– Потом пришли русские, многие из нас пошли за их правдой, а кто-то откочевал много южнее. У нас никогда не было такой правды, потому что мы не такой народ, как русские. Мы не можем того, что могут они. И отказались от своей же правды – тоже русские. И ушли. А мы остались и снова стали жить, как раньше. Пока к нам не пришли. Уже с другой правдой. Но опять русские.
– Аким-апа, не равняйте меня с ними.
– Хочешь ты или нет, но они люди твоего народа. И, как всегда, стоят за правду, ту, которая есть, другой-то нет.
Полковник посмотрел на меня.
– Так за что стоишь ты?
…
– Я знаю, ты наводил обо мне справки. Меня не так-то просто найти, но ты нашел. И нашел не просто так. Ты хочешь, чтобы я снова вступил в бой. Вместо мирной торговли на Чиланзаре. Ты хочешь знать, остались ли у меня родственники на той стороне. Осведомители. Лично обязанные мне люди? Так?
– Примерно.
– Этот путь – путь смерти. Своего рода джихад, но с обратным знаком. Я хочу знать, за что ты идешь в бой? За денежные знаки? Или за что-то другое? Какую правду ты принес для моего многострадального народа? Русские всегда стояли за правду, и нам никогда не отмолить свои грехи перед ними. Русский ли ты?
…за какую сумму вы согласитесь, чтобы вас убили?
– Да, Аким-апа. Я – русский.
Полковник провел сложенными лодочкой ладонями по лицу.
– Бисмилло рахмону рахим. Так говорят у нас перед дальней дорогой. Спрашивай, что ты хотел спросить.
– У вас остались контакты в Ферганской долине? Верные люди.
– Остались, – твердо сказал полковник.
– Можно наладить с ними связь?
– Можно. Примерно что ты планируешь?
Я рассказал. Не все, конечно, но рассказал.
Имарат МавераннахрУщелье Ала-Арча, Ферганская долина16 июня 2036 года
Алла-а-а-а-ху Акбар Алла-а-а-а…
С Именем Аллаха, Милостивого для всех на этом свете и только для верующих на Том свете
Хвала Аллаху, Господу миров
Всемилостивому и Милостивейшему,
Царю в день суда!
Тебе мы поклоняемся и Тебя просим помочь!
Веди нас по дороге прямой,
По дороге тех, которых Ты облагодетельствовал, не тех, которые находятся под гневом, и не заблудших[107].
Слова фатихи, «открывающей», первой суры Корана вселяют в душу невиданное умиротворение. Когда ты произносишь ее, тебе открывается вся благость Книги, все совершенство Всевышнего, вся бесконечная мудрость ислама…
Но для того чтобы стать истинным правоверным, слова поклонения Аллаху Всевышнему надо скрепить кровью его врагов.
Кяфиров!
Амир Ильяс сказал, чтобы первых курсантов доставили ему в четверг, поздно вечером. После этого – утром, точнее еще ночью, он поднял их на ночной намаз. Ночной намаз – это благость, и тот, кто встает на ночной намаз, никогда не окажется в числе потерпевших убыток…
Намаз амир читает сам. Скоро намаз будут читать по очереди его дети. Аллах Всевышний милостиво дал ему замену его собственным детям. Тем, которых убили нечестивцы.
Дети молятся, повторяя за ним. Пока неумело. Потом научатся.
Многие одеты в лохмотья. Это бывшие рабы. Только они еще не знают о том, что они – бывшие. Есть и те, кто пришел из исламского университета, они одеты немного приличнее…
Амир Ильяс специально просил, чтобы ему набрали примерно поровну рабов и тех, кто окончил курс исламского университета. Ему нужны были и те и другие. Первым нечего терять. Они в жизни не видели ничего хорошего и с радостью отдадут ее за Аллаха Всевышнего. Вторые помогут первым, потому что они уже знают, что такое вера, и помогут придать смысл происходящему. А он научит их убивать.
Вопрос – кого.
Ракаат за ракаатом льется намаз, словно вода ручья между пальцев. Кровавой раной алеет над горами рассвет.
После того как намаз был завершен, амир Ильяс созвал всех и попросил сесть перед ним на поляне. Пацаны сделали это.
– Кто из вас знает меня? – спросил он.
Пацаны молчали.
– Неужели никто?
– Вы… амир – праведник, – тихо сказал один из пацанов.
– Громче!
– Вы – праведный амир.
– Откуда ты узнал это?
Пацан смутился.
– Говорили на базаре, эфенди…
Амир помолчал, чтобы придать весомости своим словам.
– Те, кто так говорил, не представляли, о чем говорят. Я никакой не праведник, я тот, кто менее грешен, чем другие…
…
– Наше поколение находится под гневом Аллаха за наш куфар и маловерие. От этого Аллах не дал нам победу в джихаде, и сейчас мы претерпеваем тяжкое наказание от него. Каждый день я молю Аллаха о том, чтобы он исчислил дни мои, и каждый день молчание бывает мне ответом. Нет ничего тяжелее, чем видеть разбитые и опозоренные армии джихада, чем слышать про кяфиров, которые никуда не делись и рано или поздно нападут на нас войной. Поистине наши прегрешения велики, коль Аллах решил покарать нас столь сурово.
Пацаны смотрели и слушали.
– Я молю Аллаха и о том, чтобы гнев его не затронул и ваше поколение. Чтобы вы остались чистыми, чтобы вас не коснулись прегрешения ваших отцов и чтобы Аллах даровал вам одно из двух – шахаду или победу.
…
– Вы знаете, зачем вы здесь?
– Чтобы учиться? – предположил кто-то.
– Да, но не только. Вы здесь для того, чтобы очиститься.
…
– Кто из вас был куплен на базаре? Встаньте.
Неловко встали одни. Потом к ним присоединились и другие.
– У меня нет совершеннолетнего свидетеля, но в таком случае пусть свидетелем моих слов будет сам Всевышний, ведь ему ведомо лучше. Сегодня я ради Аллаха отпускаю на волю каждого из вас, каждого из тех, кто стоит передо мной.
Кто-то еще вскочил.
– …Будьте свободными. Аллаху Акбар.
…
– И идите. Вас никто не держит. Идите.
Пацаны молчали.
– Почему вы не уходите?
Молчание.
– Нам некуда идти, эфенди… – наконец сказал один из них.
– Мир велик.
…
– Почему же вы не уходите?
– Потому что у нас в нем никого нет.
Амир назидательно поднял палец.
– Каждый из вас должен знать, вам могут дать свободу, но никто из нас не свободен от Аллаха Всевышнего. Садитесь.
Пацаны сели снова.
– Те же из вас, кто пришел ко мне из университета, должны понимать, вера в Аллаха Всевышнего ничто без амалията, усилий по искоренению ширка и куфара и сражений с неверными. Все это вы поймете потом. А сейчас повторяйте за мной: ла иллаху иллаа Ллах.
– Ла иллаху илла Ллах.
– Мухаммад расуль Аллах.
– Мухаммаад расуль Аллах.
– Теперь повторите это еще раз.
Пацаны повторили.
– В хадисах сказано – не будут спрошены дети до достижения ими совершеннолетия, но теперь вы не дети. Теперь вы взрослые и должны делать джихад как мечом, так и усилиями над собой. Я не потерплю в лагере ничего, что противно религии Аллаха, и наказание будет суровым. Теперь каждый из вас должен подойти ко мне.
Один из пацанов встал и подошел, явно страшась взрослого.
– Как твое имя?
– У меня нет имени, эфенди. Я раб.
– Нарекаю тебя Бакром. Так звали одного из ближайших сподвижников Аллаха Всевышнего.
Пацан молчал, не зная, что говорить.
– Поблагодари Аллаха Всевышнего.
– Хвала Аллаху.
Амир протянул ему нож.
– Теперь ты должен взять этот нож и повторять за мной: именем Аллаха и своим спасением от ужаса огненного рва.
– Именем Аллаха и своим спасением от ужаса огненного рва.
– Клянусь верно идти по пути Аллаха, не отклоняясь от него.
– Клянусь верно идти по пути Аллаха, не отклоняясь от него.
– И карать своей рукой всякий куфар и всякую фитну, которую увижу.
– И карать своей рукой всякий куфар и всякую фитну, которую увижу.
– И не отклоняться от праведного пути.
– И не отклоняться от праведного пути.
– И бояться лишь гнева Аллаха Всевышнего.
– И бояться лишь гнева Аллаха Всевышнего.
– И никого из людей.
– И никого из людей.
– Пусть свидетелем моей клятвы будет Аллах.
– Пусть свидетелем моей клятвы будет Аллах.
– И все мои братья.
– И все мои братья.
– И если я нарушу ее.
– И если я нарушу ее.
– Пусть они покарают меня.
– Пусть они покарают меня.
– Как сочтут нужным.
– Как сочтут нужным.
– Бисмиллахи.
– Бисмиллахи…
Последнее слово означало «с именем Аллаха» и произносилось обычно, когда приносили Аллаху жертвенное животное.
Амир показал на другого пацана.
– Теперь ты.
Утром после утреннего намаза амир собрал всех на той же самой полянке и долго молчал перед тем, как начать говорить.
– Хотите ли вы мне что-то сказать?
…
– О том, что происходило ночью?
…
– Все ли из вас жили, как и подобает праведникам, ступившим на путь Аллаха.
Пацаны молчали.
– Ты. Выйди сюда.
Пацан, которого он вчера нарек именем Бакр, пряча взгляд, вышел вперед.
– Ближе.
Пацан подошел ближе.
– Ты так ничего не хочешь мне сказать?
…
– Помни, Аллаху ведомо лучше. Но так же ведомо и мне, ведь я – праведный, Аллах открывает мне тайны.
– Салим и Бек…
Внезапно один из пацанов вскочил и бросился бежать. Но остальные, поняв, что от них требуется, поймали его и повалили на землю.
– Салим и Бек…
– Что – Салим и Бек…
– Они…
…
– …делали харам этой ночью.
Амир оглядел притихших пацанов. Они и не думали, что в каждой палатке есть миниатюрная камера, а в кинжалы вмонтированы подслушивающие устройства. Они просто не знали о том, что такое камера и подслушивающее устройство.
– Что делали Салим и Бек?
– Они делали грех Лота, эфенди…
Пацан, которого назвали – тот, который не бежал, сидел в оцепенении и плакал.
– Хвала Аллаху, милостивому и милосердному, – сказал амир, – вы должны понимать, что если вы будете гневать Аллаха, то он никогда не даст вам победы. Наоборот, он унизит вас и сделает