Ане сделалось жарко.
- Нет, совсем не замёрзла, - ответила она.
- Надо было взять крытый экипаж, - с досадой сказал офицер, а Аня подумала, что это было бы плохой идеей.
- Зато в открытой пролетке видно, как идёт снег. - Возразила она. - Посмотрите, какие красивые хлопья, Николай Павлович.
Аня подняла лицо к небу, откуда на этот бренный мир падали крупные снежинки. Они плавно кружились, спускаясь к земле, и их совершенно не заботила суета и гам столицы. Николай удивился, но сделал так же. Снег и вправду ложился тихо и аккуратно, ветра не было и мягкие крупные снежинки таяли на их лицах. В этот момент они оба были как дети и просто радовались моменту.
Мужчине страстно захотелось взглянуть на Аннет. Ильинский открыл глаза, любуясь ею. Как соблазнительна она была в этот миг - не передать! И Николай не смог сдержаться, взял ее лицо в свои руки, расцеловал её. Нежно касался бархатной кожи, чувствуя уже такой знакомый аромат лета от губ.
Он обещал себе, что будет вести себя сдержанно, пока не поговорит с отцом, чтобы не давать Аннет ложных надежд. Но не мог, хоть ты тресни, не мог оторваться от неё. Когда пролетка качнулась, Аня, пытаясь удержать равновесие, сама ухватилась за графа, подставляя свои губы для поцелуя. Руки ее скользнули по плечам мужчины и выше к затылку. Маленькие пальчики коснулись его волос на затылке чуть ниже форменной фуражки. Жаркий их поцелуй продолжался бы бесконечно долго, но извозчик лихо повернул с площади на Лиговку, унося их в сторону Коломны, молодые люди не удержались и стали заваливаться на бок.
- Николай Павлович, коробки с пирожными! - Вдруг спохватилась Аня, прерывая поцелуй. – Если мы их помнем, Натали нам не простит!
Они одновременно рассмеялись, представляя, как юная графиня будет недовольно морщить нос. Николай обнял ее, уткнувшись носом куда-то чуть выше виска. Запах ее волос пьянил и успокаивал одновременно. Аня тоже притихла. Она просто прижалась к его груди и казалось, даже через шинель слышала стук его сердца. В этот момент они оба были абсолютно счастливы.
Глава 37.
Счастье в тот памятный для Ани вечер улыбнулось и Натали. Она-таки дождалась объяснения от Гнездилова. Когда пролетка Ани и Николая подъехала к дому на Галерной, Александр Сергеевич и Наташа стояли, обнявшись, в тени проездной арки особняка. Услышав стук колес по мостовой, юная графиня отпрянула от сыщика как ошпаренная. Аня с Николаем вновь тихонько рассмеялись, но подтрунивать над Натали не стали.
В дом они вошли все вместе, внося в притихшие покои шум и суету. Из кабинета им навстречу выплыла матушка, а за нею показался и Павел Андреевич.
Вручив раскрасневшихся от мороза девушек в руки заждавшихся родителей, Николай вышел проводить надворного советника.
- Как вам кинематограф? – Поинтересовалась графиня.
Аня и Натали защебетали, перебивая друг друга и делясь эмоциями. Очень кстати пришлись вино для графа и пирожные, пакет с которыми Николай и Аня чуть не оставили в пролетке. Пришлось даже окликнуть извозчика, чтобы тот остановился. Получив презент и довольно улыбаясь, граф отправился почивать – его отцовская миссия дождаться дочь была выполнена и кажется, он всем остался вполне доволен.
Татьяна Александровна же внимательно разглядывала дочь и гувернантку и совершенно точно заметила их распухшие губы и счастливые глаза. Уж кто-кто, а она мигом догадалась о причине их чрезвычайного возбуждения. Мужчины гораздо грубее в этом смысле, от графини же ни одна деталь не укрылась.
Отправив подруг спать, каждую расцеловав на ночь, Татьяна Александровна решила дождаться сына. К нему и только к нему у нее имелась пара вопросов.
Николай вошел в переднюю, мечтая лишь об одном – лечь и уснуть здоровым молодецким сном. Он был полон каким-то удивительным спокойствием и верой в то, что все обязательно сложится наилучшим образом. Увидев мать в открытые двери кабинета, которая тревожно расхаживала по комнате, он понял, что так просто не отделаться и скорее всего ему предстоит разговор. И, судя по ее озабоченному виду, довольно неприятный.
- Николай, зайди на минуту. – Позвала Татьяна Александровна сына.
Николай изобразил недовольство, но ослушаться не могу. Вошел в кабинет, прикрывая двери плотнее.
- От чего не спите, матушка? Время позднее. – Констатировал он.
- Мне нужно с тобой поговорить.
- Ах, maman, неужели это не может подождать до утра? – Скривился он.
- Нет, это никак не может ждать до утра. Я должна знать, иначе я не смогу уснуть всю ночь. – Нервно перебирая край шали, накинутой на плечи, сказала матушка.
- Думаете, что, узнав, вы сможете спокойно спать? – Усмехнулся Николай, словно догадываясь, о чем пойдет речь.
- Я чувствовала, - обреченно сказала графиня. Но все же спросила. – Что тебя связывает с Аннушкой?
- Мне кажется, маменька, - вдруг стал серьёзным Николя, - довольно странно обсуждать подобный вопрос между вечерней прогулкой и сном.
Он вздернул подбородок и упрямо посмотрел на мать.
- Не смей увиливать, Николай! - Отрезала Татьяна Александровна. - Я знаю тебя как облупленного. И я прекрасно вижу, как ты на неё смотришь. И как эта глупышка провожает тебя взглядом. Но ладно она, - негодовала графиня, - она ещё дитя, к тому же не испорченное столицей, а ты? Ты куда смотрел, когда позволил Аннушке влюбиться в тебя?
Значит, она действительно влюблена в него, раз это заметила даже мать. Он, конечно, чувствовал это, особенно сегодня по пути домой, но напрямую никто из них не признавался другому в любви.
- У вас всегда виноват я, мама. - Разозлился Николай.
- Причём здесь это? Только твой отец не заметил её распухших от поцелуев губ. Но он никогда не отличался прозорливостью. Даже Александр Сергеевич, какой стыд, всё понял.
Николя не выдержал. Видит Бог, не хотел он использовать сестру как аргумент, но вспылил и выпалил, не думая о последствиях.
- То есть, распухшие губы Наташи вас не смутили?
Графиня прикрыла глаза, выдохнула, сдерживая гнев.
- Александр Сергеевич - этот не ты, сынок. У них отношения, и отец почти дал на этот добро. Это дело времени. Но этот не твой случай, не твой, милый мой! Ты - наследник семейства! Отец никогда не позволит тебе жениться на девушке из... - Татьяна Александровна осеклась, подбирая слова.
- Из бедной семьи? - Закончил за нее молодой человек.
- Мне очень жаль, но это так.
- Всегда можно и ослушаться, - усмехнулся Николай.
Ему вдруг стало всё равно, что об этом будет думать мать, отец и весь высший свет.
- Ты слишком горяч, Николай. - Татьяна Александровна не сдавалась. - Послушай материнского совета: не поступай опрометчиво. Я еле уберегла тебя от истории с Лилит. Знал бы ты, чего мне это стоило! Но...
Николай оборвал её на полуслове.
- Я не обещаю. - Голос его вновь звучал насмешливо и холодно. Он добавил, давая понять, что разговор окончен. - Спасибо за предупреждение, матушка, но это моя жизнь. Я итак послушал отца и просиживаю штаны в чертовой канцелярии вместо службы в армии, но тут, позвольте, я сам буду решать. Доброй ночи!
Николя решительно вышел в коридор, оставив мать в одиночестве.
- Дурак, - прошептала графиня, присаживаясь на краешек стула. - Что же теперь будет…
Ах, если бы Татьяна Александровна только знала тогда, что через пять лет вся эта неотъемлемая часть дворянского сословия, как родовитость и положение в свете, не будет стоить и ломаного гроша, что их как пережиток прошлого выкинут на задворки истории, что будет слишком опасно даже просто быть дворянином, она не была бы столь категорична.
Глава 38.
Аня не слышала этого разговора, поэтому прекрасно проспала до утра и проснулась в превосходном настроении. Она не знала, что будет завтра, жила моментом и просто наслаждалась им. Николай влюблён в нее, вчера она почувствовала это. За завтраком он откровенно любовался ею, практически не скрывая взгляда, полного нежности и обожания. Аня смущённо уставилась в свою тарелку. Зато Татьяна Александровна была не в духе. Может, ей нездоровилось или с Павлом Андреевичем повздорила, решила Аня и тут же позабыла о них. Когда ты счастлив, тебе ни до кого нет дела.
Аню беспокоила лишь Глаша. Чем более счастливой становилась гувернантка, тем болезненнее и несчастнее выглядела её камеристка. Девушку это тревожило. С Глашей она сдружилась и не могла спокойно смотреть, как та или украдкой спала в комнате Ани, или с болезненным видом сидела на кухне. На глаза хозяйке дома она старалась не попадаться.
По обрывочным сведениям, выяснилось, что отца у ребёнка нет, но большего Ане узнать не удалось. Служанке стало чуть легче, но девушка всё равно старалась уберечь её от тяжёлого труда и освободила от многих работ. В обязанности Глаши входило теперь только причесать гувернантку и помогать одеваться, если без посторонней помощи было не справиться.
Так прошло несколько дней. Несколько совершенно прекрасных дней, когда Аня жила своими мечтами, занималась с Сашей и слушала рассказы Натали о том, какую бы свадьбу она устроила для них с Александром Сергеевичем.
С Николаем они виделись мало, он с утра до ночи пропадал в канцелярии, готовясь к проверке, но каждое утро под дверью своей комнаты Аня находила записки от него. Это было одновременно странно и удивительно мило. В этих небольших посланиях он желал ей хорошего дня, рассказывал свои новости сыпал комплиментами, отчего не привыкшая к подобному обращению Аня краснела до кончиков ушей.
В эти прошедшие дни не было ни одного плохого момента, кроме разве что визита княгини Оболенской в особняк на Галерной. Она приехала на чай, сославшись на приглашение хозяйки. Ни Аня, ни Татьяна Александровна не были рады Лилит, но не выгнать же её. - К сожалению, некоторые люди совершенно бестактны, - с горечью изрекла графиня и отправилась встречать гостью, когда Иван Кузьмич объявил о её прибытии.
Аня так и не поняла, зачем Лилит приезжала. Они пили чай в гостиной, княгиня болтала о всякой ерунде, как то: перчатки и шляпы, пересказывала сплетни из театральной среды и жаловалась на ханжество и невежество нижегородского мещанства.