Труп выбросили из здания, пуштуны, опознав в нем убитого врага, с гиканьем протащили его по улицам Кабула, а то, что от него осталось, бросили в мусорную яму, где на мясо тотчас набросились крысы. Их враг, точнее, тот, кого они считали врагом, был мертв, дело было сделано и честь восстановлена.
Почти год спустяБывший Кыргызстан, Нарынский районТерритория Нарынского каскада ГЭС12 февраля 2037 года
Ф-ф-ф-ф-у-у-у-у…
Разрыв минометной мины – столб земли справа, всего в нескольких метрах от тяжелого пикапа «Поларис». Землей ударило по капоту, не выдержало, пошло трещинами лобовое стекло.
– Ни хрена!
– Выбей его на… – заорал находившийся за рулем Шарк.
Сидевший рядом с ним Пан уперся ногой и вывалил стекло на капот вместе с остатками мерзлой земли. Злой ветер ворвался в кабину пикапа, смесь ветра, песка, пыли и снега. Даже респираторы и очки помогали хреново, в конце концов надо было дышать.
– Движуха справа!
Не было понятно совершенно ничего – и со стрельбой здесь тоже надо было быть поаккуратнее. Местные племена, а здесь они обладали очень большим влиянием, дали согласие сотрудничать и предоставить своих воинов для активных мероприятий. В этом месте нецивилизованного мира племенное ополчение легализовывалось под видом спортивных команд по кок-бору или козлодранию – азартной игры на лошадях. Оружие в этой игре не использовалось, но при этом оно у всех было. Местные ваххабиты в союзе с пришлыми алимами и амирами издали баян о недопустимости игры в козлодрание как игры азартной и противоречащей шариату. Тем самым они вызвали глухое общее недовольство происходящим, а так как здесь выполнялось только то, что можно было реально проконтролировать, в козлодрание все равно играли, только на горных площадках, а не на виду. И сделать с этим ваххабиты ничего не могли.
– …твою мать, всадники! До хрена!
– Свои?!
– А х… их знает…
– Не стрелять!
– Давай пулемет!
Пану, бывшему польскому коммандос, нашедшему в Легионе убежище от обвинения в убийстве, передали новенький укороченный ПКП[124], и он высунул ствол в окно, матерясь про себя, что нет ничего, на что можно было бы поставить или опереть – и теперь ему предстоит держать пулемет на руках…
– Грузовик! Е…ь, грузовик!
Навстречу на большой скорости шел китайский самосвал с высокими бортами, над кузовом – белый с черным флаг «велайята». Увидев мчащийся навстречу пикап, он начал тормозить.
– Цель на час!
Пан открыл огонь прямо из кабины, бронебойные пули моментально пробили самодельную бронезащиту, грузовик начало разворачивать…
– Держись, б…!!!
Грузовик развернуло, но он каким-то чудом не перевернулся, а пересек дорогу под углом девяносто градусов и полетел вниз, под откос насыпи. Уже там он начал переворачиваться, из высокого кузова летели джихадисты, и местные, и пришлые, и конники, увидев это, начали сворачивать, чтобы посечь джихадистов саблями и автоматным огнем.
Стоявший в кузове пулеметчик подхватил лежащий рядом многозарядный гранатомет «Арбалет» и успел выпустить несколько гранат в сторону идущего под откос самосвала.
– Конные сворачивают в нашу сторону!
– Не стрелять!
Мир летел насквозь, в безумии снежной поземки, они уже выскочили на финишную прямую, был виден город, конечно, город – это красиво сказано, но по местным меркам это город. Дорогу перекрывала баррикада из горящей машины, и от нее разбегались, строча из автоматов, пацаны-халифатчики.
– Огонь!
Пан уже вел огонь из своего пулемета короткими злыми очередями, а впереди снова вставали разрывы мин и трассеры летели навстречу через снежную круговерть. Все знали, что город этот прилично охраняется, джихадисты построили тут систему укреплений на подступах, включающую в себя и окопы, и закопанные в землю трубы, по которым можно передвигаться, меняя позиции и в которых можно укрыться даже от артиллерийского огня. Справа открылась зенитная установка, открыла огонь, и их пулеметчик, развернув пулемет, тоже открыл огонь. Разница в том, что на их пикапе стоит гиростабилизированная платформа и огонь получится не в пример точнее.
Вот только и им оставаться на пристрелянной дороге, когда все карты открыты, полный… звездец.
– Ухожу вправо, держись!
Угловатый, тяжелый, не уступающий по проходимости «Ланд Роверу» «Поларис» резко повернул, полетел вниз с насыпи, приземлился, подняв тучу снега и щебня, до того, как снаряды зенитки легли аккурат на дорогу. Грохнул, слетая с креплений капот.
– Все целы?!
– Твою ж мать…
Машина летела к цели, линии обороны города, огрызаясь огнем.
– Башня, башня!
Пулеметчик бил по огневой позиции противника, отсекая короткие очереди…
– «Годзилла» справа!
Вообще-то – это был не «Годзилла», это была их машина огневой поддержки, на основе китайской копии автомобиля морской пехоты «Ошкош», название у него было столь сложное, что не выговорить, поэтому просто называли «Годзилла». Сейчас они катились к мечети, построенной тут неизвестно на какие деньги, и по пулеметчику, ведущему огонь с минарета, работала пушка калибра двадцать три миллиметра. На их глазах от минарета полетели осколки, и пулеметчик полетел вниз вместе со своим оружием и остатками балкончика.
Какие-то аллахакбаровцы спешно пытались закрыть ворота, но таранный бампер прозванного «Годзиллой» грузовика протаранил ворота и снес их вместе с их защитниками, ощетинившаяся автоматными очередями машина, как еж иголками, вломилась внутрь мечети. Они видели, как вспыхнул разрыв на броне, но кажется, машина выстояла.
– Справа, справа обходи!
– Хаджи на насыпи!
С насыпи сыпались ракетчики с РПГ, и что похуже, их пулеметчик открыл огонь из своего КОРДа, накрывая их, а Шарк подумал, что неплохо было бы иметь АГС – они вооружились крупнокалиберными пулеметами именно из того расчета, что здесь страна горная, безлесая – и не мешало бы иметь оружие, которое позволяет завоевать превосходство на дальних дистанциях. Но как оказалось, и АГС не помешал бы. Даже старая тридцатка.
Пан открыл огонь направо, придерживая ногой дверь пикапа, в их сторону летели ракеты, и не одна, с насыпи шквальный огонь вели боевики и получали то же самое в ответ. Потом у машины как бы провалился перед, и почти сразу последовал страшный удар. Шарк ударился грудью о руль, а головой об железяку, да так, что, если бы не шлем и броня, скорее всего хана была бы. Сознание он не потерял, начал выбираться, и тут в машину попала ракета РПГ…
Шарк пришел в себя за какой-то стенкой, по которой щелкали пули. В голове шумело, а рядом вел огонь пулемет. Немного придя в себя, он увидел Пана и третьего члена их команды, Снейка. Он отсекал короткие очереди из русского «АК-12», тщательно целясь…
Метрах в десяти от них догорала их машина. С хлопками, с искрами, с фейерверком рвался боекомплект…
Шарк нащупал автомат, тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
Круто приложило.
Тем временем Пан израсходовал ленту, ушел за укрытие, сменил, снова высунулся, но стрелять не стал. Сел спиной к стенке, прикрывавшей их, довольно сказал:
– Хана…
Шарк высунулся из-за укрытия. На его глазах по насыпи, по дороге лавой текла конница. Остатки оборонительных позиций на дороге были уже взяты, кто-то из моджахедов бежал со всех ног, даже не пытаясь сопротивляться. Конники с гиканьем настигали их, разбивали головы волчьими нагайками, затаптывали лошадьми, рубили саблями, которые брали в бой вместе с автоматами. Шансов выжить у местных вахов не было – свободолюбивые и гордые племена дико мстили за унижения, пережитые ранее…
– Как ты, шеф?.. – спросил Пан.
– Нормально… – Шарк закашлялся. – Где Бык?
Пан только покачал головой. Значит, их теперь трое…
Машины у них теперь не было – они добрели до мечети. Там как раз вершили короткий и неправедный суд над местным муллой – ваххабитом. Закончился он тем, что муллу привязали к хвосту сильной, полудикой лошади и с гиканьем припустили по мерзлой степи. Женщин и детей не убили – скорее всего либо продадут в рабство, либо разберут второй, третьей женой.
Шарк в связи с этим ничего не предпринимал, потому что ему было не то что по фигу, просто он знал, что ничего с этим сделать не сможет. По крайней мере сейчас.
Приняв доклады от остальных групп, он набрал по спутнику координационный центр операции. Сегодня многое пошло не так.
– Беглец, здесь Шарк, Беглец, здесь Шарк, как принимаешь.
– Беглец – для Шарка, связь устойчивая, продолжайте.
– Беглец, Шарк выполнил первый этап, повторяю – выполнил первый этап. У меня трое двухсотых и потеряно две единицы техники. Местные выполнили свою часть сделки, как понял?
– Шарк, тебя понял – окей, окей.
– Беглец, Шарк запрашивает погодную сводку. Переходить ко второму этапу считаю рискованным, повторяю – рискованно переходить ко второму этапу, как понял?
– Шарк, изменение погоды ожидается не далее чем завтра утром, повторяю – не далее чем завтра утром. Мы направляем вертолетную группу, она доставит подкрепление и эвакуирует раненых, как поняли…
– Беглец, тебя понял, обеспечу площадку, сообщите РВП…
– Шарк, РВП сто двадцать майк, повторяю – сто двадцать майк, как понял…
– Беглец – сто двадцать майк, принял…
– Шарк, окей, окей, конец связи…
Трубка отключилась, Шарк сунул ее в карман. Чертов снег, он налетел совершенно неожиданно и поломал все планы. В итоге они оказались без поддержки беспилотника и потеряли троих и две машины. Все-таки хоть и двадцать первый век, а война мало меняется…
Подошел Кенеш, местный полевой командир, красный, разгоревшийся от сечи. В одной руке он нес свой «калашников», а за спиной была трофейная турецкая Mechmetchik – лицензионный вариант НК417.
– Хорошо сделали, командон! – сказал он. – Тебе уши надо?
– Чего?