– Ну как? – Егор уставился на Киру с таким видом, словно сам катал тесто и чистил картошку.
– Нет слов! – Кира улыбнулась бабушке. – Ваши кулинарные таланты выше всяких похвал!
Бабушка просияла – Кире показалось, что даже морщинки на ее лице разгладились, и тоже взялась за ложку. Кира ела, смотрела, слушала, впитывая происходящее и наслаждаясь каждым моментом. Наевшись вволю, она не стала вставать из-за стола, а, откинувшись на спинку стула, слушала, о чем говорят Егор с бабушкой.
– Наелась? – спросила Евгения Никитична. – Сейчас чай будет с лепешками.
– Мне кажется, я скоро лопну! – пропыхтела Кира. – Я никогда в жизни так не наедалась! Я потолстела по меньшей мере на килограмм!
– А в наше время в моде были женщины в теле, – задумчиво проговорила Евгения Никитична. – Да и думать о фигуре было особо некогда, время было тяжелое. Каждому куску хлеба в послевоенные годы рады были.
– Ну-у, ты еще про революцию вспомни, – снисходительно – насмешливо протянул Егор и, потянувшись через стол, чмокнул бабушку в морщинистую щеку.
– Я после революции родилась, – улыбнулась бабушка. – А про что не знаю, про то говорить не буду.
Кира, подперев кулаком щеку, слушала шутливую перепалку за столом. После чая ее окончательно разморило.
– Не спи, замерзнешь! – Егор осторожно тронул Киру за локоть.
– Может, тебя уложить, Кирочка, подремлешь чуток? – всполошилась бабушка.
– Нет, что вы! – запротестовала Кира. – Давайте, лучше я вам помогу посуду помыть.
Не слушая слабых протестов хозяйки, Кира собрала тарелки со стола и отнесла их на кухню.
– Ты как будто всю жизнь жила в деревне, – озадаченно проговорил Егор, глядя, как Кира, не задумываясь, налила в чашку воды и принялась за работу.
– Сама на себя удивляюсь! – весело проговорила Кира. – Может, когда-то в далеком детстве и у меня была бабушка, жившая в селе?
Помыв посуду, обняв бабушку и получив «на дорожку» пакет с лепешками, Егор и Кира сели в машину и отъехали от дома. Бабушка в сбившемся на затылок платке стояла на крылечке, глядя вслед удаляющейся машине. Кира, высунувшись из окна почти по пояс, энергично махала рукой, пока бревенчатый дом не исчез за поворотом.
– Сядь уже, а то вывалишься ненароком! – Егор дернул Киру за свитер и втянул обратно в машину.
– Хорошая у тебя бабушка! – задумчиво произнесла Кира, поудобнее устраиваясь на сиденье и пристегиваясь.
– Я и сам ничего! – развеселился Егор и полез целоваться.
– Следи лучше за дорогой! – Кира вырвалась из его объятий и вдруг резко подалась к окну. – А там что за дом? Почему я не видела его, когда мы ехали сюда?
– Не видела, потому что мы сейчас едем другой дорогой – более короткой, – пояснил Егор. – А что за дом, я и сам не знаю. Честно говоря, никогда не интересовался. А почему ты спрашиваешь?
– Он мне что-то напоминает, – Кира наморщила лоб. – Как будто я когда-то здесь была. Послушай, а давай, подъедем ближе.
– Давай, – согласился Егор. – Времени у нас еще много, домой вернуться засветло успеем.
Он резко вывернул руль вправо и, сбавив скорость, поехал по чуть заметной колее. Колеса то и дело попадали в выбоины, машину трясло, а Кира, пристально вглядываясь в приближающийся двухэтажный дом из белого кирпича, вдруг почувствовала странное волнение – как перед экзаменом. В животе что-то противно засосало, и к горлу подступила тошнота.
– Мне кажется, я где-то видела этот дом, – Кира в волнении даже привстала, пристально вглядываясь вперед. Не дожидаясь, пока Егор остановит машину, она отстегнула ремень безопасности и приоткрыла дверцу, жадно разглядывая дом. Наконец Хонда остановилась, чуть не врюхавшись в глубокую лужу, и Кира выбралась наружу.
– Осторожно! – вслед ей крикнул Егор, запиравший машину. – Подожди меня!
– Я возле калитки постою! – отозвалась Кира, оглядываясь по сторонам.
Дом – высокая «купеческая» постройка – выглядел здесь как-то странно, не к месту, что ли. На фоне бревенчатых и беленых деревенских домиков он выглядел этаким исполином – большим и мрачным. Большие окна были закрыты плотными шторами, водосточная труба на углу обвита стеблями душистого хмеля с сухими, пожелтевшими шишечками. К дому вела выложенная из белого камня дорожка, в обе стороны от которой расходился густой заросший сад. Кира на удивление легко открыла высокую литую калитку и потихоньку, с опаской посматривая по сторонам (не выскочит откуда-нибудь собака?), двинулась к дому.
– Не боишься, что тебе припаяют незаконное проникновение в частную собственность? – осведомился Егор таким зловещим шепотом, что Кира подпрыгнула и взвизгнула.
– Сдаюсь! Не бейте, только не бейте! – поднял руки вверх Егор.
– А надо было бы, – сквозь зубы процедила Кира. – Я и так вся на нервах, а ты еще масла в огонь подливаешь.
– Вся на нервах из-за того, что увидела какой-то дом? – удивился Егор.
– Вот именно, что не какой-то там. Пока я сама ничего толком сказать не могу, но знаю, что мне обязательно нужно зайти сюда.
Дом оказался заперт на огромный висячий замок, ржавый от времени.
– И как мы теперь сюда попадем? Может, хозяева где-то в саду? – заметалась Кира.
– Я десять лет езжу сюда к бабушке, а до этого жил тут, и никогда не видел никаких хозяев, – пожал плечами Егор. – Кому-то, конечно, этот дом принадлежит, но хозяева здесь давно не появляются. Впрочем, есть один маленький шанс попасть в дом.
– Какой? Разбить стекло?
– Какой ужас! На что ты меня толкаешь, – притворно ужаснулся Егор. – Нет, все гораздо проще.
Он наклонился, отогнул край резинового коврика, лежащего на крыльце, и выудил большой, слегка заржавевший ключ с загогулинами. – Издавна многие люди имеют вредную привычку оставлять ключ под ковриком, – лекторским тоном произнес он. – Но нам эта вредная привычка только на пользу!
– Не говори за всех! – запротестовала Кира. – У меня нет такой привычки!
– У тебя другая привычка, – ухмыльнулся Егор. – Взрывать квартиры и портить жизнь красивым холостякам.
– Это ты-то красавец? – Кира презрительно фыркнула. – Лучше открывай дверь!
Замок, для приличия немного поскрипев, все же открылся. Кира почему-то на цыпочках зашла в дом и огляделась: внизу располагался большой темный холл, справа дверь вела, очевидно, на кухню, слева дверей было несколько. У противоположной стены белели ступени, ведущие на второй этаж. Кира медленно шла по старому вытертому паркету, глядя по сторонам: в доме действительно не жили много лет. Мебель в гостиной была далеко не модной – матерчатые полосатые диваны, темная «стенка» с хрусталем, тяжелый ковер на стене, допотопный, хотя и цветной, телевизор. На каминной полке среди ничего не стоящих фарфоровых безделушек стояли почему-то пустые рамки для фотографий. Осмотревшись на первом этаже, Кира, кивнув Егору, стала подниматься по лестнице наверх. Они почему-то не разговаривали здесь, а обменивались знаками, как глухонемые.
Второй этаж представлял собой узкий длинный коридор, слева и справа белели закрытые двери в комнаты. Егор в нерешительности остановился в начале коридора, с удивлением глядя, как Кира, уверенно миновав две двери, решительно открыла третью. Егор подумал немного и пошел следом.
Комната, в которой они оказались, была просторной и светлой. С первого взгляда было ясно, что это спальня девочки. Слева у стены стояла огромная кровать под балдахином, накрытая розовым покрывалом. Напротив – большой платяной шкаф, пара креслиц и низенький овальный столик, уставленный кукольной посудкой. Возле задернутого розовыми шторами окна – рояль. И куча игрушек – куклы, мишки, зайцы, тигры, – везде, где только есть свободное место. Кира задумчиво оглядела комнату, подошла к окну и резко отдернула штору. Внезапно на уши ей словно одели толстую шапку, свет померк и, чтобы не упасть, Кира покрепче ухватилась за подоконник.
– Ты что? – голос Егора доносился откуда-то издалека. – Тебе плохо?
– Да, – медленно произнесла Кира, с трудом узнавая свой голос. – Помоги мне сесть.
С помощью Егора она тихонько доковыляла до кровати и опустилась на нее. Через несколько секунд в голове начало проясняться.
– Наверное, гроза будет, давление скачет, – Егор сел рядом. – Поехали лучше домой.
– Давление тут ни при чем, – покачала головой Кира.
– В чем же тогда дело? – удивился Егор.
– Выгляни в окно и скажи, что ты там видишь.
Егор послушно подошел к окну и голосом зубрилы-отличника принялся перечислять: сад, за садом – поле, очевидно, паханное. Дальше – лес.
– Это пейзаж из моих кошмаров, – горько усмехнулась Кира. – Именно по этому полю я бегу от кого-то всякий раз, когда сильно перенервничаю. Иногда это бывает просто так, без причины. Я бегу, оборачиваюсь и вижу в вспышке молнии этот дом и фигуру человека с топором, который гонится за мной. И если это просто плод моего разыгравшегося воображения, тогда почему оказалось, что этот дом и это поле существуют на самом деле?
– Я не знаю, – задумчиво пожал плечами Егор, – но считаю, что в этом нужно разобраться.
– Как?! – Кира вскочила с кровати и начала ходить кругами по комнате. – Как во всем этом разобраться?
– Я еще не знаю, но обещаю, что обязательно что-нибудь придумаю, – Егор подошел к Кире и крепко прижал ее к себе.
– Мне кажется, только в твоих объятьях я могу чувствовать себя спокойной, – жалобно прохныкала Кира Егору в шею. – У меня скоро начнется паранойя и я всю жизнь буду прятаться тебе под юбку. Ой, нет! Ты же не носишь юбки. А как правильно сказать? Прятаться под брюки? – Кира задумчиво наморщила лоб.
– Мы переедем в Шотландию, и я буду носить широкую клетчатую юбку, под которой хватит места не только тебе, но и всем нашим детям, – торжественно пообещал Егор.
– Всем? – ужаснулась Кира. – А сколько их будет?
– По меньшей мере трое, а может, и четверо, – самодовольно заявил Егор. – Как ты думаешь, чтобы успеть до старости родить четверых детей, нужно начинать уже се