Проселочная дорога, по которой шел сталкер, извивалась между островами изуродованных сухих деревьев. Издалека лес напоминал поселковое кладбище, на котором вместо крестов на могилах застыли чудные скульптуры, вырезанные из кусков деревьев. Согбенные старики и старухи тянули к небу скрюченные пальцы сухих ветвей.
Дорога наконец выровнялась. Улеглась пыль, прибитая мелким дождем.
Красавчик остановился на опушке сухого леса. Дальше проселочная дорога уводила в поля. Сталкеру было с ней не по пути. Он взял правее, через лес. Шел медленно, чтобы не вляпаться в крохотную, недавно объявившуюся аномалию, как граната на растяжке рассчитанную как раз на такого вот зазевавшегося путника.
Побуждаемые ветром, за спиной скрипели деревья. Оглянувшись пару раз, и не заметив ничего, заслуживающего внимания, Красавчик продолжал путь. Каждое дерево, как подарок пытливому скульптору, легко отсекающему лишнее. С той лишь разницей, что местный Пигмалион явно страдал тяжелой формой шизофрении. Фигуры у него получались на редкость уродливыми, скрюченными, извращенными. Вот слева деревце — вылитая старуха-смерть. Черное лицо с распахнутым дуплом рта, задранная кверху рука, покрытая язвами грибов-паразитов.
Лес в Зоне, это не лес средней полосы, где отдыхает душа. В Зоне нет легких дорог. Если проселочная дорога мягко стелется под ногами — соберись! — значит, готовит тебя к очередному испытанию.
Красавчик предпочитал медленное передвижение по мертвому лесу — ровной дорожке, расставившей в конце силки очередной мясорубки. Слева блеснули лихо скрученные нити паутины — той самой, что вызывает разрыв кровеносных сосудов. Познакомиться бы с паучком, что плетет такие сети. Честное слово, и пули бы не пожалел. Такую зверушку ботинком не прихлопнешь. Здесь вполне может так получиться, как бы паучок первым не оказался.
Внезапно что-то мелькнуло в стороне от выбранного маршрута. Красавчик замер с поднятой ногой. Автомат послушно прыгнул в руки. Однако ловить в прицел оказалось некого. Падать в траву, выказывая настоящие чудеса акробатического искусства, Красавчик посчитал излишним. Если в сухом лесу каким-то боком завелся одичалый кровосос, кульбиты в траве закончатся так же плохо, как и остальные попытки спастись. Кувыркался кровосос на порядок лучше. А в забеге на длинную дистанцию — хоть с препятствиями, хоть без — первым сорвет финишную ленту.
Оставалось одно: стоять и ждать, полагаясь на собственное чутье и пытаясь уловить малейшее колебание воздуха. Кровосос тела не лишен, хоть и может сделать его невидимым. Как ему это удавалось? Неизвестно. Мертвые экземпляры, достававшиеся ученым для экспериментов, уникальную способность теряли. А заполучить для опытов живого кровососа оказалось задачей невыполнимой.
Красавчик ждал, сжимая в руках автомат, снятый с предохранителя. Его дыханию внимала тишина. Ни звука, ни движения.
Впереди опять что-то мелькнуло.
Мгновенно Красавчик вскинул автомат, но то, что мелькнуло, опять исчезло. Сталкер ждал и его терпения хватило на полчаса. Потом он двинулся дальше, до рези в глазах вглядываясь в пространство между спутанными сухими ветвями деревьев.
Шагов через десять — осторожных, выверенных шагов — Красавчик с облегчением перевел дух. Повода для беспокойства не было. Среди срезанных сучьев, освободив себе свободное место вертелась сработавшая мельница. Для человека, пойманного в аномалию давно окончился затяжной полет на жуткой центрифуге. Черный выцветший комбинезон мешком весел на высохшей фигуре. Пергаментная кожа треснула. Растопыренные пальцы на руках натянуты до тугого звона гитарной струны. Непонятно, какая сила удерживала огромные ботинки на сухих костях, обтянутых кожей. Колесо аномалии вращалось в полном безмолвии. В такт бесконечным поворотам светлые волосы то свешивались вниз, почти касаясь земли, то падали на покрытый сетью трещин лоб.
Некоторое время Красавчик постоял, разглядывая мельницу — своеобразную точку в мемориале, посвященном жертвам аварии на ЧАЭС. Потом повернулся и пошел дальше, почти мгновенно забыв о том, что видел.
Мертвый лес кончился так же внезапно, как и начался. Полоска выжженной земли от прокатившейся недавно жарки отмечала границу.
Минуя пригорок с черной травой, Красавчик ускорил шаг, стремясь побыстрее убраться с открытого места. Дальше дорога шла под уклон.
На смену хилым кустарникам пришли вполне крепкие деревья. Красавчик вышел к перелеску как раз напротив деревни. На уцелевшем указателе еще угадывались буквы. Касово.
Не пройдет и нескольких лет, как зеленая волна деревьев со странными скрученными листьями накроет деревню. Тонкие ветви затягивали дыры в стенах, выбивались из крыш, расползались по сторонам, дробя на части сухие пласты земли — все, что осталось от проселочной дороги.
Не видя препятствий, Красавчик пошел напрямик. В деревне Касово ему делать было нечего. Он решил пройти кружным путем и выйти с другой стороны. Оттуда начиналось шоссе, ведущее на Боровую. Использовать шоссе по назначению и тащиться по асфальту, рискуя в любой момент попасть в комариную плешь, плохо различимую среди многочисленных провалов, Красавчик не собирался. Безопасней воспользоваться идущей параллельно шоссе тропой. Сталкер рассчитывал уже к полудню добраться до намеченной цели.
Красавчик был на полпути к поваленному столбу с надписью Касово, когда кусты у указателя зашевелилась и сквозь прореху в повалившемся заборе на дорогу выбрался человек. Он наклонился, сбивая налипший на штаны мусор. Сталкерская куртка, перетянутая ремнем автомата, обтягивала мощный торс.
Скрытый в густой листве, сидя на корточках, Красавчик изучал человека, волею Зоны оказавшегося на его пути. Не понадобился и бинокль, до незнакомца было от силы метров десять. Словно для того, чтобы сталкер получше его разглядел, человек развернулся и уставился в том направлении, где сидел Красавчик.
Человек казался адекватным и на убогого не походил. Круглое лицо с короткой стрижкой, открывавшей лопоухие уши, вздернутый нос — в противовес накаченному телу — все это, вместе взятое, многое сказало Красавчику и не сказало ничего. Начать хотя бы с того, что с этим человеком его пути не пересекались.
Совершенно не беспокоясь, что стоит в полный рост и представляет собой отличную мишень, незнакомец изучал местность. Он то и дело недовольно хмурился, и взгляд его медленно скользил дальше.
Встреча с незнакомцем могла закончиться чем угодно. Могла закончиться беседой, представляющей обоюдный интерес. Красавчик поделился бы информацией относительно аномалий, оставшихся позади. В ответ он наверняка бы узнал кое-что новое о том пути, который ему предстоял. Такой вот идеальный вариант — мечта любого сталкера.
Гораздо чаще при встречах с незнакомцами возникали всякого рода осложнения. Что с того, что человек не был похож на мародера? Умение следить за внешним видом не относилось к числу их достоинств, если вообще можно судить о достоинствах бандитов. В данном конкретном случае, военная выправка налицо. Дисциплинка, мать твою.
Именно поэтому на вольного сталкера, к коим относил себя Красавчик, незнакомец не походил тоже. Вольные сталкеры, народ свободный, не живущий по чужой указке — внешности это касалось в том числе — и ненавидевший все, что загоняло в тесные рамки приказа. У незнакомца, в отличие от привилегированной касты охотников за артефактами, "так точно" было написано на лбу.
Теперь дальше. Кто у нас в Зоне приверженец дисциплины? Да кто угодно. Начиная с "Долга" — видели мы вчера с какой легкостью черный комбинезон поменялся на сталкерскую куртку, и кончая любым из представителей хоть "Монолита", хоть "Свободы".
Исходя из всего вышеизложенного, вывод напрашивался сам собой: незнакомец здесь не один. Выйдешь к такому с распростертыми объятиями и получишь пулю в спину — просто для того, чтобы не путался под ногами.
Человек развернулся и пошел вверх по тропе, вдоль заросшего зеленью плетня — иными словами по той самой дорожке, которую наметил Красавчик. Глядя ему вслед, сталкер мысленно выругался — принесла нелегкая. Обходить вокруг, не ближний круг. Любое отклонение от выбранного маршрута всегда чревато неожиданностями. Пойдешь обходить деревню по полю, обязательно свора собак слепых увяжется. Возьмешь правее, через лес — каждый шаг повлечет за собой сотню других, и не обязательно в нужном направлении. Настоящий лес отличался от тех перелесков, которых держался Красавчик как одна аномалия отличается от другой. На первый взгляд разницы никакой. Однако в вакуумной яме существовал реальный шанс остаться в живых, тогда как в комариной плеши и вякнуть не успеешь.
И самое главное — время. Время не ждет. Одна задержка как рыбу на крючке потащит за собой другую. К Боровой такими темпами Красавчик рисковал, в лучшем случае, добраться к вечеру. Ночью поиски артефактов отменяются априори. Оставалось утро. Вот так, слово за слово и доберется назад в бар дня через три — четыре. Поиск артефакта, пусть и в указанном месте — это несравнимо даже с поиском какого-нибудь боровика в чистом поле.
Нет в Зоне легких путей.
С мыслью, вкратце сводившейся к следующему: будь что будет, Красавчик выбрался из-за кустов и коротким перебежками стал подбираться к забору.
К тому времени незнакомец скрылся за поворотом и Красавчик всерьез надеялся на то, что тот предоставил ему фору. Он ошибся. То ли человек, разведавший путь вернулся за кем-то еще, то ли задание у него было такое — слоняться вдоль забора туда и обратно. Так или иначе, Красавчик едва успел нырнуть в те самые кусты под указателем, из которых не так давно и появился незнакомец.
Тугие ветви словно в отместку за то, что так легко выпустили прошлую добычу, хлестнули по лицу. В лабиринте густой растительности, уже основательно смятой, виднелось некое подобие хода.
Красавчик полз на четвереньках, периодически выдергивая автомат из цепких объятий колючих ветвей. Главное, вовремя остановиться и не идти по проторенному пути. Ему показалось, что слева растительность стала не такой густой