платья, глубокие вырезы. Для нее не существует повседневной одежды, Вика всегда выглядит так, словно собралась на вечеринку. Может, это работа приучила ее постоянно быть в форме? Но все-таки вычурную яркость стиля нельзя назвать дешевой и безвкусной. Так одеваются итальянские актрисы – женственно, броско. Когда взгляд чуть привыкает к вызывающей эффектности Вики, можно отметить идеально подобранные к платью украшения, умелый макияж, стильную стрижку…
– Хорошо выглядишь. – Алеся достала с полочки заварочный чайник. – Кстати, я тоже пыталась тебе дозвониться на днях, не вышло. Ты в Москве на съемках зависала?
Вика взяла с торта вишенку, отправила ее в рот и застонала:
– Вкуснотища… Что ты говоришь, дозвониться не могла? Ох, Алеся, работа тут ни при чем. Какая у меня любовь была! Я думала: принц, совершенство. Выглядит, как картинка. Денег не то чтобы куры не клюют, но на ногах мальчик стоит прочно. Машина хорошая, квартира в элитной новостройке. Запала я на него, две недели из койки не выбирались.
– Ох, Вика… Не с постели отношения начинать надо. Ты бы сначала выяснила, что за человек, какой у него характер.
– Устами младенца глаголет истина! Мой принц оказался, мягко говоря, экономным. Я один раз за себя в ресторане заплатила, другой. А потом прямо говорю: «Сколько можно, что-то ты со мной спишь, а ухаживаний от тебя не дождешься!» И он щедро угостил меня пиццей в студенческой забегаловке. Я пиццу ту съела и поняла: прошла любовь, завяла морковь.
– Быстро у тебя все как.
– А чего время на жадину терять? Я, знаешь ли, в воспитательницы не нанималась. Большой мальчик, сам уже должен понимать, что к чему и что почем.
– Вика, так, может, экономность – не такой уж и недостаток? Игорь тоже старается деньгами не сорить, на машину мне откладывает.
– Тебе на машину. Чувствуешь разницу? Извини, но я считаю: если в начале отношений парень даже на цветы не хочет потратиться – то он безнадежный жлоб. Мне мой кавалер, знаешь, какие цветы подарил? Одну-единственную гребаную хризантемку. Я, когда мы по парку гуляли, не знала, куда от стыда деться. Цветик от расстройства сразу привял, а я с ним, как дура, в руках все вышагивала, хотя больше всего хотелось отправить его в урну… Нет, и не уговаривай, больше я к тому мальчику ни ногой. Просто я немного ошиблась и решила, что он – мой принц. А мой принц где-то на самом деле еще шастает. Надо его найти, пока другая девочка на него глаз не положила. А чего ты торт не ешь? Такая вкуснятина, просто ням! Токсикоз уже начался?
– Нет токсикоза. Нет беременности. И аппетита тоже нет. – Алеся сделала глоток ароматного чая и всхлипнула: – Кажется, я с Игорем поругалась. То есть не поругалась… А вообще, ошиблась в нем, понимаешь?
Вика изумленно подняла брови:
– Не понимаю! Что случилось?..
Сначала случился приятель мужа, Витя Филипович из пресс-службы МВД. В книжном магазине на проспекте Независимости. Подошел, заглянул через плечо в раскрытую книгу (новый фотоальбом с видами Беларуси. Красивый, но дорогущий – жуть!), показал смешную открытку, купленную кому-то ко дню рождения. А потом вдруг заявил:
– Да, Алеся, подставил меня твой муженек со статьей про апостола Радзивиллов конкретно. Мне начальство секир-башка сделало. Но это еще ладно, что премии лишили. Там, в Несвиже, вообще жуткая история случилась. Оказывается, никаких апостолов найдено не было. Там орудует какой-то маньяк, который мужчин убивает. Вот такие апостолы, представляешь?
От боли стало трудно дышать.
Господи, ужас какой.
В истории Беларуси сложно отметить более знатный и влиятельный род, чем Радзивиллы. Они оказали колоссальное влияние на политику, на культуру. Среди них были и видные государственные деятели, и композиторы. Благодаря им развивались живопись и театр, парковый дизайн и литература.
И вот самое святое, душа родной страны, вдохновила не на высокие цели, а на самые низменные…
«Алеся, твои Радзивиллы никого не интересуют. Ты пишешь о них диссертацию, но она пройдет незамеченной. Мы живем в век пиара. Нет скандала – нет и интереса людей к этой теме».
«Как продвигаются твои исследования? Постарайся раскопать в архивах какую-нибудь скандальную историю. Информацию о том, где спрятана сокровищница, сведения о каких-нибудь любовных связях, политических интригах».
«Попытайся найти острый неожиданный поворот. От твоей работы может многое зависеть. У меня душа болит за нашу страну. Казалось бы, такая богатая тема, вокруг нее можно столько всего закрутить – фильмы, романы, подробные научные исследования. Ничего этого ведь нет. Вся наша история – это, по большому счету, пробел в сознании обычных людей. Его надо восполнять, но учитывать при этом и современные реалии».
В советах мужа имелась своя логика. Игорь был прав, те же архивы Радзивиллов в большинстве своем до сих пор еще не разобраны. Для проведения исследований одного энтузиазма ученых мало, нужны деньги для финансирования таких работ, для издания книг. Есть еще одна проблема, не только финансовая. Научный мир крайне ревниво относится к любым попыткам сказать новое слово, предложить необычные разработки. Семь потов сошло, пока удалось утвердить ту же тему диссертации. И невольно возникли опасения, что, прикрываясь словами о нецелесообразности темы, профессора на самом деле думают только об одном – только бы их не обогнали…
Муж во многом прав. Как бы ни была ужасна пьеса Солоневича, она – это единственное, что появилось за последние годы по теме рода Радзивиллов, пусть в художественной форме, пусть со многими историческими неточностями и вульгарным эпатажем, но все-таки появилось. Человеку, интересующемуся радзивилловским родом, сегодня в библиотеке выдадут пару тонких книг Шишигиной-Потоцкой, роман Татаринова – и это все. Все! Игорь говорил, что, когда работа над диссертацией будет завершена, он постарается организовать компанию в СМИ, проведет переговоры с писателями и кинопродюсерами, попытается заинтересовать издательства в выпуске адаптированного варианта вроде учебника. Он говорил о помощи, креативной и строго в рамках закона, но…
Почему-то муж ничего не рассказал о жутких убийствах в Несвиже. Он написал странную статью, потом вышло опровержение, однако об истинной причине не было сказано ни слова. Игорь молчал, зная, что все, связанное с Радзивиллами, является для его жены очень важным.
И… и он в последнее время часто уезжал. Говорил: командировки. После одной из таких «командировок» на его джинсах оказались бурые пятна. Они не отстирались в стиральной машине. Тогда это не вызвало особых подозрений, но… Теперь этот факт воспринимается по-другому. Кровь ведь надо предварительно застирывать холодной водой…
– Ты точно не беременна? – перебила Вика, сдувая падающую на глаза черную челку. – Что-то, я смотрю, соображаешь ты плоховато. Ты зачем себя накручиваешь? Зачем ты придумываешь всякие ужасы? Игорь пошел мочить людей, чтобы привлечь внимание к теме твоей диссертации! Ты вообще думаешь, что говоришь?!
– Вика, я знаю одно: Игорь так меня любит, сильно-сильно. И он от этой любви уже ничего не соображает. Мы с ним в театр недавно ходили, так он морду автору пьесы набил. Мне спектакль не понравился. Муж подошел и драматургу в челюсть заехал.
– Нормальный мужской поступок, одобряю!
– У меня еще тогда какие-то нехорошие предчувствия появились. А уж после разговора с Витей я не знала, что и подумать.
– И придумала жуткую кровавую историю. Вместо того чтобы прямо обо всем спросить у мужа!
Алеся вздохнула.
Конечно, с мужем следовало поговорить начистоту. Хотелось все выяснить, успокоиться, развеять все эти страшные кошмары. Так и было сделано! Только желаемого облегчения этот разговор не принес. Игорь все отрицал, чего-то недоговаривал. Пытался объясниться – и еще больше запутывался…
Не сказал про причины появления опровержения газетной статьи – якобы для того, чтобы не было волнения, понятно ведь, какую боль причинят все эти подробности. «Я не врал, не хотел тебя волновать, малыш…» – все твердил муж, как заведенный. И сам себе противоречил. Потому что врал, врал! Вопросов ему тогда задавалось множество, и Игорь говорил неправду…
Зачастил в командировки – якобы выбирал небольшой домик в деревне, хотел сделать сюрприз. Можно ли посмотреть этот домик? Нет, нельзя – ничего толкового выбрать так и не удалось. Покупка не состоялась. А смысл еще раз смотреть плохие варианты?..
Кровь на джинсах действительно была – поранился, когда готовил репортаж о начале посевной, упал на какую-то сельхозмашину с острыми зубьями. Почему сразу не сказал? Не хотел волновать. Почему нет никаких ран на теле? Царапина оказалась крошечной, только сильно кровила.
И при всех этих объяснениях у мужа было такое растерянное, виноватое лицо…
– Ладно, ты как хочешь, а я буду есть торт, – заявила Вика, пододвигая к себе блюдце с большим куском. – И тебе советую заняться тем же. Оснований для потери аппетита я лично никаких не вижу. Физиономия мужа тебе, видите ли, не понравилась! Смешно все это слышать! Алеся, а у тебя какое лицо было бы, если бы тебя обвиняли во всех смертных грехах?! Ты могла бы в такой ситуации сохранить спокойствие?
– Игорь выглядел виноватым.
– А он и чувствует себя виноватым. Не потому, что он там кого-то убил. Ты же сама говоришь, тебе пьеса не понравилась – а он пошел и по мордасам надавал. А тут такие страсти. А кого по морде бить – непонятно. Конечно, он чувствует себя виноватым: ты расстроилась, и он понятия не имеет, как тебя защитить. Кстати, ты бы ему позвонила на всякий случай. Может, он еще не успел растерзать этого вашего приятеля из пресс-службы… Ой, да! Чуть не забыла! Я ведь по делу пришла.
– По какому? – поинтересовалась Алеся, отламывая ложечкой кусочек торта. – Для тебя – все, что хочешь. Вика, ты не представляешь, какую тяжесть ты у меня с души сняла.
– Смешная ты: сама себя накрутишь, потом сама же успокоишься… А дело вот какое. Помнишь, ты говорила, что тебе бабушка «однушку» оставила? Там живет сейчас кто-нибудь?