«Алтаир» вышел из бухты, и Шведов сразу почувствовал, как усилился ветер. Казалось, что такелаж зазвенел от напряжения. Стеньга выгнулась индейским луком. Пожалуй, надо убрать бом-кливер и бом-брамсель, но «Ригель» так близко… Еще десяток минут, и «Алтаир» обгонит его. Убрать паруса… Команда будет недовольна. Мучились, ставили, не прошло и получаса, как снова убирать, опять лезть на самую верхотуру. А результат? Ну, еще немножко. Как только «Алтаир» обойдет «Ригель», Шведов сейчас же распорядится убрать дополнительные паруса. Сейчас же. Не стоит испытывать судьбу. Но пока еще судно позади, он не может, теперь уже не может, отступать. Практиканты жались к надстройке под рострами, стараясь укрыться от потоков воды, заливавших всю палубу. Вниз их не отпускали. Люди могли понадобиться каждую минуту, да и сами они не хотели уходить, прежде чем «Алтаир» не обойдет «Ригель».
— Ай да Швед! Вот это капитан, — в восхищении говорил товарищам Гуков. — Ничего не боится! Сейчас «Ригелю» кончик покажем.
Кротов презрительно сплюнул:
— Не боится! Смотри, худа бы не было. Полетит мачта тебе на башку, тогда другое запоешь.
— Брось ты, Крот, каркать. Не полетит. Идем, как торпедный катер.
— Я согласен с Гуковым. Анатолий Иванович настоящий моряк. У него есть чему поучиться. И в первую очередь — смелости, — поддержал Гукова Варенков. — Такие командиры нужны военному флоту. Они приносят ему славу.
— Опять он со своим военным флотом! Это уже делается несносным. О чем бы ни заговорили — Варенков лезет с военным флотом, — плачущим голосом сказал Бибиков. — Давайте выбросим его за борт, чтоб не надоедал?
— Нет, что ни говорите, а Шведов — молодец. Есть, конечно, у него элемент… ну, как бы сказать… Элемент «личного выпячивания», но это не беда, — улыбнулся Кротов. — Вьется за свою собственную славу, за честь судна и за нашу. Разве не хорошо?
Удар волны в надстройку прервал разговор. Курсантов окатило с ног до головы.
— Ух ты! Вот дало! — отряхиваясь, закричал Гуков. — Жизнь морская — красивая сказка! Поэта бы сюда…
— Не получится из тебя адмирала Макарова, Коля. Кость слабовата, воды боишься. Два-три шторма — и удерешь.
— Не беспокойся. Останусь для того, чтобы скрашивать тебе жизнь. «Ригель» на траверзе, ребята! Покричим им что-нибудь веселенькое? Ну, скажем… «Сла-ба-ки!» Все вместе. Раз, два, три!
Практиканты дружно скандировали это слово, но вряд ли их слышали на «Ригеле». Ветер свистел в снастях, с шипеньем и грохотом катилась вода по палубе. Ветер усиливался. Шведов нервничал. У него достаточно опыта, чтобы правильно оценить обстановку. Она становится опасной, и не надо зарываться. Собственно, «Алтаир» уже догнал «Ригель». Шведов победил, доказал, что Нардину еще далеко до настоящего капитана парусника. И напрасно он кичится своей преданностью и любовью к парусам. Этого еще мало. Надо знать дело. Ладно, уберем паруса. Шведов взял мегафон.
— Паруса надо убирать, Анатолий Иванович, — вдруг услышал он голос старпома. — Сейчас бом-брамсель полетит. Ветер крепчает.
Капитан опустил рупор.
— Знаю. Нервишки сдают, Константин Петрович? Вот обойдем совсем «Ригель» и уберем, — сам не понимая, почему он это говорит, насмешливо бросил Шведов. — Выдержку, выдержку надо иметь.
Сейчас же подать команду, сейчас же убрать… Но Шведов ничего не скомандовал. Он как завороженный смотрел на идущий справа «Ригель». Еще немного… обойти его…
«Алтаир» вырвался вперед. Паруса пока стояли, ничего не случилось. Шведов облегченно вздохнул и поднял мегафон.
— Бом-кливер долой! — раскатисто закричал он, но голос его заглушил громкий, похожий на пушечный выстрел, звук. Что-то угрожающе затрещало. Он увидел, как бом-брамсель расползается на узкие ленты. На палубе тревожно закричали:
— Берегись, полундра! — И фор-стеньга повисла на снастях.
— Все паруса долой! Готовить машину! — тут же скомандовал Шведов.
Капитан не растерялся. Он был подготовлен к этому и знал, что скомандует, если произойдет авария. Опоздал! Убавь он паруса пять минут назад — все сошло бы отлично. «Алтаир» повернул против ветра, сразу потерял ход. Теперь он беспомощно покачивался на волнах. У фор-мачты уже распоряжался Кравченко. Матросы полезли наверх, стараясь концом поймать раскачивающуюся стеньгу.
— Вот к чему приводит фанфаронство, — иронически глядя на Гукова, сказал Кротов. — Мотай на ус, если все же доплаваешься до капитана.
— Да… — разочарованно протянул Гуков. — Переборщил. А я думал, что Швед выйдет победителем. Был уверен. Не получилось.
— Так мы же и вышли победителями, братцы. Обогнали «Ригель». В военном флоте таких примеров много. Корабль сам погибает, но выполняет задачу…
— Снова затянул, — поморщился Бибиков. — Брось наконец ты. Какая уж тут победа. Слепому видно. Перехватили. А зачем?
— Ты не патриот своего судна, Бибиков, — возмутился Варенков. — Выиграли бой…
— Я-то патриот, а вот ты действительно осел. Ну, почему Нардин парусов не поставил? Могу объяснить. Не захотел глупо рисковать. В обстановке лучше разобрался…
Роганов издали смотрел на капитана. Шведов стоял, положив руки на планширь. Он был бледен. Краска сошла с его всегда обветренного лица. Интересно, что он сейчас думает? Знает ли, что большинство осуждает его и вся история выглядит глупой?
Это Шведов знал. Мысленно капитан обзывал себя всякими обидными словами. Ему нет оправдания. Как мальчишка, юнец решил побахвалиться, показать: «Вот, дескать, мы какие. Утрем нос». Если бы он был юнцом, ну тогда еще можно было бы найти какие-то объяснения. Молодость, там, неопытность… А тут ведь все понимал, предвидел, легко мог вовремя остановиться. И все же… Не хватило здравого смысла, поступил не как моряк, а как недотепа. Это его любимое слово. У него оно всегда обозначало высшую степень неуважения. А «Ригель» в порядке. Идет себе спокойно.
От этих мыслей у Шведова поднималось непреодолимое отвращение к Нардину. Не было бы его, остались целыми парус и стеньга. Конечно, не в нем дело. Шведов виноват, но если подумать, что двигало им, когда он приказал добавить парусов? Все-таки Нардин.
— Сигнал с «Ригеля», Анатолий Иванович. Спрашивают, нужна ли помощь? Что ответить? — спросил подходя третий штурман.
— Ничего, — буркнул Шведов. — Мы же помощи не просим. Они видят. Пусть идут, куда шли.
…Вот с курсантами дело не так просто. Ребята уже, наверное, сделали выводы. У них ведь все быстро. Тебя хвалят, превозносят, но достаточно сделать маленькую ошибку, и ты уже последний человек. Что ж, тут они правы. Он учил их одному, а на деле вышло другое. Практика опровергла теорию. Надо сказать им все честно. Тогда они поверят. Их трудно обмануть… Стеньгу и рваный парус спустили. Можно следовать дальше. Придется идти в Тага-лахт. Поблизости более удобного места нет. С каким бы удовольствием ушел он куда-нибудь подальше от «Ригеля»…
На «Алтаире» убрали порванный парус, закрепили перепутанные снасти, и только укороченная отсутствием стеньги фор-мачта напоминала о недавнем происшествии.
На следующий день после ужина Шведов приказал собрать команду в столовой. В маленьком помещении набилось много народу. Никто не знал, чем вызвано это непредусмотренное собрание. Все с нетерпением ждали появления капитана. Он вышел нахмуренный, сел на оставленное для него место, обвел глазами присутствующих. Разговоры затихли.
— Удивлены, товарищи? Я собрал вас для того, чтобы сделать разбор нашего последнего перехода в Тага-лахт. Он стоит того, чтобы потратить на него время.
— И так все ясно, — сказал кто-то из курсантов, стоявших у двери.
— Сомневаюсь. Многое надо объяснить. Ну, прежде всего… Экипаж работал отлично, если не считать задержки с выборкой якоря. Механики подвели…
— Всего несколько минут меняли сальник. А вы — механики, механики… Привыкли все валить на механиков, — недовольно проговорил стармех и потянулся за сигаретой.
— Подождите, потом выскажетесь. Я повторяю. Если бы не якорь, «Алтаир» первым вышел бы в море. У нас все было готово раньше. Вы понимаете, что мы всегда должны сравнивать себя с «Ригелем». У них хорошо поставлено дело, а у нас должно быть лучше. В этом смысл соревнования. Постоянно следить за соперником. В каждой мелочи стараться быть впереди. Потому я и виню механиков. А дальше начинается вина капитана. — Шведов пошевелился на стуле. — Я, и только я, совершил непростительную ошибку. Прекрасно понимая, что не следует ставить паруса, что при усилении ветра это может кончиться плохо, я все же приказал увеличить парусность. Но вы должны понять меня, товарищи. Я тоже человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Я поддался чувству азарта. Мне хотелось показать, что на «Алтаире» плавают настоящие моряки, что нас нелегко победить и мы даже в самых трудных условиях будем впереди. И все началось хорошо. Паруса стояли надежно. Но наступил момент, когда их надо было немедленно убрать, еще имелось время. Но я этого не сделал, видел, что надо, и не сделал. Тут моя главная ошибка…
В столовой было очень тихо.
— …Не остановился вовремя. Хороший капитан не должен так поступать. Учтите это, когда сами вступите в командование. Никаких компромиссов с ненужным риском. Только здравый смысл и предусмотрительность. Я предостерегаю вас от подобных ошибок. «Ригель» показал, что там знают, что такое выдержка и хладнокровие. Но это не значит, что он нас победил навсегда. Нет. Мы сделаем правильный вывод из сегодняшнего случая. По моей вине такого больше не повторится. Я не ищу себе оправдания. Мне придется объясняться с начальством, ну это уж мое дело. Я не скажу там того, что сказал сейчас вам. Но вы должны как следует продумать вчерашнее происшествие. Вот и все.
— О чем говорить, — поднялся Миша Бастанже. — Вот погода немного успокоится, поставим запасную стеньгу. Будет не хуже. Так? — он оглянулся на сидящих.
— Так, так, — зашумели в столовой.
— А все-таки мы их обошли, — вскочил с места Варенков. — Пусть с потерей, но обошли.