- У меня нет вопросов. – Сказала девушка.
- Разве? – Усмехнулся мужчина. – Я думал, бравый офицер волнует твое сердце. Его же ты видела во сне?
Аня сглотнула комок, застрявший где-то в горле.
- Я не могу его любить. – Прошептала. – Нельзя.
- Мы не выбираем, кого любить, чАюри. – Ласково, словно сжалился, сказал голос. Аня вдруг поняла, что этому голосу очень много лет, такой он был уставший.
- Кто вы? Откуда осведомлены обо мне? – Спросила девушка. Один Бог знает, как вдруг она осмелела, и стала задавать вопросы.
- А говоришь, вопросов нет. – Вновь рассмеялся старец. – Это все глупые вопросы, они не важны. Важно совсем другое. Могу сказать, что ждет тебя. Разве не хочешь ты знать?
Аня замерла. Как завороженная слушала ласковый, убаюкивающий голос из темноты.
- Много будет горя, но много и любви будет. Только ты вольна выбирать, где остаться.
Аня обомлела и поняла, что этот человек знает, что она пришелица из будущего. Врать больше не было смысла.
- Но я не могу выбрать, у меня нет перстня.
- Как нет, а это что же? - Спросил голос и протянул девушке свою руку. Аня опустила глаза и увидела на грубой мужской ладони массивный перстень с рубином. Тот самый, который дал ей Порфирий Георгиевич.
- Возьми его. – И снова она как под гипнозом протянула руку, забрала перстень из ладони и надела на свой безымянный палец левой руки. Холодный металл остудил ее кожу и вместе с тем слетел морок, сковавший ее волю. Аня дернулась, пытаясь снять перстень.
- Не пытайся, чАюри. Это теперь твоя судьба, - услышала Аня слова из сна. И чтобы прервать видение, смешавшееся с реальностью, вскочила, задавая единственный вопрос, который ее тревожил:
- Я смогу вернуться домой?
- А разве ты не дома? - Спросил голос.
- Мой дом не здесь, ты же знаешь. Мне нельзя оставаться в прошлом. – Забыла о воспитанности и осторожности Аня.
- Твой дом там, где живет твое сердце. – Завершил старец аудиенцию. – Пусть подойдет твоя подруга.
Аня попятилась к двери. На ее место как послушная овечка подошла Глаша.
- Нетерпеливая ты, вот и страдаешь за свое. – Сказал голос строго. Совсем не так, как говорил с ней, подумала Аня. – Сама хотела, сама и получила.
Аню накрыла волна возмущения. Что значит, сама хотела? Почему он снимает ответственность с Ильинского?
- Как мне быть, старче? – Спросила служанка, потупившись.
Старец словно не слышал ее и отвечал Ане.
- Кто виновен, не нам судить. Каждый за свой грех ответит. И он тоже.
Аня осеклась. Ну как? Как он читает ее мысли?
- А тебе скажу, - вновь обратился старик к Глаше. - Выбор за тобой. Не испугаешься, приобретешь, хоть и трудно будет. Очень трудно. Испугаешься – потеряешь все. Выбор за тобой. Как порошок достать, ты знаешь.
Больше он ничего не сказал, только махнул рукой, отпуская их, и скрылся во тьме. В ту же секунду дверь отворилась, и старушка в платочке позвала их на выход.
Как покинули квартиру, Аня не запомнила. Осознала себя, идущей по направлению к дому. Даже не представляла, сколько прошло времени. Девушку бил озноб и вовсе не от холода, хотя погода только ухудшилась – ветер подул с залива, резкий, порывистый. Он бросал в лицо мелкими, колкими снежинками. А Аня, равно как и Глаша, все думала об этом странном разговоре. Что значили слова старца? Кто он и откуда знает, что она прибыла из другого времени? Как понял, что она любит Николая и видела его во сне? И самое главное: откуда у старца перстень Порфирия Георгиевича?
Глава 43.
Когда девушки вернулись домой, в особняке Ильинских никто не спал. Потихоньку поднявшись по черной лестнице и прошмыгнув через кухню, они проскользнули в комнату Ани. Только успели скинуть промерзшие пальтишки, как в комнату постучали и явилась Натали. Она сияла.
- Аннушка, ты тут сидишь и ничего не знаешь!
- Что-то случилось? – Удивилась Аня, поспешно вешая сырое пальто в шкаф. Так делать было некстати, но надо срочно замести следы.
- Конечно, ma chère. Случилось прекрасное! - Интригующе сказала юная графиня. – Папенька теперь министр, представляешь!?
- О, это очень здорово! – Аня была искренне рада за Павла Андреевича. – Думаю, я должна поздравить его.
Аня торопилась увести Натали из комнаты, потому что на Глаше не было лица. И не ровен час, дочка хозяев увидит служанку в таком состоянии.
- Я сейчас вернусь, Глаша. Будем спать ложиться. – Дала Аня указание и вышла вместе с Натали из комнатки.
Она не думала в этом момент, что может встретиться с Николаем – ей было важно скрыть вид камеристки от внимательной Натали.
В кабинете все были в сборе и пили шампанское. Аня поздравила графа и приняла бокал из рук Николая, стараясь на него не смотреть. Она чувствовала его пристальный взгляд, но игнорировала его, благо, в этом помещении было множество людей, на которых можно было смотреть по очереди. Она слушала рассказ Павла Андреевича, восклицания хозяйки, комментарии Натали и Гнездилова, а в голове зудела фраза, сказанная старцем: «Дом там, где живет сердце». Она давно уже знала, что ее сердце навсегда поселилось в стенах этого особняка. И от этого было безумно горько.
- Ты так бледна, моя дорогая! – Сочувствовала Татьяна Александровна. – Пожалуй, стоит отлежаться еще день или два.
- Пусть Саша приходит ко мне, мы будем читать. Это лучше, чем ничего. – Предложила Аня.
Графиня радостно согласилась, сетуя на то, что ребенок очень привязался и скучает по гувернантке. На том и порешили. Аня выпила шампанское, еще раз поздравила графа и решила ретироваться, надеясь, что Николай не будет нарушать приличия и не последует за ней. Разговаривать с ним было выше ее сил – она боялась скатиться в обвинения и вместе с тем ее не отпускала встреча со старцем. Неужели, Николай и правда, ее судьба? Но он же не сказал, что они будут жить вместе долго и счастливо. Да и не верила девушка в это счастье. Теперь и кольцо у нее, осталось дождаться полнолуния и уйти отсюда навсегда.
Пожелав всем доброй ночи и получив разрешения идти, Аня выскользнула из кабинета. Поняв умысел, Николай решил последовать за нею, но вдруг Гнездилов адресовал ему какой-то дурацкий, совершенно бессмысленный вопрос.
- Николя, ты подготовил отчеты для Филиппова?
Ильинский-младший опешил, соображая. Бросил на Александра Сергеевича уничтожающий взгляд, но тут же совладал с собой и бесстрастно ответил:
- Конечно. Уже давно готовы. – Улыбнулся он, отпивая шампанское.
Момент был упущен. Отец пустился в пространные рассуждения о службе и важности быть ответственным и исполнительным. Ну ничего, решил Николай, обязательно выясню еще, для чего Гнездилов выкинул такой финт?
***
Вернувшись, Аня нашла служанку спящей прямо в кресле. Укрыла ее покрывалом. Может, это и к лучшему, подумала она, самостоятельно стягивая темно-синее шерстяное платье. Пусть поспит, ведь на ее долю столько сложностей выпало.
Аня долго ворочалась: слова старика не шли из головы. Но она приняла решение. Она уйдет отсюда, тем более, что заветный перстень у нее. Аня решила, что надо бы спрятать кольцо получше. Пожалуй, стоит переложить его в сундук с вещами. Сумочку она носит с собой, мало ли, вдруг Цыган вновь откроет на нее охоту. Как кольцо попало к старцу, Аня наверняка не знала, но догадывалась, что оно действительно осталось в дворницкой в этом времени. Никодим сдал его в ломбард, а оттуда оно могло быть куплено кем-то и отнесено старцу. Всему есть объяснение. Не магия же это. Хотя… то, как кольцо переносит во времени и есть магия, как бы ни хотелось объяснить все рационально. Но что об этом думать? Все равно остается только принять сложившуюся ситуацию. С этими мыслями Аня и уснула.
Аня спала, а Глаша, притворившаяся спящей, думала. Она совершенно по-своему услышала слова старца. В последние дни, после того как мать прогнала ее, девушка упорно возвращалась к одному и тому же варианту развития событий. Она жутко боялась сделать этот шаг, но иного выхода не видела. И поэтому, когда услышала от старца слова о порошке, приняла их за призыв к действию. А действительно, волков бояться – в лес не ходить, решила Глаша на свою беду. И только приняв окончательное решение, она наконец, впервые за много дней спокойно уснула.
Глава 44.
Утром Аня не обнаружила Глашу в своей комнате, хотя и проснулась довольно рано. Наверное, ночью ушла к себе, решила. Самостоятельно умылась и натянула простое платье, которое застегивалось впереди. Справившись с одеждой, девушка вышла на кухню, заплетая волосы в свободную косу. За почти месяц жизни здесь она приноровилась плести косы и даже делать несложные прически.
На кухне она застала Дарью, которая что-то говорила Глаше. Камеристка, завидев Аню, резко пробормотала что-то из серии «да-да» и скрылась. Дарья же презрительно посмотрела на вошедшую гувернантку и не пожелав даже доброго утра вышла прочь.
День вошел в свои права. Завтрак с графиней и Натали, обсуждение предстоящего вечера, попытки успокоить Татьяну Александровну, что все пройдет как надо, занятия чтением с Сашей.
Только после обеда Аня поняла, что давно не видела свою камеристку. Но убедила себя в том, что раз девушка активно принялась за домашние дела, то значит, она перестала грызть себя. Наверное, визит к старцу помог ей. Это было отрадно. Потому что саму Аню этот разговор только запутал.
Улучив свободную минутку, девушка открыла свой сундучок, который когда-то для нее собирала розоволосая Ася. Как же это было давно, как будто в прошлой жизни даже! Аня завернула кольцо в тряпицу и стала выкладывать вещи из сундучка, чтобы положить кольцо на дно. Конечно, быстро не достанешь, но она надеялась, что ей и не придется доставать перстень впопыхах. Под вещами, там, где на дне лежало зеленое театральное платье, Аня увидела странный сверток. Ошеломленно вынула его и развернула. В тряпице лежал браслет в виде змейки. Аня обомлела, догадываясь, чья это вещица. И сразу пазл сложился. И сразу стало ей ясно, зачем приезжала княгиня Оболенская несколько дней назад на чай. Видимо, Лилит решила ее подставить. Стало мерзко. Она как дура ходила за сумкой в сортир, а оказывается, все это было подстроено, чтобы навести на нее подозрение? Но не сама же Лилит подкинула браслет ей? Она не отлучалась из гостиной. Значит, в этом доме есть кто-то, кому Аня поперек горла. Почему-то девушка даже не удивилась. Дарья. Только с этой мымрой она не сошлась характерами. Все остальные слуги, вплоть до Прошки и Ивана Кузьмича относились к гувернантке ровно. Вот же стерва, подумала Аня, продалась княгинюшке за целковый.