они знали, что я собираюсь спариться. Винни может отказать мне хоть сейчас, но я никогда не захочу другую. Пока я жив, я буду привязан только к ней. И я хочу, чтобы все это знали. Это мой первый шаг в том, чтобы показать ей, что она моя. Я всегда буду выбирать ее. Я горжусь тем, что моя пара малышка-медведица.
Как только я заканчиваю мыться, я выхожу из душа и пытаюсь найти какую-нибудь одежду. Я выбираю черную футболку, свободные джинсы и направляюсь босиком к зеркалу. Когда я смотрю в него, я пальцами провожу по волосам, чтобы попытаться уложить их. Мои волосы выбриты по бокам, а наверху они немного длиннее, и то, как Винни всегда смотрела на мою стрижку, заставляло меня думать, что ей она нравится.
Я опускаю взгляд вниз на свои руки и вижу татуировки, которые начинаются на запястьях и тянутся вдоль обеих рук. Они покрывают всю мою грудь, демонстрируя статус альфы. Оборотни обычно не делают тату, потому что это очень болезненно, и, если ты не используешь особый вид чернил, большинство из них не видно на коже. Я сделал себе тату спустя несколько лет после смерти моего отца, в память о наследии и стае Грей Ридж. В соседней стае есть татуировщик, который набил их для меня, используя специальные чернила и иглы. Это всегда занимает несколько часов, даже для маленькой тату, но я чувствую, что должен показать стае, что я готов пройти через боль, потому что они важны для меня. Я оставил место на моей груди для своей пары, и я с нетерпением жду, чтобы Винни оставила там отметину. У нее и наших детей будет особое место на моем теле, которое будет показывать всем, кто увидит меня, что я имею и как горжусь тем, кто владеет мной.
Я выхожу из своей спальни, задаваясь вопросом, будут ли у нас с Винни щенки или детеныши. Оборотни-медведи женского рода настолько невероятно редки, что я не могу припомнить ни одного случая, похожего на наш. Я улыбаюсь, надеясь, что у нас все-таки будут детеныши. Я хочу, чтобы они выглядели так же, как она.
Знаю, что опережаю события, но я не могу остановиться питать надежду, теплое чувство в моем сердце. Мы спаримся, и все у нас будет хорошо. Мы просто будем делать это немного медленнее, чем большинство оборотней в нашей стае.
Когда я захожу в гостиную, слышу тихий стук в дверь. Но для меня он звучит так, словно бульдозер, и мое сердце начинает биться быстрее. Я перепрыгиваю через диван и почти сталкиваюсь лицом с дверью, когда открываю ее.
Винни стоит с выпученными глазами, глядя на меня, и я переживаю, что, возможно, напугал ее своим волнением, когда добирался до двери.
— Привет. Прости. Рад тебя видеть. Заходи, пожалуйста.
Она немного краснеет и делает шаг вперед с крыльца в мой дом, который вскоре станет нашим домом. Мне нравится, как это звучит.
Когда она проходит мимо меня, я ловлю ее запах, и мой член снова дает о себе знать. Ее сладкий медовый запах, смешанный с корицей, заставляет мой рот наполниться слюной, умоляя попробовать ее. Отметить ее снова.
— Это тебе, — она протягивает небольшую белую коробку из пекарни, и я вытягиваю руку в ответ, забирая ее у нее. Когда я касаюсь коробки, наши пальцы на какой-то миг соприкасаются, и теплое покалывание возникает снова. Каждый раз, когда наша кожа касается друг друга, это происходит как будто впервые.
Поднося коробку к носу, я вдыхаю и улыбаюсь. — Булочки с корицей?
— Ага. Я сделала их сегодня утром, — она снова краснеет, ее большие карие глаза нежно смотрят на меня.
А затем я замечаю на ней намек на легкий макияж. Ее ресницы темные, а ее полные губы — темно-красные. Следуя взглядом к ее шее, я замечаю, что моя метка обнажена, и мой член содрогается от воспоминаний. Я очень громко сглатываю, пытаясь избежать того, что мой язык выпадет изо рта, и слюней на моем подбородке.
— Ты выглядишь… — мои глаза спускаются вниз по ее шее до декольте. Я никогда не видел ее грудь вот в таком виде, но теперь ее большая грудь взывает к моему рту. Наши дети никогда не будут голодать, питаясь ими. Мысль о том, что я попробую ее молоко, заставляет меня захотеть упасть на колени и сосать их, можно только догадываться, что произойдет потом.
— Ты выглядишь… — мои глаза двигаются еще дальше, видя ее облегающее платье. Оно темно-коричневого цвета и показывает каждый ее изгиб, демонстрируя широкие бедра и небольшой животик. Ее тело — абсолютное совершенство. Она будет мягкой и уступчивой, когда я заберусь на нее и спарюсь. Я смогу пронзать ее плоть между мягких бедер, целовать ее живот, когда он будет расти вместе с нашими малышами. Она с легкостью примет мое семя и подарит мне очень много потомства. Мне слишком болезненно смотреть на нее, когда я не внутри ее сладкого тела. Я не могу закончить предложение, которое я пытался начать дважды, потому что моя потребность в ней слишком сильна.
Я кладу коробку с выпечкой на стол и беру ее за руку, оттягивая ее от подола ее платья.
Ее теплая рука снова посылает мурашки по моей коже, и я притягиваю ее к себе, чтобы сократить дистанцию. — Ты всегда была самой прекрасной девушкой, которую я когда-либо встречал в своей жизни. — Положив руку на ее подбородок, я наклонился, едва коснувшись ее губ. — Ты выглядишь так же прекрасно, как и сегодня в пекарне.
Я обрушиваю свои губы на ее, нуждаясь в этой сладости. Я знаю, что если стану пренебрегать этим, то только оттолкну Винни. Она всегда была пугливой, как и большинство медведей, поэтому я стараюсь, чтобы мои шаги были осторожными и не слишком торопливыми.
Я не открываю рот, просто прижимаюсь своими губами к ее. Через секунду я отступаю, не желая пока заходить дальше.
— Спасибо тебе за то, что пришла ко мне сегодня. Могу я угостить тебя ужином?
Глава 7Винни
Прежде чем я могу себя остановить, я бросаюсь в его руки. На секунду я переживаю, что могу сбить его с ног, застав его врасплох, но он легко ловит меня, и мое мягкое тело сталкивается с его неподвижной фигурой.
Я понятия не имею, что со мной не так. Когда он открыл дверь, и я увидела его красоту, а затем его нежный поцелуй на моих губах: все это заставило меня желать большего. И не только я этого хотела, но и моя медведица тоже. Все выглядело так, словно она проснулась от глубокой спячки и была слишком голодна, а теперь хочет попировать Стоуном.
Мое тело тает напротив его, словно так и надо, когда его руки ложатся на мою попку. Он крепко держит меня, пока наши губы сливаются. Этот поцелуй не такой нежный, как предыдущий. Нет, он страстный и желанный. Зубы сталкиваются, когда мы оба пытаемся запустить свои языки друг другу в рот. Словно мы не можем насытиться. Нам просто необходимо это.
Рычание заполняет комнату, и я понятия не имею, от кого оно исходит. Моя спина ударяется о мягкую поверхность, когда я поднимаю руки вверх, задирая рубашку по спине Стоуна, желая ощутить его теплую кожу кончиками пальцев. Мои руки проводят по изгибам его накаченных спинных мышц, и он рычит мне в рот. Клянусь, эти вибрации пронзают меня до самых пальчиков ног. От этих ощущений я тоже стону.
— Ты намного вкуснее, чем я думал, — говорит Стоун, отстраняясь от меня. — Ты должна приказать мне остановиться. Потому что сам я не могу этого сделать, — он трется об меня, его член находится на уровне моей киски, заставляя меня сжиматься. У меня начинает тянуть живот. Я хочу быть заполненной. Мне это необходимо.
Его глаза начинают меняться, а зрачки становятся шире. Это его волк смотрит на меня. Если бы я не чувствовала его желание, то подумала, что он сердится. Я видела его лицо в гневе раньше, когда другие пытались оспорить его статус вожака стаи. Тогда на его лице появлялся именно такой взгляд, и самцы в ответ оголяли свою шею.
Я просто смотрю, не отрывая от него глаз. Из его горла вырывается скулеж, и мое сердце ускоряет биение. Он сражается со своим волком. Они оба хотят меня, и это ощущается просто нереально. Я никогда не ощущала себя настолько нужной, как сейчас. Это заставляет меня почувствовать себя сильной хоть раз в жизни. Словно я могу контролировать ситуацию. И то, что я хочу в этот момент — это он. Я хочу ощутить то чувство, которое он подарил мне, когда мы стояли в гостиной Гвен — только в этот раз без посторонних глаз.
— Вкуси еще больше меня, — слова пронзают воздух, и Стоун не медлит. Он двигается быстро, как будто я могу передумать, и устраивается между моих бедер. Его широкие плечи разводят мои ножки шире. И у них нет никакого выбора, кроме как подстроиться под его размер.
Прежде чем я могу хоть как-то отреагировать, мое платье задирается до талии. Звук рвущейся ткани достигает моих ушей, когда я чувствую теплое дыхание напротив своей киски. Комната наполняется звуком тяжелого дыхания. Я чувствую, как мой клитор начинает сильно пульсировать. Я всегда хотела покорить Стоуна. Но это чувство потребности и желания что-то новенькое для меня. Очень сильная нужда закипает в моей крови, и я почти уверена, что Стоун может это почувствовать.
Я пытаюсь поднять бедра, чтобы сильнее прижаться к его губам, но громкое рычание останавливает меня. Я смотрю на Стоуна, его рот дышит в мою киску. Он просто смотрит на нее. Затем я понимаю, что он вдыхал меня. Как будто пытался навсегда запечатлеть запах в своей памяти.
— Пожалуйста, — умоляю я, нуждаясь в его губах на мне.
Его глаза встречаются с моими.
— Я… — он запинается, закрыв глаза на секунду, перед тем как снова их открывает, как будто пытаясь что-то понять. То, что он, похоже, не может контролировать себя рядом со мной, только больше заводит меня. Стоун — само воплощение контроля — теперь находится в растерянности, когда дело доходит до меня. Винни. Маленькой медведицы, которую легко забыть. Я выделяюсь только потому, что выгляжу немного по-иному, в отличие от остальных.
— Я хотел, чтобы ты умоляла меня. Хотел услышать, как ты просишь меня заставить тебя кончить. Просишь трахнуть тебя. Хотел заставить тебя повторять, что ты моя, снова и снова.
Дерьмо. Возможно ли кончить от одних лишь только слов?