— Хочешь, чтобы я отдала тебе мое приглашение? — уточнила я, машинально разглаживая складки на своей многослойной юбке.
— А ты бы отдала? — перестав плакать, с надеждой спросила Клотильда, и я задумалась.
С одной стороны, очень хотелось попасть на маскарад, да еще и в таком сказочном костюме. С другой — мне определенно будет спокойнее, если она найдет себе там новый объект для охоты и оставит в покое Гидеона. Он, по моему мнению, заслуживал лучшей жены, нежели расчетливая красотка, которая жаждет получить не столько его, сколько принадлежащие ему титул и деньги. Рид на бал не идет, значит, его она точно не очарует. А другие, может, и рады будут такой избраннице. Снежка же, надеюсь, мой поступок поймет и не сильно обидится, что все ее усилия, вложенные в меня, пропали даром.
Приняв решение, я озвучила его воспрявшей духом Клотильде и потребовала с нее в будущем ответную услугу. Воодушевленная блондинка, которой посулили не только заветную открытку, но и маскарадный костюм, легко регулирующийся по фигуре с помощью шнуровки, была готова пообещать мне все, что угодно. Так что если план Тиль все же провалится, будет возможность попросить у нее в счет уплаты долга не портить жизнь Гидеону. Сложив в сумку наряд, сестра примерила еще и сделанные Снежкой туфли, но они ей оказались малы. Однако в ее гардеробе обуви хватало, так что Клотильда не сильно расстроилась. Уходя к себе с платьем, перчатками, «волшебной палочкой» и париком, она порывисто обняла меня на прощание, пообещав использовать свой шанс и сделать так, чтобы наш род вскоре породнился с еще более знатным и могущественным снежным родом.
Оставшись в комнате одна, я не сразу обнаружила, что вместе с гостьей исчез и бархатный футляр, но бежать за блондинкой, требуя отдать ожерелье, было уже поздно. А Кайл… что ж, если он примет сестру за меня, вычислив ее по ожерелью и серьгам, то так ему и надо. Уж она-то точно умеет ставить на место зарвавшихся ловеласов. Решив, что поговорю с Тиль о возвращении пропажи после бала, я прилегла на кровать, обняла скользнувшего под руку Ласкара и загрустила. Сколь бы не казалось мне правильным принятое решение, мечта, маячившая так близко, растаяла с моей легкой руки, и от этого хотелось плакать.
Тем же вечером…
Снежка обиделась…
И со свойственной ей прямотой назвала меня бесхребетной дурой, готовой прогибаться подо всех и вся, жертвуя своими интересами и собой. Понять ее было можно, ведь ей я рассказала версию, в которой пожалела сестру, а не того, на кого она нацелилась, но Клотильда леди Дигрэ, видевшей ее пару раз, совершенно не нравилась, и поэтому мой поступок брюнетка раскритиковала в пух и прах. После чего заявила, что я сама себя наказала, поэтому вместо визита на бал останусь сидеть в замке. Ну или как делают другие служанки, пойду любоваться фейерверками издалека. Смиренно вздохнув, я сделала книксен и, пожелав одетой в костюм звездной принцессы девушке веселого праздника, отправилась в свою комнату, чтобы отвлечься на общение с Ласкаром и чтение взятых в библиотеке книг.
Сегодня был выходной, и заниматься работой не хотелось. А изучение истории Триалина по версии снежного крыла мне показалось хорошей альтернативой балу. Хотя кого я обманываю? Сколь бы не была интересна книга, она все равно не заменит веселья, которого я осознанно себя лишила в глупой надежде устроить личную жизнь сестры без участия в ней Гидеона. Стоил ли он таких жертв с моей стороны? Наверное, да. Но на душе от этого было не легче. Еще и со Снежкой отношения испортились, а ведь она мне так нравилась. Оставалось лишь надеяться, что черноглазая леди остынет и, получив заряд хорошего настроения на балу, простит мою выходку. Хотя вряд ли ей будет до меня, когда вокруг праздник, волшебство, леди и лорды в восхитительных маскарадных костюмах.
С такими грустными мыслями я вернулась в свою башню, открыла большое иллюстрированное издание по миру Триалина и начала читать. Но как ни старалась вникнуть в текст, ничего не выходило. Строчки смазывались, расплывались и, коснувшись пальцами глаз, я поняла, что плачу. Тихо, без истерик и громких всхлипов, как это делала Тиль, но от того не менее горько. Хотела ведь как лучше, а получилось как всегда. И из-за своих благих намерений я, возможно, лишилась сегодня не только мечты, но и подруги, которой у меня никогда раньше не было. Громкий хлопок, раздавшийся рядом, заставил подпрыгнуть в кресле. Обведя испуганным взглядом стол, я обнаружила возмутительницу спокойствия, возлегавшую на самом верху книжной стопки и перебирающую страницами, словно человек пальцами.
— Кэрри? — вырвалось у меня озадаченное.
— Шик-шиш-ши-шишк, — прошелестели желтоватые листы, и я отчетливо услышала в этом звуке «Кончай хандрить!» Озадаченность стремительно сменялась изумлением, потому что раньше я думала, что волшебный фолиант вслух общаться не умеет, а если и умеет, то точно не с тем, кто понимает язык животных и растений. Хотя после магического воздействия Кэрри тоже ведь стала живым существом, так что мой дар вполне мог воспринимать ее за диковинную зверушку, обожающую сладости и… разговаривающую с помощью шебуршания страниц.
— Да я вроде и не хандрю, — поспешно вытирая остатки слез с лица, попыталась оправдаться перед ней, однако книга лишь насмешливо фыркнула в ответ, выплюнув в меня при этом голубоватый туманный сгусток, внутри которого виднелся какой-то листок. Неужто вырвала один из своих и предложила мне его в качестве салфетки? Поймав левитирующий ко мне подарок, я с удивлением обнаружила, что по мере таяния тумана проступают очертания знакомой открытки, зажатой в моих пальцах. — Приглашение?! Но как? — Развернув карточку, я прочла имя леди Андервуд, выписанное аккуратным почерком в шаблон. — Как ты это сделала? Украла открытку у Клотильды? — в ужасе пробормотала я, представляя разряженную сестру, которая стоит напротив охраны и не может найти пропавшее приглашение. Какими бы ни были наши отношения с Тиль, такого позора я ей не желала. Но Кэрри, возмущенно зашелестев, ответила, что она не воровка, а магическая книга, и сделать копию открытки, пролежавшей несколько дней среди страниц, для мастера ее уровня не проблема. А потом дунула на бело-голубую картонку еще одним сгустком тумана, и рядом с фамилией появилось еще и мое полное имя: леди Гертруда Мариэлла Андервуд.
— Невероятно, — прошептала я, прижав к груди свой шанс попасть на бал. — А оно подлинное? Подделку не обнаружат? — Шипение, которым меня удостоили, было нецензурным, поэтому я тут же извинилась, что усомнилась в магических талантах живого фолианта, и искренне поблагодарила Кэрри за ее подарок.
— Сла-сла-слу-слир-слим? — выйдя из шкафа с маминым свадебным нарядом, спросил Ласкар. С вешалкой на «шее» он смотрелся очень забавно, потому что казалось, будто гигантский цветок одет в платье, над глубоким вырезом которого возвышается зубастый бутон, скалящийся в жутковатой, но от того не менее довольной улыбке.
— Ах, если бы! — вздохнула я, отвечая на его предложение переодеться. — Платье старое, свадебное и слишком велико для меня. Даже попытавшись с ним что-то сделать, я вряд ли успею на бал. Хотя есть еще подарок лорда Дигрэ, но, боюсь, в нем Кайлин меня сразу узнает и… — Кэрри снова громко хлопнула, словно человек в ладоши, и я, замолчав, покосилась на свою благодетельницу. — Хочешь сказать, что можешь изменить мамин наряд так, что его никто не узнает? — не веря своим ушам, переспросила я, когда выслушала ее задумку.
Как оказалось — может! Не без помощи бикаслуса и меня, конечно, так как читать заклинания, которые проступали на пустых страницах, должен был кто-то другой. Слова произносила я, цветок же вертелся в платье, работая манекеном, и что-то тоже бормотал, наверняка потихоньку приколдовывая, но я не вслушивалась, занятая исполнением указаний Кэрри. Быть частью творящегося волшебства оказалось безумно интересно. Я не просто наблюдала, я действовала, находясь в центре происходящих событий, и белая ткань на глазах расцветала серо-голубыми узорами, похожими на те, что рисует на окнах мороз. Строгий подол с длинным шлейфом превращался в пышную юбку, а по меняющему цвет атласному лифу начала змеиться серебристая вышивка, в завитках которой, словно звезды, вспыхивали крошечные камни.
Один узкий рукав из жемчужно-сизой ткани обзавелся таким же орнаментом, как на груди, а второй просто исчез, оставив вместо себя тончайшую серебристую паутинку, чем-то похожую на ту, что была в костюме морской феи, но с более сложным узором. В поддержку асимметрии верха подол присборился с левого края и открыл тем самым вид на полупрозрачную нижнюю юбку, поверх которой лежала точно такая же сверкающая сеть, как и на обнаженной руке. Ну, то есть на зеленой веточке бикаслуса, наряженного в платье, которое ему приходилось придерживать листьями-пальцами, чтобы оно не упало на пол.
Когда мы закончили, узнать в костюме снежинки, как назвала свое творение Кэрри, свадебное платье было невозможно. А вот меня в нем — без проблем. Потому что парик, как и перчатки, к маминому наряду не прилагался, а фату я с собой не привезла, да и к чему? Не невестой же мне на маскарад одеваться, правда? За лицо не беспокоилась, так как, но рассказам Снежки, зал, где состоится бал, сам одаривает гостей иллюзорными масками, под которыми практически нереально узнать друг друга.
А вот с волосами что-то надо было решать, и мы втроем дружно задумались над моей будущей прической. Однако гениальная идея пришла лишь одному из нас. И на этот раз моим добрым волшебником оказалась не книга, а бикаслус. Хотя без помощи Кэрри его задумка вряд ли осуществилась бы. Ссылаясь на то, что с распущенными волосами меня никто, кроме них, не видел, цветок предложил не мудрить со сложной прической, а немного распрямить тугие локоны, чтобы они лежали мягкой волной, и подумать, как сделать некоторые пряди белыми, как у снежных леди.
Но добиться точно такого же, как у стражей поднебесья, мерцания волос мои друзья оказались не в силах, и тогда книга предложила покрыть меня всю иллюзией инея. В результате я действительно стала похожа на снежинку, ну или на снежную принцессу, на голове которой стараниями двух магов появилась серебристая диадема, украшенная прозрачными, как горный хрусталь, россыпями камней. Серебристо-белый узор оплел открытые участки тела, уплотнившись на ладонях, отчего создавалось ощущение, что я в перчатках, хотя на ощупь их не было и в помине. Этот же полупрозрачный налет разрисовал и лицо, сделав глаза выразительнее, а кожу бледнее. Получилось очень красиво и необычно — самое то для маскарада. Единственное, что не вписывалось в цветовую гамму моего нового образа, — это синие туфли, но и эту проблему решила Кэрри, окрасив их в серебро.