-то время ей надо будет спрятаться, раствориться среди жителей небольшого провинциального колумбийского городка, и лишь, когда ее поиски прекратятся, и полиция и «цэрэушники» утратят к ней интерес, попытаться наладить связь с представителями посольства или любого другого российского учреждения. Только так она сможет избежать повторного ареста и экстрадиции в США и только так она сможет помочь попавшему в беду Андрею.
Надежда открыла глаза и, решив, повнимательнее изучить карту Колумбии, вытащила из сумочки мобильный телефон. На секунду у нее мелькнула мысль: «А может быть не стоит прятаться и тянуть время, а позвонить в посольство прямо сейчас…» Чтобы связаться с ним, ей надо было сделать всего два звонка. Первый в общенациональную справочную службу Колумбии и второй в само посольство. Губы Надежды тронула грустная усмешка. Как было бы все просто, если не одно «но»… Телефоны посольства наверняка контролируются службой безопасности и тогда ее арест станет вопросом времени. Нет, такой вариант пока невозможен. Надежда окинула задумчивым взглядом столпившихся на перроне пассажиров. Среди пестрых пончо и сомбреро она увидела белые панамы «гринго». Так звали американских и европейских туристов местные жители. «А что, если…» — вдруг подумала она. Надежда стала торопливо листать свои записи в мобильнике. Вот он!.. Она прочла на экране строчку с адресом файлобменника, которым для передачи сообщений пользовались Андрей и Дуглас. Надежда стала вспоминать, все, что рассказал ей о нем Андрей. «Они выкладывали в файлобменник текстовые файлы со своим именем и цифрами… — припоминала она. — Причем Андрей использовал три пятерки, а Дуглас три семерки. И два раза в сутки просматривали содержимое файлобменника. Точно… — Надежда облегченно вздохнула. — Кажется, выход найден, — решила она. — надеюсь, Майкл поможет нам еще раз.»
— Такси не нужно? — вдруг раздался у ней над головой чей-то голос.
Надежда подняла глаза и увидела стоящего рядом молодого загорелого парня в соломенной широкополой шляпе и одетых на босу ногу сандалиях.
— Такси не нужно? — окинув ее любопытным взглядом, повторил он.
«Как кстати…» — подумала Надежда и, припомнив несколько знакомых ей испанских слов, ответила.
— Si, gracias. Да, спасибо.
— Вам куда?
— En algin hotel barato. В какую-нибудь недорогую гостиницу.
— О-кей, — согласился таксист и рукой показал на привокзальную площадь. — Моя машина стоит на стоянке. Это «тойота» девяносто девятого года. Номерной знак «VDB-182». Вы садитесь в нее, а я поищу еще пассажиров.
Надежда встала со скамейки и, прихватив сумочку, направилась на площадь. Не успела она расположиться на заднем сидении машины, как появился ее водитель. Он нес в руке четыре громадных кожаных чемодана, а за ним в обнимку неторопливо плелась пара пожилых колумбийцев — полная женщина в потертых джинсах и зеленой майке и высокий худой абсолютно лысый мужчина в голубых шортах и, надетом на голое тело, сомбреро. Они долго торговались с таксистом о цене и когда Надежда уже начала терять терпение, наконец, хлопнули друг друга по рукам. Напевая веселую песенку, водитель завел машину и, выехав на площадь, свернул на дорогу, ведущую к большому лесному массиву. Рядом с ним с его слов и находилась гостиница, которую они искали.
Ехать в гостиницу и предъявлять там свои документы Надежда, конечно, не собиралась. Всю дорогу она внимательно присматривалась к таксисту и, зная по опыту, что таксисты, люди, знающие и бывалые, надеялась с его помощью найти для себя подходящее жилье. В парне, сидящем за рулем, ей понравилось то, что он был немногословен, а значит, умел держать язык за зубами и то, что он, по всей видимости, немного знал английский язык, что было редкостью в колумбийской провинции. Единственное, что смущало Надежду, это форма оплаты, которую мог бы потребовать с нее таксист. Вступать с ним в интимные отношения, она не при каких обстоятельствах не хотела и была в состоянии легко пресечь любое насилие над собой. Для водителя грузовика, который подвез ее до Чапинеро, хватило двух несильных оплеух. Но и ссориться с таксистом Надежде было не с руки. Наконец такси остановилось у небольшого покрытого черепицей трехэтажного домика утопающего в зелени кипарисов и пальм. Чета колумбийцев выбралась из машины и, громко проклиная непомерную с их точки зрения плату за проезд, направилась к входным дверям. Таксист помог им донести чемоданы и затем, вернувшись к машине, вопросительно посмотрел на Надежду.
— Вы передумали, сеньорита? — спросил он.
Поборов остатки сомнения, Надежда решила сыграть с таксистом в открытую.
— Usted sabe un poco de Inglis? Насколько я поняла, вы немного знаете английский язык? — медленно подбирая слова, спросила она по-испански таксиста.
— Да… — утвердительно ответил тот.
— Я плохо говорю на вашем языке… — переходя на английский, сказала Надежда. — и совсем недавно живу в Колумбии.
— А я несколько лет прожил во Флориде, но затем был вынужден вернуться обратно. — тоже перейдя на английский, ответил таксист.
Теперь Надежда поняла, на чем можно сыграть.
— О!.. — радостно воскликнула она. Значит мы с вами собратья по несчастью. Я тоже несколько лет прожила в Нью-Йорке и вот теперь решила обосноваться в вашей стране.
Таксист бросил на Надежду вопросительный взгляд. Опередив его вопрос, она пояснила.
— У меня не сложились отношения с американским правосудием, и чтобы не просидеть остаток жизни в какой-нибудь тюрьме, мне пришлось навсегда распрощаться с Америкой.
«А может зря я с ним разоткровенничалась? — подумала Надежда, внимательно наблюдая за выражением лица таксиста. — А то подумает, что за меня обещана награда и в полицию побежит доносить.» Лицо таксиста выразило вначале недоумение, затем интерес и, наконец, сочувствие.
— О, сеньорита, по вашей внешности никак не скажешь, что вы такая закоренелая преступница! — приподняв шляпу, сказал он.
Несколько секунд таксист молчал и затем, чуть приглушив голос, сказал.
— Я уехал из Флориды тоже не по своей воле. Торговцев кокаином в этой стране не очень любят.
Надежде стало понятно, с кем она имеет дело.
— У вас были проблемы с «DEA»? — припомнив, как называется управление по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США, спросила она.
Таксист вяло качнул головой.
— И не только с ним… — ответил он. — За американский рынок постоянно идет борьба между разными кланами наркоторговцев. Теперь я забросил это занятие, обзавелся семьей и тихо живу в этой глуши.
— Понятно… — ответила Надежда. Вот и мне желательно где-нибудь отсидеться. А гостиница или отель для этого не самое подходящее место.
Поняв намек Надежды, таксист смерил ее оценивающим взглядом.
— Это можно легко устроить. — сказал он. — Сколько вы готовы заплатить?
— Этого хватит?.. — спросила Надежда, вытащив из сумочки увесистую пачку долларов.
Таксист впился в деньги жадным взглядом.
— А с-колько здесь? — вдруг дрогнувшим голосом, спросил он.
— Две тысячи долларов… — ответила Надежда. Это на первое время…
Лицо таксиста расплылось в восторженной улыбке.