[65], но для охоты в мегаполисе сойдет и это. Подойдя к бару, он заказал мохито и с удивлением обнаружил, что за виртуальный напиток тоже надо реально платить, при том что он уже заплатил за пребывание здесь. Вот козлы, и на этом деньги зарабатывают…
– Угостишь?
Он повернулся. На соседнем барном табурете сидела она. Она почему-то всегда выбирала одну и ту же внешность – очень похожую на внешность французской актрисы Жюдит Годреш. Впрочем, и он всегда был самим собой.
– Закажешь сама. Ты же богатая.
– Фи, как грубо… – она тоже попросила мохито, – ты вряд ли бы пользовался успехом с твоими манерами. Впрочем…
Ей принесли коктейль.
– Я, как всегда, вру.
Не допив коктейль, он резко встал и пошел на выход из бара.
– Эй.
Она выбежала за ним, схватила за руку.
– Ты должен мне кое-что объяснить, помнишь?
– Идем-ка сюда.
Он затащил ее в проулок за баром, где воняло. Прижал к стене и схватил за горло. Подумал про себя: «Интересно, а что будет, если ее убить?» Задушить. Программа перезагрузится – или где-то там, неизвестно где – костюм виртуальной реальности и в самом деле задушит ее.
– Отпусти…
– Эй, парень…
Он обернулся. Сзади стоял какой-то тип.
– Леди, все нормально? Этот парень пристает к вам?
Придурок. Будь это реальная жизнь, а не виртуальная программа – бордель, он уделал бы его в несколько секунд. В конце концов, он участвовал в подпольном тотализаторе в Гонконге, целых восемь боев, это при том, что обычный срок жизни гладиатора – пять, дальше смерть или тяжелое увечье. Но тут… интересно, а программа прописана на драки? Может, тут есть какая-то опция типа… садо-мазо или что-то еще.
– Нет… все в порядке.
– Точно?
– Отвали, парень. Мы сами разберемся.
– Я спрашиваю не тебя.
– Все в порядке, – она встала между ними, – нам просто… нравится немного жестокости.
Парень повернулся и пошел в бар.
– Какого хрена на тебя нашло? – прошипела она, массируя горло.
– Только не говори, что больно.
– Какая разница?! Ты пытался меня задушить. Думаешь, я такое кому-то позволяю?
– Это виртуальная жизнь, леди, здесь все ненастоящее, в том числе и ваши хрящи в горле. А вот мой напарник мертв по-настоящему, поняли? Его не воскресить, перезагрузив вашу гребаную программу!
– Это говорит о вашем непрофессионализме, только и всего.
– Что?! За нами шла британская разведка, спецназ! Они прислали морскую пехоту! Кто навел их на след, леди?
– Думаете, что я?
– А почему бы и нет?
– Я не такая дура. Зачем мне платить вам, а потом сдавать.
– Откуда я знаю? Впрочем, это уже не имеет значение. Теперь это личное дело.
– Нет.
– Что?
– Я сказала «нет». Я передумала.
Он снова прижал ее к стене.
– Мне плевать, что вы передумали, леди. Мне плевать, кто вы. Иногда даже такие, как я, начинают работать на себя. Это личное.
– Ты что, педик, что ли? Теперь понятно, почему ты так меня и не трахнул.
Он хотел свернуть ей шею за эти слова. Но не сделал этого. Потому что понял – она и так победит.
– Мне плевать, леди. Я пришел сюда, только чтобы сказать – задание будет выполнено. В другие сроки, но выполнено. Я это сказал – и больше мне сказать нечего.
– Подожди, не отключайся, – быстро сказала она.
– Что-то не ясно?
– Ты делаешь глупость. Ты не победишь, просто убив его.
– Смерть – конец всему, леди. Всему.
– Нет. Если дело живо, то даже смерть – не конец. Этот человек начал дело, которое больше его самого, намного больше. Если он умрет – дело продолжится. Возможно, это будет концом Халифата и миллиард мусульман попадут в рабство.
– Вам-то что за дело до мусульман, леди, я так и не могу понять.
– Неважно. Подумай о том, что я только что сказала. Я права?
…
– Я права?
– Допустим. И что дальше?
– Надо разрушить его дело. Потом убить его самого.
Он подумал.
– Как?
– У него есть враги. В Халифате есть люди, которых нельзя купить. Но у них нет денег и нет оружия. Надо им помочь.
– Как?
– Дать денег и оружия. Я знаю его план. Он уже навел контакты с теми, кто хочет уничтожить Халифат. Сначала он даст им возможность зарабатывать. Потом он даст им денег и оружия. Много. Потом он атакует, и одновременно с этим начнется внутреннее восстание. Он делает ставку на наркомафию…
– Наркомафию?
– Да. Многие забыли, ради чего ведется джихад.
– И что делать?
– Я дам вам деньги. Контакты. Адреса. Надо будет организовать поставки надежным людям в Халифате.
– А почему бы вам самим этим не заняться?
– Я – женщина. Мне не поверят.
Он понял, что где-то там, в Сети, скорее всего, действительно женщина. Он не был уверен в этом, в конце концов, в Сети можно надеть любую личину.
– Да… вам сложно поверить.
– Закладка будет там, где договорились. Вы можете найти нормальные документы?
– Да.
– Хорошо. Я переведу вам деньги. Вы справитесь с организацией?
– Да.
– Все надо сделать тайно. В полной тайне.
– Я знаю, как это надо делать, леди. Я несколько лет работал на разведку.
– Хорошо. Тебя ищут в Британии.
– Если найдут – им же хуже будет. Все?
Она улыбнулась.
– Ну… если ты не хочешь чего-то еще…
И он сорвался.
– С…а.
И тем самым окончательно подчинил себя ей.
Выход из виртуального мира – всегда не просто. Только что он драл эту тварь у стены в грязном переулке мегаполиса, и все было реальнее некуда, и вот он в каком-то костюме, резиновом, и кажется, что он тонет и спасения нет…
Черт…
– Мужик… спокойно, мужик. Спокуха. Только спокуха.
Владелец «Дар ас-Саада» помог ему снять костюм, отключил кабель…
– Ну ты крут, мужик. Мастер этого дела, блин…
Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.
– Точняк, не хочешь настоящую девочку? Я поговорю с брательником, он тебе скидку сделает как своему. Без балды…
– Нет…
– Ну, как знаешь.
– Документы можешь сделать?
– Нема базара, мужик. Тебе какие…
Владимир, Россия. 19 сентября 2037 года
Санкт-Петербург встретил меня дорогущим кольцом бетонной трассы, виднеющимися в тумане небоскребами, непоправимо искалечившими город. В самом городе было не до туризма, в порту – шум, гам, куча темных личностей, те же бомжи и пенсионеры, участвующие в схемах по растаможке. И Азия… Азия… Азия… Азиатских лиц не меньше, чем русских, и это несмотря на то, что город на Неве принял немало беженцев из Европы. Вот такая вот глобализация, твою мать…
«Рейндж» остановился у окошка, я подал документы на сканирование, прокатал свою карточку. Тут вот какой нюанс… если ты обслуживаешься у робота и делаешь то, что он говорит – имеешь возможность проехать быстро. Если нет – едешь туда, где стоят живые таможенники, и споришь. Мне – проще заплатить.
Господин_Волков_пошлина_составит_семьдесят_одна_тысяча_сто_тридцать_рублей_Подтвердите.
Я нажал «подтвердить».
– Выберите_способ_оплаты.
Я нажал «наличными», рублей я наменял на пароме у перевозчиков. Получил карточку с чипом, не дожидаясь сдачи, нажал на газ.
Россия…
Когда едешь по стране на дорогой машине, как-то не воспринимается она. Страна. Чтобы понять страну – надо остановиться, купить у местных нехитрой снеди, поговорить за жизнь. Турист не поймет страну, хотя сам он может думать иначе, турист останавливается в гостиницах для туристов, пользуется услугами для туристов…
Турист – он и есть турист.
Дорога, по которой я ехал, была цивилизованной, то тут, то там – заправки, интернет-кафе, мотели. Но отъехать подальше, в глубинку, нищета и разруха, пустые бельма давно сгнивших изб и гулкая, каркающая пустота.
Увидев над дорогой хорватскую шаховницу[66], свернул…
Я был в Хорватии. Конечно же, с боями, мы отбивали прущих из Африки и с Ближнего Востока боевиков, потом, когда стало понятно, что отбиться невозможно, занимались общей эвакуацией… это был благодатный край, теплый, с морем, в котором дно видно на глубине несколько десятков метров, там много отелей, много вилл было. Хорваты отбивались до последнего, рядом с нами были бойцы из бригады Лучко[67], они обеспечивали эвакуацию правительства страны. Они отказались эвакуироваться с родной земли, и что с ними сталось – можно было не спрашивать…
Это и в самом деле был хорватский ресторан, я заказал кулен – хорватскую колбасу с большим количеством паприки, перца и специй, не хорват ее есть не сможет, если только под пиво. Колбаса и в самом деле оказалась хорватской, такой, что слезы из глаз брызнули, а когда я доедал колбасу, к моему столику, стуча деревяшкой, протопал седой, тяжелый на вид мужик, при одном виде которого возникали ассоциации с медведем. Показал на место напротив.
– Не возражаешь?
Я пожал плечами.
– Нет.
Он присел неловко. Вместо левой ноги у него была деревяшка, как у старого пирата. Такого уже нигде не было – в конце концов, искусственные конечности придумали уже давно. Смотрелось это жутковато.
– Смерт на тебе, – сказал вдруг он, глотая мягкий знак.
– Что?
– Смерт на тебе. Отпусти ее. Не надо носит смерт с собой.
Я покачал головой.
– Это легче сказать.
– У меня семь… братий было. Мы воевали. Малы еще были… совсем. Я самый малый. Патроны носил…
…
– Трое серб убити. Еще один бандит убити.
– Бандиты…
– Да… мафия. Арнаут[68]. Двое – тогда. Смерт.
– Я воевал там, – сказал я, – мы уходили из Далмации.
– Я самый малый. Приехал Россия. Жена, ребенок – два. Сосед – серб. У него тоже…
Сколько же ему лет? Выходит, никак не меньше шестидесяти.
– Не ругаетесь с соседом?