начал крутить головой, видимо, пытаясь определить, где стоят камеры и усилители. Народу собралось – тьма. Те, кому не досталось места на скамейках, сидели прямо на траве, мальчишки сидели на деревьях.
Высматривая свободные места, мы вскоре очутились прямо перед сценой, во втором ряду. Леон, спохватившись, с фотоаппаратом наперевес убежал снимать, а Арсений занял его место рядом со мной. Лида села по другую сторону от Арсения, а Ника посадила между собой и Лидой Николая. Сначала от этого всем стало неловко, но потом атмосфера концерта взяла своё, и мы перестали обращать на это внимание.
Представление было отличное. Я не люблю долго слушать фольклор, но в этот раз мне понравилось. В финале концерта объявили Юлю Маковичук. Она приехала с программой и будет выступать три дня подряд, сообщил ведущий. Юля пела почти в полной тишине – удивительно пела. И сама была удивительно прекрасна – в простом длинном сером платье, с чуть открытым воротом и рукавами по локоть, с миндалевидными серыми глазами, – она была необыкновенно притягательна. Её пение завораживало, ей хлопали долго и долго не отпускали со сцены, она пела на бис. Я забыла всё на свете, пока слушала Юлю. А когда она ушла, я вспомнила про Арсения, повернулась к нему и испугалась – такое у него было лицо.
– Тебе плохо?
– Да, мне плохо. – Арсений облизнул сухие губы.
– Что с тобой?
Он не ответил.
Я кинула взгляд на Лиду и увидела, что она о чём-то переговаривается с Никой. У обеих лица были взволнованные и даже растроганные. Они не видели, какое лицо у Арсения.
Ведущие объявили закрытие первого дня фестиваля и предложили зрителям принять участие в гулянии. Вместе со всеми наша компания выбралась из рядов скамеек. Ника сказала, что Леон не мог дозвониться до меня, и позвонил ей. Он ждёт в уличном кафе у экспозиции Музея родного края, где-то поблизости. Мы не смогли быстро найти это кафе, потому что народу собралось слишком много, на каждом шагу мы натыкались на детей и еле-еле разглядели над головами людей полотнище с надписью «Кафе «Лесная сказка», повешенное весьма низко. На большой поляне, прямо на земле, стояли прилавки с выпечкой, лотки с мороженым, пирожными и тортами. Тут же разливали чай и кофе, а с другого края поляны раскладывал инструменты какой-то оркестр. Все столики были заняты. У одного, с края поляны, стоял Леон и махал нам. Ника с Лидкой замахали ему в ответ. Один Арсений оставался хмурым и спросил:
– Тут только чай?
– Сделай лицо попроще, – шепнула я ему в самое ухо.
– А что с моим лицом?
– Скандала хочешь?
Музыканты установили микрофоны и заиграли. Это были мелодии известных народных песен в современной аранжировке. Играли они здорово.
– Ты занял для нас столик, – хмуро сказал Арсений Леону. – Ты настоящий мужик, Леон.
– Большое спасибо. – Леон дурашливо поклонился. Настроение у него было отличное, и я сделала вывод, что съёмка принесла ему удовольствие, хотя чего интересного в том, чтобы снимать концерт, не очень понимала.
– Что это, бубен? – спросила Лида. – Я слышу бубен.
– Это кастаньеты, – нехотя ответил Арсений.
Я обернулась. В руках у музыкантов были бубны.
– А это вы видели? – Голосом Буратино воскликнул брат и выхватил из рюкзака бутылку. Все оживились. Леон разлил вино по пластиковым стаканчикам и предложил:
– Ну, за этот прекрасный концерт!
– За Юлю Маковичук! Фантастическая сила! – сказала Лида.
– Потрясающая, – как бы про себя заметил Арсений. – Как ей идёт серое!
– Арсений дышать забыл, пока Юля пела, – со смехом сказала Лида. Я видела, что этими словами она хочет подразнить Нику и наступает на те же грабли, что и я с Денисом: шутит, когда пора бить тревогу. Ника тут же попалась, поджала губы.
– Нет, здорово всё организовано, просто здорово. Если бы ещё поменьше этих «говорящих голов»…
– Куда мы денемся от администрации? К тому же кто, ты думаешь, организовал этот фестиваль? Вот это здорово – кто устроил? Администрация области, района и посёлка, спонсоры, благотворители. Даже представить сложно, сколько денег на это ушло.
– Думаю, немало.
– А как вам понравились казаки? Как саблями-то махали!
Николай извинился и выбрался из-за столика. Проводив его взглядом, Лидка сказала:
– А вот Ника вся иззевалась. Чем вы были заняты ночью, Вероника? Мало спали?
– Я плохо спала, – вмиг раздражившись, сказала Ника.
– Кто мешал вам спать?
– Никто не мешал. Просто я плохо спала, разве не понятно?
– А вот я около восьми утра выходила в коридор и случайно увидела, как из вашей комнаты выходил мужчина. Я очень удивилась, потому что это был не ваш муж.
«Как же она её ненавидит», – удивилась я.
– Вы ошиблись, – спокойно сказала Ника.
– Нет, что вы! Я специально подошла к двери номера, куда, кстати говоря, мужчина вернулся, и проверила. Это был ваш номер, Ника, 35-й.
– Вам, наверное, приснилось.
– Я тоже плохо спала и вышла, чтобы пойти на кухню или в бар попросить кофе. Вот и увидела.
– Вы что, следите за мной? Зачем вы на меня наговариваете?
– Вот ещё, следить за вами! И ничего я не наговариваю. У вас любовь к Арсению, так? Почему же из вашего номера утром выскакивает мужчина, который не является вашим мужем?
– Говорю же, я ночевала одна.
– Быть может, вы забыли? А посмотрите-ка вон туда. – Лида показала на то место, где несколько минут назад играли дети. – Это не тот ли мужчина заходил к вам в гости рано утром? По-моему, он самый.
Мы повернули головы. У берёзы стоял мужчина. Увидев, что мы смотрим в его сторону, он отступил в тень.
– Что это он вам машет?
– Это просто знакомый, – спокойно сказала Ника. – Мы с ним недавно познакомились. Ты помнишь, Маш, мы же вместе с тобой с ним как-то встретились?
– Да, – подтвердила я, – его зовут Юрий.
– Просто мне кажется, что вашему мужу, Ника, будет не очень приятно узнать, что, пока он ночует в деревне, к его жене приходит какой-то Юрий. Но ведь мы ему не скажем, да?
– Лида, – примиряюще сказала я, – я знаю Юру. Это действительно наш знакомый. Уверена, что тебе показалась, хотя бы потому, что с половины седьмого до восьми часов утра Ника была у меня в комнате. Леон заходил к нам и тоже её видел. Ты ошиблась.
– Это факт, – подтвердил Леон.
Лида пожала плечами и стала пить из стакана.
Леон достал фотоаппарат и стал показывать сделанные снимки. Я знала, что брат терпеть не может показывать свежую съёмку на фотоаппарате, и поняла, что он делает это для того, чтобы замять назревающую ссору.
– Красавицы эти девчонки! А как двигались!
– А вот этот – ну чем не русский молодец? Какая бородка!
– Ой, ты, Полюшка-Параня, ты за что любишь Ивана… Кудри вьются у лица, люблю Ваню-молодца!
– Арсений!
– Что – Арсений? Я, конечно, не Юля Маковичук… Она была лучше всех, вне сравнений.
– Да, она удивительная. Я была у неё в гостях.
Николай, лавируя между столиками, пробрался к нам и сел на своё место.
– Ты была в гостях у Юли Маковичук? Когда? Как ты к ней попала?
– Про кого вы? – непонимающе спросил Николай.
Меня засыпали вопросами.
Я рассказала всё, что сама видела, и то, что рассказал мне Илья.
– Интересно, – задумчиво сказал Арсений.
После этих слов Лида внимательно посмотрела на Арсения, и в её глазах, я заметила, проскочила тревога.
На следующий день Юля Маковичук снова выступала в финале концерта. Зрители уже ждали её. Разгорячённые предыдущими выступлениями, они долго не давали ей начать, всё хлопали и кричали. Наконец, над поляной потекла музыка вступления. Юля поднесла к лицу микрофон, и все разом смолкли.
Всё время, пока она пела, я пыталась найти слова для неуловимого обаяния её голоса, который лился рекой; он проникал в душу, нёс покой, завораживал, так что хотелось слушать, слушать и слушать… Вокруг стояла тишина. Один только глубокий спокойный голос плыл над поляной – далеко за лес, за ближние реки и, словно заполняя собой весь мир, поднимался в небо. Сама Юля казалась лишь обрамлением своего голоса и не сделала ни одного лишнего движения, в ней всё было как-то просто и благородно, и хотелось замереть, чтобы не спугнуть возникающее ощущение примирения со всем на свете, чувства благодарности…
Голос смолк. Несколько секунд вокруг всё ещё стояла тишина, все молчали, и только какой-то ребёнок на краю поляны кричал:
– Мама, дай мне! Мама, дай!.. – И вдруг умолк, напуганный безмолвием.
Поляна взорвалась. Люди повскакивали со своих мест: кричали, хлопали, свистели.
Арсений сидел между мной и Лидой. Я заметила, что Лидка весь концерт просидела, прижавшись к Арсению, не выпуская его руки. Во время концерта Арсений нервничал и ёрзал. Он невнимательно смотрел на сцену и то и дело выбирался курить. Не только Лидины глаза следили за ним: Ника, хотя и смотрела на сцену, сидела, напружинившись и регистрируя каждое его движение. Николай рядом с ней держал в руках платок и бутылку и с тревогой наблюдал за женой. Очевидно, он боялся, что Нике может стать плохо. Юля под гром аплодисментов и крики спустилась со сцены. Толпа кинулась к ней, но тут же непонятно откуда появились люди в костюмах и оттеснили поклонников. В сопровождении костюмов Юля дошла до машины. Прежде чем сесть в салон, она оглянулась, улыбнулась и под восторженный рёв толпы помахала рукой.
Арсений не бежал вместе с толпой. Он встал на скамейку и неотрывно смотрел на Юлю, и мне показалось, что она, перед тем как уехать, улыбнулась именно ему.
– Какая магическая сила исходит от неё, – сказал Арсений. – Так спокойно и непринуждённо держится!
– Просто ей не надо стараться понравиться, – заметила я. – Она интуитивно понимает – то, что в ней заключено, что дано ей, – оно само по себе должно восхищать и не трогает только глухих.
– Она всегда будет такой, – заметил Леон, – и в старости, я уверен.
– Конечно. Кто с этим родился, тот уже не потеряет. Благородство. Другим за всю жизнь этому не научиться.