Когда заходишь на посадку на «Пеликане», становится жутковато от того, какого размера эта машина. Китайцы, как обычно, сэкономили, и размах крыльев лишь немного больше ширины полосы вместе с зоной отчуждения. Автоматическая система ведет тебя на посадку, штурвал покачивается как будто по волшебству, а китайские пилоты играют в виртуальное го, двигая виртуальные камни по виртуальной доске – гобане прямо в воздухе.
Впрочем, это типично китайское, возмущаться тут не следовало. Знал, к кому падаю на хвост…
Уже над территорией Китая я набрал один из немногих номеров в Китае, который у меня был. Генерал Фань Сяолин, один из создателей китайской морской пехоты. Конечно, морская пехота была у Китая задолго до этого, но именно такие люди, как генерал Фань Сяолин, создали для Китая морскую пехоту как оружие стратегического сдерживания, равная которой была только у США когда-то. Мы создавали свою морскую пехоту тоже примерно в это же время.
Сейчас генерал Фань Сяолин был примерно… в активном резерве, это так у нас называется. Он уже не ходил на службу, он создал коммерческую компанию, занимающуюся борьбой с пиратством в южных морях. По моим данным, было у компании генерала и другое направление деятельности – Африка, куда Китай вложил огромные деньги и не намеревался сдавать позиции без боя. Генерал был из числа тех людей старой закалки, каких у нас в России уже нет. Он одновременно был свободен в решениях, инициативен, при необходимости агрессивен, и при этом на первом месте у него всегда стояли интересы партии и государства…
После того как «Пеликан» замер на месте и техники в робоскелетах начали фиксировать его на месте, чтобы начать загрузку, раздался стрекот вертолета. Десантный «Камов»[78] ювелирно приземлился на спине огромного «Пеликана», наверное, для пилота это было привычным делом. Это за мной…
Вертолет совершил посадку ровно на крест плохо освещенной крыши огромного складского помещения – как и все здесь, кирпичеобразного, без окон и безликого – снаружи только номер и огромный Qwerty-код для автоматизированных логистических систем. Уши еще гудели от надсадного шума турбин, справа от нас, недалеко был аэропорт, с которого как раз взлетал груженый «Пеликан». Зрелище незабываемое… как бы объяснить. Раньше так показывали дирижабли… поднимаешь голову и видишь огромную тушу над собой.
По огороженной дорожке мы прошли к лестнице, ведущей внутрь самого здания. Дорожка, ограждения, ступеньки – все сварено из самого дешевого проката, грубо, на автоматических линиях и поражает лишь размерами. Двери из прессованного пластика, то есть отхода тоже самого дешевого, мерзкого на ощупь. В этом все китайцы, для них прекрасное вообще чуждо. Как-то раз, когда я еще начинал с тем же генералом, тогда еще полковником Фань Сяолином, мы сидели в Гонконге. У меня был с собой журнал Tactical weapons, и я восхищался новым полуавтоматическим прицельным комплексом. Полковник же пожал плечами и ответил: мы все равно этого себе позволить не можем. Китайцы всегда очень конкретны – конкретнее некуда.
Внутри оказался не склад, как я ожидал, а огромное помещение завода старого типа. То есть не автоматизированного, со старыми, требующими ручного управления станками. Они стояли в ряд, в линию, по окрашенному в красный цвет конвейеру двигались детали, и молчаливые, безликие работники брали полусобранные изделия с конвейера, работали над ними, подвешивали и отпускали дальше. Собирали оружие…
Справа – по новой моде вверху – длинная, гулкая эстакада, кабинеты менеджмента предприятия, прилепленные к стыку с крышей, как ласточкины гнезда. Генерал Фань Сяолин стоял на лестнице и смотрел вниз, на неутомимых муравьев, кующих смерть себе подобным.
– Товарищ генерал…
– Рад приветствовать тебя, Вла-ди-мир. – Генерал произнес мое имя полностью, хотя все обходились простым «Влад». – Как поживаешь?
– Отлично.
– Если ты приехал сюда, значит, не отлично…
Я усмехнулся:
– Ваша правда…
В кабинете управляющего фабрики – он явно не принадлежал самому генералу, ибо на стене было фото семьи, и это была не семья генерала, я знал его семью, – на витрине стояло оружие, которое производила эта фабрика. Это был не «АК», как можно было подумать, а «Тип-81», китайский автомат, построенный на схеме карабина Симонова. Дешевая картриджная[79] дрянь. Здесь были все его версии, начиная от классического «Тип-81» в пластике и заканчивая его версиями под 7,62 НАТО и китайскую «волшебную девятку»[80]. Последняя была в снайперской версии и снайперской бесшумной, с охотничьим типом приклада. Оптика, скопированная у американцев перед войной, – дешевая картриджная дрянь.
– Купишь… хе-хе…
Генерал снял с крючков, положил передо мной винтовку. Интегрированный глушитель на всю длину ствола, больше напоминающий водопроводную трубу, синтетическая обмотка для руки вместо рукояти, немного криво стоящий магазин и ложе охотничьего типа без пистолетной рукоятки. Оптика… бесшумная снайперская винтовка. Сколько она, интересно, сейчас стоит?
– Возможно, позже.
– Как знаешь…
Китайца вообще сложно обидеть, удивить или разозлить, китаец поразительно терпелив. С другой стороны, китаец кинет тебя в любой момент, как только этому представится возможность. Договоренность соблюдается, пока она выгодна обеим сторонам, это не про них. Они будут добиваться того, что она будет выгодна только им, и не успокоятся, пока не добьются своего.
– Товарищ генерал, я приехал сюда, чтобы достичь две цели. Первая – я бы хотел, чтобы правительство Китая прогарантировало мне поставки товара.
– Какого рода товара?
– Электроники. Простейшей бытовой электроники. Возможно, понадобится и что-то большее, например, дешевые машины.
– Такие товары не требуют гарантий.
Я только молча улыбнулся, об этом можно рассказывать кому угодно, но только не мне. В Китае существует не одна, а сразу несколько экономик. То, что вы обычно видите на прилавках, – это товары мелких фабрик в глубине страны, работающих по льготам и вообще предназначенных в основном для того, чтобы чем-то занять бегущих в города крестьян. Качество там соответствующее. Но есть и качественный Китай. Наряду с совместными предприятиями это государственные и полугосударственные предприятия. Вот там за качеством следят, но существуют две цены – для своих и на экспорт. Но можно получить и по цене «для своих плюс», для этого мне был нужен генерал. Как посредник.
– Десять процентов, – сказал я.
– А второе, – ушел от прямого ответа генерал.
– Позволение работать в регионах, близких к Урумчи. И канал связи для обмена информацией.
– Какой именно?
Я неопределенно пожал плечами – мало ли.
Генерал понял это по-своему, крикнул. Принесли еду. Еще один способ потянуть время.
– Товар пойдет в Алма-Ату? Ташкент?
– Да, – не стал скрывать я.
– С ними торговать бессмысленно, – заключил генерал, шумно втягивая лапшу, – поверь мне, Вла-ди-мир. Мне казалось, ты умнее.
– Я все же попробую.
Вместо ответа генерал отхлебнул целебного китайского «седого» чая, который подавали тут не каждому, а потом повел рукой, показывая на оружие на витрине.
– Нравится?
…
– Мое. Фабрика теперь принадлежит мне.
– Мои поздравления.
Генерал отрицательно покачал головой.
– Неправильно. Как ты считаешь, почему я делаю это?
Я пожал плечами.
– Чтобы заработать? – допытывался мой старый китайский друг, похожий на постаревшего Джеки Чана.
– Возможно.
– Нет… – Генерал улыбался, как будто на выпускном внука. – Все это я делаю со смыслом. Это все пойдет в Африку. На Восток. В Европу. И знаешь для чего?
…
– Чтобы они убивали друг друга.
…
– Мы не сможем их победить. Их слишком много. И они слишком злы. Но я дам им это. Это дешевле всего. Дешево так, что может позволить себе каждый. И они будут убивать этим друг друга. А я им в этом помогу. Я дам им то, чем они победят сами себя.
Генерал Фань Сяолин улыбнулся и погрозил пальцем…
Отель был просто отвратительный.
Это была комнатка примерно пять на восемь метров, отделанная в единый, светло-серый колер, с мягким светом кристаллов – один на потолке, один рядом с кроватью, может, они были очень экономичны, но вот светили очень хреново. Кровать, полутораспальная, шкаф для вещей, стол и стул – и больше ничего. И за этот номер я заплатил, как за номер в приличной лондонской гостинице. Удивляться было нечему – китайцы понимали, кто ездит в Чинин, и драли втридорога.
Уже раздевшись, я вдруг поймал себя на мысли, что за то время, пока я путешествовал, я ни разу не позвонил Насте.
Без обязательств. Проклятая привычка…
Набрал номер. В полутьме, в мутном свете кристалла[81] – я сидел на кровати в дешевом номере, сняв брюки и с замиранием сердца…
Бр-р-р. Бред какой.
Трубку взяли не сразу. Послышалась музыка… не дискотечная, какая-то приличная. Голоса… потом голос Насти:
– Алло.
– Настя…
– Я перезвоню…
Так тебе и надо. Идиоту…
Когда шаттл приземлился на крыше одного из типовых сорокаэтажных небоскребов, генерал Фань Сяолин ждал меня на крыше. Я высадился с портфелем в одной руке, в котором был телебук и все необходимое для переговоров. В другой руке была солидная сумка, предательски позвякивающая, из которой я немедля вручил генералу бутылку водки «Калашников», оформленную в виде автомата Калашникова. Генерал немедля передал ее помощнику и подмигнул, как и все китайцы, которые много общались с западным миром, генерал Фань Сяолин любил выпить и, к сожалению, после выпитого иногда не держал себя в руках.
– Сколько будет человек?
– Много. Будет товарищ Пан.
Поскольку я не проявил понимания, генерал пояснил: