Как и предполагала Атайя, епископ Люкин предпринял все необходимые меры предосторожности: не меньше двух эскадронов солдат королевской гвардии - наверняка получивших особое разрешение на внесение в святилище оружия - вошли в собор и примерно столько же остались на улице. Она заметила, что наряду с кинжалом и саблей каждый из воинов имел при себе небольшое зеркальце.
- Нам пора, - воскликнула Тоня, подавая сигнал Мэйзону. - Остальные останутся здесь до тех пор, пока звон колоколов не известит об окончании обряда. Тогда немедленно подъезжайте к восточным воротам.
Ранальф неохотно кивнул, расстроенный, что не сможет принять участие на самом интересном этапе операции. Алдус предупредил их, что вторым ассистентом Люкин избрал отца Гресте. Поэтому Ранальфу, Атайе и Кейлу нельзя было попадаться ему на глаза. Все трое должны были оставаться в повозке и в определенный момент подъехать к восточному выходу из собора, чтобы забрать Кордри.
Сейчас же все, что они могли себе позволить, так это наблюдать за происходящим при помощи визуальной сферы. Ранальф уселся на солому рядом с Атайей.
- Я создам вокруг нас защитный покров, а ты займись сферой, - воскликнул он, хватая ее за руку, затем громко усмехнулся. - Наконец-то мне выдалась возможность оказаться в сене с хорошенькой девицей, но воспользоваться ситуацией не получится!
Атайя лишь безмолвно моргнула, пораженная грубой шуткой бывшего наемника. В считанные секунды создав визуальную сферу, она оглядела украшенный белоснежными цветами и освещенный множеством свечей собор.
- Надеюсь, Меган и сэр Джарвис не подведут нас…
Невеста и отец Кордри сидели в первом ряду. Глаза Меган опухли и покраснели от слез, а старик Джарвис выглядел совершенно подавленным и растерянным. Если они решились идти до конца, то можно смело назвать их отличными актерами.
Накануне вечером отец Алдус побывал в доме Джарвисов, а также в имении Лорингов, якобы для того, чтобы оказать поддержку близким людям Кордри. На самом же деле он собирался рассказать им о запланированной операции. По прошествии церемонии Меган и Кордри должны были встретиться в овчарне с Камом и Джильдой, а те отвели бы их в лагерь. Оттуда влюбленным легче уехать незамеченными куда-нибудь в другой город. Джарвис заявил, что останется в Кайбурне. Но о нем не стоило беспокоиться: даже если правда о Кордри вскроется, доказать причастность Джарвиса к организации побега его сына никому не удастся. Да и сам епископ не пожелает терять столь щедрого богача.
Церемония началась, и Атайя сконцентрировала все свое внимание на сфере. Хор стих, и на кафедру поднялся Люкин. Его звучный голос напомнил голос командира, подготавливающего к атаке построенных в поле солдат.
- Дети Божьи! Мы собрались сегодня под сводами этого храма, дабы воспеть славу Господу и выполнить его волю.
Один из нас явился сюда с тем, чтобы добровольно отказаться от дара, полученного им от ангела тьмы, и обрести вечную жизнь!
Боковая дверь, ведущая в ризницу, отворилась, и Атайя увидела отца Алдуса и отца Гресте в мрачных черных рясах. Они под руки вели облаченного в белую мантию Кордри. Бедняга еле передвигал ноги, его взгляд напоминал взгляд безумца: по-видимому, церковники щедро «угостили» свою жертву дымом локи.
Кордри опустили на колени у ног Люкина, и тот повернулся к прихожанам.
- Кто привел этого мужчину для свершения священного таинства отпущения грехов?
Сер Джарвис медленно поднялся с места, опираясь на длинную трость. Глядя на него, ни у кого не могло возникнуть и тени сомнения в том, что он видит сына в последний раз.
- Я, - ответил старик сдавленным голосом.
- Вы привели его сюда по доброй воле, из желания очистить его душу, освободить ее от тяжкого бремени, подаренного дьяволом?
Последовала продолжительная пауза. Лицо Джарвиса исказило отчаяние, и в какое-то мгновение Атайе показалось, что он не в состоянии ответить как подобает.
- Да, - прошептал отец Кордри.
Хор запел заунывную песнь, а Люкин подал сигнал отцу Алдусу. Атайя видела, как нервничает молодой священник: его руки слегка дрожали, когда он наполнял чашу, а передавая сосуд епископу, он даже пролил немного вина на вышитую золотом белую скатерть, оставляя на ней кроваво-красное пятно. Люкин недовольно сдвинул брови, а Алдус виновато взглянул на него, безмолвно прося прощения за допущенную неловкость.
Епископ поднял чашу и вновь повернулся к прихожанам.
- Отец наш небесный! Благослови эту чашу и того, кто собирается испить из нее, ибо, поступая так, он добровольно отдает в Твои руки свою душу и просит принять его в Твое царствие.
Когда Кордри взял сосуд в руки, Джарвис вновь опустился на скамью и в отчаянии отвернул голову. Меган уткнулась в плечо сидевшей рядом молодой женщины, по-видимому, сестры. Остальные присутствовавшие затаили дыхание, казалось, можно было услышать, как колотятся их сердца. Солдаты расслабились, несколько разочарованные тем, что их услуги так и не пригодились.
Атайя ожидала, что Кордри просто забудется сном и мягко опустится на пол, а помощники епископа, как обычно, унесут его в ризницу. События развивались по-другому: лицо Кордри исказила судорога - именно так действовал на людей ядовитый кахнил, - он задрожал всем телом и заметался. Меган вскочила на ноги с ужасом и отчаянием обхватила голову руками.
- Меган, где ты? - едва различимо пробормотал Кордри, обводя святилище обезумевшим взглядом, пошатнулся и, обмякнув, опустился на пол.
Атайя напряженно следила за происходящим при помощи сферы.
Если ты убил его, Алдус, я собственноручно отправлю тебя в преисподнюю! - думала она.
Но священник, казалось, нисколько не удивился поведению Кордри. С невозмутимым видом он продолжал выполнять свои обязанности: накрыл выглядевшее безжизненным тело красивой простыней и помог отцу Гресте унести его в ризницу.
Как только они скрылись из виду, церковные колокола заиграли победную мелодию, и повозка, управляемая Кейлом, тронулась с места.
- Уже закончили? - поинтересовался Ранальф.
- Почти, - ответила Атайя. - Сейчас хор споет гимн, а потом епископ должен благословить прихожан.
Сообщать бывшему наемнику о своих подозрениях насчет предательства Алдуса она пока не намеревалась. Если бы тот услышал нечто подобное, тут же ворвался бы в собор и свернул священнику шею.
- О всемогущий отец наш! - воскликнул Люкин, поднимая вверх руки. - Мы выполнили священный обряд в точном соответствии с Твоими божественными законами. Прими душу раба Твоего, даруй ему вечную радость.
Хор запел гимн, а Атайя переключила внимание на то, что происходило в этот момент в ризнице. Алдус склонился над Кордри, а Гресте подал знак двум другим священникам отправляться к епископу для завершения церемонии. Когда они остались одни, дверь, ведущая на улицу, распахнулась, и на пороге появились Тоня и Мэйзон в траурных форменных одеждах прислуги.
- Нас прислали за ним, святой отец. Повозка у ворот.
Гресте нахмурился.
- Кто эти люди? Какая еще повозка? О чем это они?
- Прошу прощения, - стараясь казаться спокойным, сказал Алдус. - Я совсем забыл вас предупредить. Сэр Джарвис пожелал забрать тело сына и держать его несколько дней дома перед похоронами.
Гресте с отвращением скривил губы.
- Неужели кто-то до сих пор придерживается этих мерзких традиций?
Алдус пожал плечами.
- Пожалуй, я сам разберусь с ними. Ступайте к епископу. Я присоединюсь к вам через несколько минут.
Гресте удалился. В этот момент повозка остановилась в назначенном месте, и Атайя приказала сфере раствориться. Алдус открыл металлические ворота, а Тоня и Мэйзон вынесли Кордри, положили его на повозку и поспешно накрыли его шерстяными покрывалами.
- С ним все в порядке? - Атайя схватила Алдуса за рукав.
Священник пробормотал что-то неразборчивое и торопливо зашагал обратно. Она не могла понять, почему он так ведет себя: либо слишком нервничает, либо чувствует вину…
- Ты тоже накройся! - приказал Атайе Ранальф, бросая ей пропахшие сыростью и гнилью одеяла. - Не хватало только, чтобы сейчас тебя узнал кто-нибудь из гвардейцев короля!
Она послушно выполнила указание, стараясь не обращать внимания на жуткий запах от одеял.
По-моему, все получилось, - пронеслось в голове Атайи, но неожиданный возглас Тони заставил ее вновь насторожиться.
- Взгляните-ка! Там у стены разгуливают два гвардейца.
Последовала отборная брань Ранальфа и взволнованный шепот Мэйзона.
- Кейл, сверни здесь! Ах, черт! Слишком поздно… Они нас заметили, - взволнованно говорила Тоня.
- Если они заглянут под одеяла, нам крышка, - проворчал Ранальф. - Атайю они сразу признают, а объяснить, что тут делает Кордри в мантии для обряда отпущения грехов, будет вообще невозможно…
- У того, что слева, зеркало в правой руке, - заметил Мэйзон.
- О Боже праведный! Что нам теперь делать? - воскликнула Тоня.
Съежившись под вонючими одеялами, Атайя слушала ужасающие разговоры и чувствовала, как холодеют от страха руки и ноги. Если у солдат есть зеркало, то о применении невидимого покрова не стоит и думать. Тем более что Кордри, приняв значительную дозу снотворного - если Алдус напоил его именно им, - вообще не в состоянии позаботиться о себе.
- Тоня? - прошептала Атайя.
- Молчи и не двигайся! - приказала мастер. - Они уже совсем близко.
Атайя закусила губу. Рассчитывать можно было только на одно, других вариантов для спасения Кордри не существовало.
- Тоня, пожелай мне удачи! - едва слышно произнесла она, обхватила Кордри обеими руками и полностью сконцентрировалась на своих тропах, всем своим существом желая исчезнуть.
- Стой! - скомандовал грубый мужской голос. - Куда направляетесь?
Так далеко Атайе еще никогда не доводилось заходить. Она разыскала нужное заклинание и постаралась вложить в него всю свою энергию.
Последовал сильный толчок, затем в глаза ударил яркий свет. Замелькали разноцветные картинки, послышались отдаленные звуки, каждый из них, казалось, напоминал ей о чем-то. Через пару мгновений все исчезло, и принцесса от