Однажды, когда он лежал на пристани и ждал Марию Эстреллу, произошло нечто необычное. У одной из рыболовецких лодок, промышлявших в бухте, возникли проблемы. Трое людей на лодке кричали и ругались, изо всех сил вцепившись в веревку, уходящую в море. Какое-то время Мино стоял и наблюдал за разворачивавшимися перед его глазами событиями, а затем бросился в воду и поплыл к ним. В тот день море было тихим, и, хотя раньше он никогда еще не плавал так далеко, доплыть до лодки ему было совсем не трудно. Когда он был уже совсем близко, то увидел, что мужчина в лодке достал нож и приготовился обрезать якорную веревку. Мино крикнул ему, чтобы тот подождал.
Когда люди в лодке поняли, что он собирается нырнуть и освободить зацепившийся якорь, они подняли его в лодку и приняли очень гостеприимно. Якорь лежал не глубоко, говорили они, не глубже пятнадцати метров.
Пятнадцать метров. Мино подумал, что, возможно, уже нырял на такую глубину, так что все должно пройти хорошо. Отдохнув немного, он снова прыгнул в воду. Задержал дыхание и нырнул, держась руками за веревку якоря. Проплыв какое-то время, он увидел дно. Он заметил контуры чего-то большого и бесформенного, скорее всего, поросшей водорослями скалы. Веревка исчезала где-то в зарослях водорослей, и Мино показалось, что он разглядел часть якоря.
В висках у него стучало, в глазах все поблекло. Надо было всплывать. Поверхность воды серебрилась у него над головой, он несколько раз сильно толкнулся и поднялся наверх. Схватившись за борт лодки, он откашливался, отплевывался и вытирал соленую воду с глаз.
– Не получилось? – спросил мужчина по имени Диего, владелец лодки.
Мино кивнул головой.
– Еще раз, – сказал он. – Я попробую еще раз. Я видел якорь. Мне просто нужно быстрее опускаться на дно, чтобы мне хватило дыхания.
– Смотри-ка, – сказал младший из рыбаков, – может быть, тебе это поможет? И ты сможешь опускаться быстрее.
Он поднял со дна лодки огромный камень. С помощью этого камня опускали ловушки для крабов.
Мино прижал к себе камень и изо всех сил заработал ногами, чтобы оставаться на поверхности. Обхватив локтем якорную веревку, он снова глубоко вдохнул и начал опускаться вдоль нее.
Всего через несколько секунд он достиг дна. Там он отпустил камень и схватился за веревку. Пошарил в водорослях в поисках якоря.
И увидел кое-что необычное.
Останки большого корабля. Поросшие водорослями и кораллами. Корабль был очень древним, когда Мино подплыл поближе, дерево стало крошиться и осыпаться. Мино подергал якорь и понял, где тот застрял: он зацепился за огромную железную пушку. С большим трудом Мино удалось освободить якорь.
Воздух в легких еще был, так что он отпустил веревку и поплыл исследовать останки. Узнать в них корабль было довольно трудно, корпус и палубы стерлись, но посреди останков лежала толстая мачта. Мино всплыл немного наверх, чтобы обеспечить себе более оптимальный обзор. Прямо посередине корабля, примерно там, где Мино отпустил веревку, возле большой пушки что-то ясно и отчетливо поблескивало. В этот момент в ушах у него загремел гром, и он поспешил всплыть на поверхность.
Он чуть не потерял сознание. Рыбаки схватили его и втащили в лодку. Он лежал на дне лодки, жадно глотая воздух, а рыбаки смеялись и кричали «оле!», восхваляя уникального водного человека, спасшего якорь, который стоил не меньше их месячного заработка.
Мино высадился на собственной пристани, получив в награду полную бочку corrodos, самой вкусной рыбы на свете. Он помахал рыбакам на прощание и рухнул на матрас, где пролежал до прихода Марии Эстреллы.
Прочитав книгу дважды, Мино убедился в том, что Жозе Педро де Фрейтас из Конгоньяса был настоящим волшебником, умевшим творить подлинные чудеса. То, чем занимались они с Изидоро, не было подлинным, это были лишь трюки, которым можно научить любого. Но сколько бы он ни тренировался и ни упражнялся, он все равно никогда не сможет излечить бедняка от опасной болезни, если не выучится на врача. Но и в этом случае это будет лишь уловка, ловкий трюк, вроде тех, что показывал Изидоро. Никакого отношения к настоящим чудесам это не имеет. Сын святой Девы Марии, Иисус Христос из Назарета, живший на другом берегу моря, был настоящим волшебником. И он творил подлинные чудеса. Но его распяли на кресте и закололи насмерть римские солдаты. Жозе Педро де Фрейтас погиб в автокатастрофе. Автомобиль гринго. Все автомобили на свете сделаны гринго. Именно гринго изобрели автомобили, чтобы использовать нефть, которую они добывают в бедных странах, уничтожая джунгли. Наверное, самая большая мечта гринго – закатать в асфальт весь мир, чтобы как можно больше людей погибли под колесами автомобилей или задохнулись от выхлопных газов.
Как же так вышло, подумал Мино, сдавая книгу в библиотеку неделю спустя, что двух единственных истинных волшебников, когда-либо живших на этом свете, убили солдаты и гринго.
После библиотеки Мино пошел в сторону мостика к парку. Фургона Мадам Мерчино уже не было, и когда он спросил о нем двух старичков, сидевших на лавочке неподалеку, они рассказали ему, что случилось ужасное: компания пьяных молодых людей, приехавших на каникулы из столицы, однажды ночью выбросила фургон гадалки в реку, он поплыл по реке к морю и там затонул. Мадам Мерчино в последний момент сумела спастись.
Мино подумал о руке в стеклянном кувшине: теперь, наверное, ее уже съели рыбы.
Мино и Мария Эстрелла вместе поехали домой на автобусе. Мать Марии собиралась прийти к нему чуть позже, чтобы запечь свежего поросенка; духовка у Мино была больше и лучше, чем в доме сеньоры Пинья. Все чаще и чаще Ванина Пинья приходила на кухню к Мино и готовила еду для всех троих. Они словно стали семьей, подумал Мино.
Они успели провести на причале пару часов до прихода матери. Груди Марии налились и стали твердыми, и Мино не упускал возможности их поласкать, а Мария вздыхала от наслаждения от прикосновений чувствительных рук фокусника, раз за разом зажигавших в ней огонь. Так будет длиться вечность, думала она.
– Что может пролежать на морском дне сотни, даже тысячи лет, Мария, и все еще сверкать и блестеть? – спросил Мино, когда они купались.
– О, это я знаю, – ответила она. – Нам рассказывал учитель химии. Это не железо, оно заржавеет. Это не жесть, вода разъест ее. Это не медь, она позеленеет. Это не серебро, оно потемнеет или почернеет. Это золото. Золото может блестеть тысячелетиями. Ничто не может навредить золоту. А ты видел на дне что-то блестящее?
– Нет, – ответил Мино.
Они поднялись к дому и сели на террасе ждать мать Марии.
– Мне кажется, я люблю море почти так же сильно, как джунгли, – сказал Мино. – Ты выйдешь за меня замуж, если я построю прекрасный дом на морском дне, где мы сможем плавать среди рыб и морских звезд? Дом-ракушку?
Мария не успела ответить, потому что вдруг раздался оглушительный стук в дверь и кто-то закричал, чтобы срочно открывали.
– Кто бы это мог быть? – прошептал Мино, почувствовав, как кровь отхлынула от лица.
Он схватил Марию за руку, и они вместе прокрались в одну из спален, откуда им были видны входная дверь и ворота на улицу.
На подъезде к дому стояли три полицейских автомобиля с включенными мигалками на крыше, а возле дома, направив дула автоматов на дверь, выстроились по меньшей мере десять полицейских. Раздался сильный удар от выломанной ногой двери.
– М… Мария! – заикаясь, произнес Мино. – Если они схватят меня, позаботься о бабочках. Ты знаешь, где лежат запасные клю…
Двое полицейских ворвались в спальню и схватили Мино. Его уложили на пол, скрутили за спиной руки и защелкнули наручники. Затем его жестко подняли на ноги, вытащили из дома и затолкнули в полицейский автомобиль.
В пятидесяти метрах от дома, прижав свежезарезанного поросенка к груди, сеньора Ванина Пинья наблюдала за тем, как полицейские автомобили, зарычав, рванули в сторону города. Ей показалось, что в заднее окно она разглядела в центре длинные темные волосы Мино Ахиллеса Португезы.
Глава 4. Революция терпелива, словно кактус
Он сглотнул несколько капель крови, проступивших на губах после жестокого удара, которым его наградили, когда втолкнули в кабинет начальника полиции. Наручники впивались в кожу на руках, а он с ненавистью уставился на свиношеего, сидящего прямо перед ним и щурящего свои маленькие покрасневшие глазки. В комнате пахло потом и сигаретным дымом.
– Паспорт! – прорычал начальник полиции в третий раз.
Мино ничего не ответил, но его глаза под нависшей над ними челкой горели огнем. При обыске они нашли у него под рубашкой ножи и отобрали их.
Внезапно начальник полиции швырнул на стол перед Мино фотографию. Он посмотрел на нее и почувствовал, как запылали щеки. Пять искореженных человеческих тел лежали вокруг черного круга пепла. В центре круга возвышалась бесформенная куча.
– Маленькое дьявольское отродье!
Начальник полиции засмеялся хриплым смехом.
– Claro[22]. Полтора года назад ты, видимо, добрался сюда зайцем по железной дороге из соседней страны, где ты убил пятерых мужчин, двое из которых были американцами. В банке нам сообщили, что ты обменял на боливары два кожаных мешка золотых и серебряных монет из этой страны – это огромные деньги, почти полтора миллиона боливаров. Какими злодеяниями ты со своим так называемым «el magico» занимался в той стране, ты расскажешь позже. Американцы выследили тебя благодаря мне. Я вспомнил историю, которую около года назад рассказывал мне директор банка. Историю о мальчишке, который пришел в банк и купил за наличные дорогой дом. Пару недель назад, когда ко мне поступил запрос на розыск с очень подробным описанием, я так и сказал себе: Хуан, вот он, этот дьяволенок. Мы тебя сфотографировали, и те, кто видел тебя в деле вместе с твоим боровом, опознали тебя. Claro. Не желаю больше тратить на тебя время. Остальным тоже хочется позабавиться. Прочь!