Вот сюда и лежит наш дальнейший путь: лес наш друг, и чем гуще он, тем лучше. Я подал команду «за мной, по одному, след в след» и направил Ворона в сторону бора перпендикулярно течению ручья. Если мы проедем через луг разрозненной толпой, то основательно помнем траву, что сразу бросится в глаза преследователям. На краю леса остановился, дожидаясь остальных. Постояли, ожидая увидеть отставшую погоню, но не дождались и двинулись через лес в дальнейший путь.
Место для ночевки выбрали на лесной полянке, в самой лесной глуши. Костер не разводили, из еды нашлось только немного вяленого ленточками мяса, оказавшегося у любителя поесть Шлона. Весь остаток вечера развлекались тем, что спорили, подействовали или нет корешки на лошадей. Спорщики разбились на два лагеря и, лениво переругиваясь, доказывали каждый свою точку зрения. Не принимали участия в споре только я, Коллайн да «дикие». Так и не придя к единому мнению, спорщики по одному затихли, проваливаясь в сон после тяжелого дня. Я тоже незаметно уснул, улегшись на попону, положив голову на седло и укрывшись своей многострадальной курткой.
Глава 18Кайденское ущелье
Ко входу в Кайденское ущелье мы вышли к полудню следующего дня, не встретив по дороге ни единой души. Уже преодолев около трети прохода, наткнулись на конный разъезд тяжелых имперских кирасир, которые поинтересовались у нас относительно вайхов. Да, видели. Да, много. Да, Сентокс в огне. А что мы еще могли рассказать? Кирасиры пропустили нас, попросив заехать в штабную палатку, находящуюся на выходе из ущелья.
Кайденский проход представлял собой узкий извилистый коридор с отвесными высокими стенами протяженностью около трех лиг. На выходе из него действительно разбил лагерь отряд регулярной имперской армии численностью несколько сот человек. Штабная палатка отличалась от остальных своими размерами и выглядела как большой шатер.
Оставив своих людей недалеко от нее, передав повод Ворона Проухву и взяв с собой Коллайна, я направился выполнять свое обещание, данное кирасирам.
У входа в шатер я встретил графа Сорента Гробера, потомственного офицера, знакомого мне по посещениям кирасирского полка, квартировавшего под столицей. Тепло поприветствовав друг друга, мы прошли внутрь. В шатре собрались несколько офицеров, державших военный совет. И не нужно было быть физиогномистом, чтобы увидеть печать тревоги на их лицах.
Сорент представил меня, используя самые лучшие характеристики, а я в свою очередь представил Коллайна. Потом мы познакомились с присутствующими, и мне пришлось рассказать о вайхах все, что успел узнать по дороге сюда.
Казалось бы, пора и откланяться, но мое извечное любопытство заставило поинтересоваться, что же является причиной столь угнетенного настроения у господ офицеров. Причиной оказались те же вайхи, прорыв которых на Ингард через ущелье ожидается со дня на день. Численность – от тысячи до полутора тысяч человек, солдат же, включая присутствующих здесь офицеров, не более трехсот. Егерский полк, идущий на рысях в помощь защитникам прохода, сможет прибыть не раньше чем через неделю, в лучшем случае – через шесть дней.
Ингарду грозила участь Сентокса, и грозила небезосновательно. Ингард, довольно крупный по здешним меркам город, совсем не имел крепостных укреплений – в прошлом в этом не было никакой необходимости: прежде вайхи никогда не спускались так далеко к югу, предпочитая совершать свои набеги на северо-западные провинции Империи. На мой вопрос, какие действия собираются предпринять присутствующие, один из офицеров, представившийся графом Анри Дьюбеном, ответил, пожимая плечами:
– Ляжем все здесь – какие еще могут быть действия? Как будто у нас есть выбор… Около сотни тяжелых кирасир, четыре пушчонки, да чуть более полутора сотен пехоты… По крайней мере, задержим их сколько сможем – дадим жителям Ингарда уйти подальше…
Как же, уйдут они… Будут сидеть, запершись в домах и надеясь на чудо, а чудес не бывает, к сожалению. И станут вайхи хозяйничать в городе, вытворяя такое, что и в кошмарах не привидится.
Я всегда не терпел умников, смеющихся над тупостью военных, рассказывающих о них анекдоты, хотя сам не имел к армии никакого отношения ни в прошлой земной жизни, ни сейчас. Кто из них сможет сказать вот так, с холодной обреченностью, что ляжет здесь только потому, что выполняет свой долг, хотя с этого будет мало толку?
Да уж, ситуация… Есть о чем подумать.
В Анри я был полностью уверен, а вот с остальными необходимо поговорить.
– Извините, господа, вынужден вас покинуть на некоторое время, – заявил я и вышел из шатра.
За это время мои ребята успели освоиться в воинском лагере и теперь за обе щеки уплетали солдатскую кашу прямо из котла, добытого предприимчивым Шлоном. Парни сразу раздвинулись, уступая мне место, но я отошел в сторону, задумавшись.
Во мне заговорили сразу два человека, каждый отстаивая свою точку зрения. «Ну и на черта тебе все это нужно? – говорил один другому. – Именно сейчас, когда у тебя столько планов и появилась возможность их реализовать?» – «Ты же отлично знаешь, чем закончится взятие вайхами Ингарда. Там же дети, женщины, старики», – отвечал другой. «Ты-то чем сможешь помочь? Вас всего девять!» – «Вот потом, когда ты войдешь в силу, ты просто не допустишь такой ситуации», – настаивал первый. «А сейчас что, ты даже не попробуешь что-то изменить? Ты же будешь мучиться потом всю оставшуюся жизнь, что даже не попытался. Ты посмотри на этих офицеров и их солдат. Думаешь, им не хочется жить? Думаешь, у них нет стремлений, желаний и своих жизненных планов?» – «Они выполняют свой долг. А ты даже не подданный Империи. Оно тебе надо?»
Я внимательно слушал их обоих, отлично понимая, что решение давно принято и сейчас просто тяну время, вместо того чтобы действовать.
Парни оторвались от каши и поглядывали на меня.
Подойдя к ним ближе, я остановился, оглядывая всех по очереди. Все встали, понимая, что разговор будет серьезным.
– Господа, мы сделали то, что сделали, несмотря на все трудности и опасности. Но сейчас нам предстоит расстаться. Все вы получите свою долю и полный расчет. Мы с бароном Коллайном остаемся здесь, и вот почему… – Я объяснил ситуацию, возникшую в связи со скорым нападением вайхов, и поблагодарил их за помощь, оказанную мне во время нашего путешествия. Затем сказал:
– Если кто-нибудь выразит желание остаться, буду очень рад. С ответом не тороплю – мне нужно еще раз осмотреть ущелье. И напоминаю, почти наверняка все, кто останется здесь со мной, останутся в этой земле. – Я указал пальцем под ноги. В полной тишине вскочил на Ворона, разобрал поводья и поехал к проходу.
Я не испытывал никаких иллюзий по поводу решения моих людей. Сейчас, когда остался самый легкий кусочек пути к родному дому, зачем ввязываться в это почти стопроцентно смертельное дело? Они поедут дальше и будут тысячу раз правы. Ребята достаточно рисковали жизнью, чтобы получить свой шанс на счастливую жизнь, и вот он, этот шанс, уже в кармане.
Все, хватит об этом. Есть сейчас вещи куда важнее, о которых надо подумать…
Ага, здесь глина, и там, под самым откосом, и добраться туда очень сложно, что меня вполне устраивает. Здесь крупные камни – лошади точно не пройдут. В этом месте ущелье здорово сужается, на одной из сторон образовался приличный козырек, нависший над проходом. Вот, собственно, и все, что мне надо.
Нет, еще бы поесть, со вчерашнего утра ничего не ел, кроме горсти вяленого мяса. Надо решить этот вопрос – с таким богатством нельзя экономить на желудке, это где-то даже неприлично, думал я спустя полчаса, подъезжая к своим людям.
Соскочив с коня, я подошел к ним, пытаясь по глазам прочитать ответ.
– Командир, – обратился ко мне Шлон, – в вашей бутыли еще достаточно моего любимого зелья, чуть ли не четверть. Поэтому я остаюсь. Остальные, кстати, тоже, только их мотивы мне совершенно непонятны.
– Парни, да вы представляете… – начал я.
– Э нет, господин барон, не надо гнать нас, – в первый раз за все время позволил себе перебить меня Нектор. – Мы уже привыкли, что ваша милость из любой дерьмовой ситуации выезжает на белом коне, да еще и с полными карманами. Чую я, что и здесь все этим закончится. Верно я говорю? – обратился он к остальным. Те одобрительно зашумели.
Настроение сразу подпрыгнуло до небес.
– Спасибо, парни. Тогда так, – я протянул Шлону позвякивающий кошель, – это деньги (как будто и так было непонятно), а там, в двух часах езды, – город Ингард. Возьми с собой Пелая, и навестите этот славный городишко. Но не за тем, о чем ты сразу подумал. Купите все необходимое на всех и обязательно еды. А если ты на обратном пути свалишься с лошади, разрешаю Пелаю привязать тебя к ней, и обязательно мордой поближе к ее заду. Остальные пусть найдут укромное местечко, где можно спрятать до лучших времен куски этого презренного желтого металла, который по недоразумению назван благородным. А к тебе, Прошка, у меня вообще нижайшая просьба. Посмотри, у Ворона весь хвост в репейниках, мне даже стыдно к нему подходить…
По дороге к штабной палатке я размышлял о том, почему не видно никакой подготовки к отражению атаки вайхов. Может быть, дело в общей тактике и стратегии ведения войны на данном этапе истории?
В строгом порядке стоят на поле брани полки – каждый в отличительных цветах своей форменной одежды. Здесь красно-синий полк, рядом – белый с черным, а за пригорком – вообще фиолетовые цвета. Красиво стелется над землей пушечный дым, фельдмаршалы на холмах движением шпаги двигают полками как гигантскими шахматными фигурами…
Нет, не пришло еще время окопов в полный профиль и кинжального пулеметного огня. Смотрите-ка, солдаты вяжут рогатки, похожие на противотанковые ежи, только из дерева и против степной конницы. Непонятно, как же все-таки они собираются воевать против вайхов, не предпринимая никаких защитных действий? Может быть, выдержать несколько атак, а затем организованно отступить: все, мол, совесть наша чиста, силы слишком не равны – и мы умываем руки. Или выстроиться стройными рядами и погибнуть, но не отступить. Меня не устраивают оба варианта. Цель одна: защитить город, но при таком развитии событий и в том и в другом случае город обречен. Как и несколько селений, лежащих в его окрестностях.