— Похожа на мою дочь. Не боится плавать на таком маленьком судне? Спросите ее.
— Не боюсь, — смеялась Зойка. — Ничего не боюсь.
— Тут так много мужчин. Это не опасно? У меня на «Тринити» нет женщин. Я бы не хотел, чтобы моя дочь плавала. Женщине не место в море. Она должна сидеть дома.
— У вас устарелые взгляды, мистер Даусон.
— Нет, нет, я имею в виду только море и убежден, что в море женщине делать нечего.
— А какое у тебя мнение, Зоя? — спрашивал Нардин.
У Зойки на переносице появилась морщинка, улыбка исчезла.
— Не знаю, — хмуро сказала она. — Наверное, старик прав. Не место.
Команды на вельботы собрали на обеих баркентинах. Долго рядили и спорили, кто должен защищать честь судна. Выбрали сильнейших гребцов. Попали на шлюпки и Тронев с Рога новым. Англичане прислали официальный вызов. Гонки назначили на ближайшее воскресенье, если будет тихая погода.
Капитан Даусон, встретив Шведова на причале, сказал:
— Наши парни совсем подружились. Половина моей команды пропадает на ваших судах. Вы их там, случайно, не агитируете? — старик шутливо погрозил пальцем. — В воскресенье начнутся гонки вельботов. Придете?
— Как же иначе? Обязательно. Я очень надеюсь, что шлюпка с «Алтаира» займет первое место.
— Ошибаетесь. Вы еще не знаете, какие гребцы на «Тринити». Совсем недавно мы с блеском выиграли у клуба любителей во французском городе Сен-Мало.
— Не стоит гадать, капитан. В воскресенье все узнаем. Заходите, пожалуйста, ко мне.
До гонок оставалось три дня. На всех судах чувствовалось необычное волнение. Миша Бастанже и Кейнаст о чем-то совещались, прохаживаясь по набережной. После разговора боцманы распорядились: «Разгрузить вельботы от всего лишнего, перевернуть, очистить днища, покрыть их быстросохнущей, специально составленной краской, после чего натереть тавотом для лучшего скольжения».
У шлюпок толкались курсанты. Всем хотелось принять участие в работе. На «Ригеле» старшиной шлюпки выбрали Тронева. У него был громкий голос и слава лучшего рулевого. На «Алтаире» команду подбирал сам Шведов. Он внимательно просматривал списки практикантов, отмечая «птичками» кандидатов. Перечеркивал и снова ставил «птички». Наконец отобрал семь человек. Старшиной назначил Кротова. Курсант был очень горд и сразу принялся командовать гребцами. Сам наблюдал за подготовкой шлюпки, все свободное время проводил около нее, зачищал неровности, шпаклевал, подкрашивал.
В воскресенье курсанты поднялись очень рано. Всем хотелось посмотреть, какая же выдалась погода. Первым выскочил на палубу Тронев.
— Ура, ребята! — закричал он. — Гонки состоятся!
Сияет спокойное, без рябинки море. На небе ни облачка. Утреннее солнце уже начинает припекать. К полудню станет очень тепло. Погода как раз для состязаний.
Наскоро позавтракав, на «Ригеле» спускают моторную шлюпку. Надо заехать на «Алтаир» и «Тринити» взять судей, поставить на трассе гонок стартовые и поворотные буйки с флажками. Гонки назначены на десять часов утра, но уже к девяти на стенке волнолома, откуда хорошо просматривается весь путь шлюпок, собираются зрители. О гонках знали портовые рабочие. Они пришли с семьями, с традиционными бутербродами и пивом, расположились на ящиках. Сидят, смеются, болтают.
В половине десятого на волнолом приходят моряки. Для капитанов построили из ящиков некое подобие маленькой трибуны. Вокруг вперемежку рассаживаются курсанты и офицеры кораблей. Повсюду слышатся взрывы смеха, русская, английская, норвежская речь. Курсанты уже подсели к девушкам и смешат их плохим произношением норвежских слов. Молодые возбужденные лица, синие воротники форменок, солнце, море, крики чаек, парящих над головами, — все создает праздничное, приподнятое настроение.
Капитан «Тринити», устроившись на своем ящике, довольно потирает руки:
— Сейчас, господа, вы увидите, на что способны мои парни. Ставлю бутылку шотландского виски, что шлюпка «Тринити» придет первой.
— Ой, не хвастайтесь, мистер Даусон, — улыбается Нардин. — У нас есть хорошая пословица: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Как бы это вам сказать по-английски? Черт, не могу перевести. Я уверен, что гонки выиграет шлюпка «Ригеля». Бутылка лучшего армянского коньяка против вашего виски, капитан.
— Можете говорить что угодно, — подмигивает Шведов. — Исход гонок предрешен. «Алтаир» не отдаст первенства.
Под смех окружающих капитаны ударяют по рукам.
На «Тринити» — он стоит от волнолома ближе других — бьют склянки — две двойных. Десять часов. Тотчас же от парусников отваливают вельботы. В сопровождении судейских катеров они направляются к волнолому. Внезапно воздух оглашается разноголосым писком и гуденьем. Англичане приветствуют свою шлюпку звуками шотландских рожков.
— Ну и какофония! — говорит Шведов, затыкая уши.
— Ничего, ничего. Это наша музыка. Я — шотландец, черт возьми! — кричит Даусон.
Он выхватывает из кармана маленький рожок и дует в него изо всех сил, направляя в ухо Шведову. Старик делается багровым. Кругом смеются. Шведов умоляюще прижимает руки к груди. Даусон бросает рожок и от души хохочет.
— Такая музыка вселяет в мою команду волю к победе. Шотландцы ходили в атаку под звуки рожков в последнюю войну, — говорит, успокаиваясь, Даусон.
Рожки замолкают. К капитанам подходят старшины шлюпок.
— Шлюпка «Ригеля» к гонкам готова! — лихо козырнув, рапортует Тронев.
— Шлюпка «Алтаира» готова!
— «Trinity»'s ready!
Ритуал выполнен. Шлюпки выходят на старт. Вот они выстраиваются в одну линию. Рядом — судейский катер. Главный судья готовится подать сигнал к началу гонок. На шлюпках замерли, держат весла параллельно воде, приготовились сделать первый гребок. Очень важен первый толчок вперед.
В море — десятки яхточек, катеров, лодок. Кажется, все жители Тронгейма, владеющие хоть самой маленькой посудиной, сегодня решили выйти из гавани. Всем хочется посмотреть на гонки поближе. Да и не мудрено. Бесплатные международные соревнования. Такого можно не увидеть всю жизнь.
Флаг в руке судьи поднялся и резко опустился. Шлюпки рванулись вперед. Рев пронесся по волнолому. Орут, как болельщики на стадионе. Чья же шлюпка идет первой? Шлюпка с «Тринити».
— Гип, гип! — орет Даусон. — Я говорил!
Шведов нервно сжимает кулаки. Его шлюпка пока отстает. Опять завыли рожки. Звуки нестерпимо режут уши, но их заглушает мощное скандирование курсантов «Ригеля» и «Алтаира»:
— Не под-ка-чай! Не под-ка-чай!
…Тронев наклоняется то вперед, то назад. Как будто он толкает шлюпку.
— И… раз! И… два! И… раз! И… два! Навались! И… раз, и… два!
Ребята гребут изо всех сил. Капельки пота сползают со лбов на носы. Шлюпка «Тринити» вырвалась немного вперед. Неистово машут веслами англичане. Рулевой там тоже раскачивается и кричит что-то непонятное. Чуть позади — шлюпка с «Алтаира». Кротов любой ценой хочет выйти вперед.
— Не подкачай, орлы! На вас смотрит вся Норвегия! И… раз, и… два! И… раз, и… два! Навались, навались!
Он старается подбодрить гребцов шутками.
Роганов сидит на передней банке, гребет правым баковым. Он вкладывает всю свою силу в весло. Лишь бы выдержать этот сумасшедший темп. Не сбиться. Собьешься — перепутаются все весла, тогда о победе нечего и думать. А надо обязательно победить. Честь судна поставлена на карту. Он знает, как люди волнуются у телевизоров, когда смотрят футбольные игры на первенство мира. Всем хочется, чтобы победила наша команда. Даже те, кто никогда не интересовался спортом, целыми вечерами просиживают перед экраном.
— И… раз, и… два! Навались!
Как удары бьют в уши команды Кротова. Роганов хороший гребец, но он начинает выдыхаться. Очень уж частые команды. Димка сосредоточивает внимание на своем весле. Противников он не видит. Ему нет времени оглядываться. Сильнее, сильнее!
Вот наконец и поворотный буй. Англичане огибают его первыми. Эх, не удалось обогнать их на повороте! Тронев резко кладет руль на борт. Его почти догоняет шлюпка «Алтаира». С берега доносятся крики болельщиков. Что они там кричат? Не разобрать.
— Навались!
Ребята на шлюпке стараются вовсю. Никогда они не гребли так. Ни на одном учении. Еще два-три сильных гребка, и шлюпка «Ригеля» выходит на траверз к англичанам. На берегу свистят, гудят в рожки, кричат.
— И… раз, и… два! Братцы, навались! Финиш виден, — умоляет гребцов Тронев.
Видно, что такой темп уже им не под силу, но и противники устали. Гребки становятся слабыми. Шлюпки пошли тише, ровнее. Финиш еще далеко. Остался еще один поворотный буй. Надо экономить силы для последних минут, нажать и первыми закончить гонки.
Кротов подгоняет своих гребцов:
— Навались! Противник выдохся! Навались!
Его шлюпка на сумасшедшем ходу обходит англичан и Тронева. Лишь вырвавшись вперед, она замедляет темп. Теперь шлюпка «Алтаира» на несколько метров идет в голове. Шведов довольно улыбается, победоносно оглядывает соседей. Нардин — весь внимание. Даусон бормочет какие-то проклятия. Вудбайн сорвал с себя галстук. Курсанты с «Алтаира» машут руками и неистово орут.
Последний поворот. Ну, теперь… До финиша остается не больше кабельтова.
— Финиш, ребята! Еще разочек, еще раз. Дайте последние удары! Раз!.. Раз!.. Раз!..
«Да, кажется, курсанты на обеих шлюпках начинают слабеть. Кротов пока еще впереди. Ладно, пусть Кротов. Не так уж важно, кто выиграет гонку, «Ригель» или «Алтаир», — лихорадочно думает Нардин, глядя на несущиеся шлюпки. — Сейчас это не имеет значения. Только бы кому-нибудь из наших прийти первыми».
Троневу так и хочется сильнее подтолкнуть шлюпку. Гребцы откидываются назад, почти ложатся на спины. На всех трех шлюпках снова убыстряется темп. Последняя сотня метров!
Кротов торжествует победу. Его шлюпка на корпус впереди остальных. Раздается треск. Загребной с «мясом» выворачивает уключину и падает назад. Замешательство среди гребцов. Темп сбит, весла перепутались. Теперь шлюпки «Алтаира» и «Тринити» рядом. Англичане догнали.