Но картинка, появившаяся тогда в сфере, казалась необыкновенно реальной и никак не шла из головы. Она никогда не испытывала к Кельвину сильной привязанности, но мысль о его смерти заставляла сердце сжиматься в маленький твердый комочек, а душу - трепетать и рваться, подобно сухим листьям на ветру.
Атайя постаралась вспомнить те времена, когда, будучи маленькой девочкой, она смотрела на Кельвина с восхищением и трепетом, когда его блестящие одежды и командный голос вызывали в ней восторг, когда сознание того, что этот похожий на бога человек является ее отцом, переполняло сердце гордостью и счастьем. Как давно это было! Ей хотелось тогда вести себя так, чтобы доставить ему радость, и она старалась делать все, что в ее силах.
Позднее выяснилось, что обрадовать его невозможно. Повзрослев, Атайя поняла, что все ее старания напрасны, и, запрятав переживания в дальний уголок своей души, постаралась обо всем забыть и убедить себя в том, что это не имеет для нее особого значения. Но иногда боль вырывалась наружу, и принцесса вспоминала о тех редких случаях, когда отец останавливал на ней пристальный взгляд. Спокойный, исполненный отчаяния. В эти мгновения ей казалось, что он все понимает, знает, как сильно стремится его маленькая дочь завоевать любовь родителя, но сознает в глубине души, что не способен дать ей желаемое.
Атайя часто задумывалась: почему? Почему? Как я должна вести себя? Что я сделала не так? При этом по щекам от обиды и безысходности катились слезы. Но принцесса быстро брала себя в руки, прекращала плакать и сердито говорила себе: реветь над столь глупыми вещами могут лишь несмышленые дети.
Атайя вновь и вновь убеждала себя, что не стоит задумываться над этим всерьез. А как было на самом деле? Что значило в ее жизни отношение к ней отца? Любила ли она Кельвина? Трудно сказать… Возможно, да… когда-то. Какая-то частичка ее сердца, наверное, любила его до сих пор…
Несмотря ни на что, Атайя, естественно, никогда не допускала и мысли о смерти родителя, также не задумывалась она и о том, как отреагировала бы на столь печальное известие. Наверняка это видение - страшный сон, пыталась успокоить себя принцесса. Иллюзия. Когда они уезжали из Кайта, отец был в прекрасной форме.
Верить в то, что показала сфера, никак не хотелось. Однако полностью отделаться от неприятных мыслей не получится, и девушка понимала это. Необходимо каким-то образом удостовериться в том, что волшебный шар обманул ее.
Пережитый шок от приснившегося кошмара и размышления об отце помогли совершенно отойти ото сна. Темнота в комнате навевала уныние и апатию. Двигаясь медленно и осторожно, чтобы не усилить головную боль, Атайя откинула одеяла, опустила ноги на пол и увидела рядом с кроватью пару мягких кожаных тапочек, специально приготовленных кем-то для нее. Она направилась к окну, чтобы раздвинуть тщательно задернутые Исел занавески, и заметила, что они колышутся, словно от сильного сквозняка.
Теперь понятно, почему здесь так холодно, подумала принцесса, поежилась и отодвинула занавеску.
В следующее мгновение она резко отшатнулась и закричала: в лицо ударил порыв ледяного ветра. Оконное стекло было разбито.
Содрогаясь всем телом, Атайя оперлась на подоконник и осторожно, стараясь не коснуться торчащих из рамы острых остатков стекла, выглянула во двор. Прямо под ее окном на траве, переливаясь в лучах утреннего солнца, поблескивали десятки мелких осколков. Кто-то выбил стекло изнутри! Атайя в ужасе задернула штору, села на пол, сжавшись в комочек, и заплакала от страха и отчаяния. Ее всю трясло, голова раскалывалась.
Я должна найти объяснение этим странным явлениям, - твердила она себе, не желая признавать очевидное. - Я не схожу с ума! Нет! Нет! Нет!..
Когда в комнату вернулась Исел, принцесса сидела под окном, съежившись, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Королева поставила глиняную чашку на тумбочку у кровати, подошла к Атайе и обняла ее за плечи.
- Кажется, я попросила тебя оставаться в кровати, - пожурила она ослушавшуюся гостью.
- Ок-кно… Это сделала я? - выдавила Атайя, тщетно пытаясь прекратить рыдать в присутствии королевы Рэйки.
- Только ты можешь ответить на этот вопрос. Тебе снилось что-нибудь про разбитое стекло?
Атайя едва заметно кивнула, воспроизводя в памяти картину разлетающихся разноцветных осколков и забрызганного кровью пола деревенской церквушки. Она огляделась. На ковре посередине комнаты и на полу не было ни пятнышка.
Исел подала девушке руку, помогла подняться на ноги, довела до кровати и накрыла мягкими стегаными одеялами.
- Я знаю, тебе страшно, - произнесла королева, заботливо поправляя постель Атайи. - Я не отношусь к роду лорнгельдов, поэтому сама не переживала мекан, но когда пришло время Фельджина, постоянно находилась рядом с ним. Нелегкое было время. Трудно сосчитать все окна, которые он разбил тогда, - добавила она, смеясь.
- Я в полном замешательстве, - призналась Атайя. - До сих пор не могу в это поверить.
Исел ничего не ответила, протянула руку и стала нежно, по-матерински гладить принцессу по волосам своими мягкими теплыми пальцами, тихо напевая какую-то песню. Атайя почувствовала, что попала вдруг в страну детства, которого у нее, как ей казалось, никогда и не было. В ней неожиданно появились уверенность и ощущение собственной безопасности.
- Вы такая добрая, - прошептала принцесса. - И относитесь ко мне так, словно я - ваша дочь.
Закрыв глаза, девушка добавила:
- Я не знала своей матери. Бедняжка умерла через несколько дней после моего рождения.
- Как печально, - ответила Исел и, достав из тумбочки гребешок из слоновой кости, принялась расчесывать черные волосы Атайи. - Но ведь твой отец женился потом на другой женщине?
- Да. Даже дважды. Но по слухам я знаю, что он никогда не любил ни вторую, ни третью жену. По крайней мере так, как любил мою маму, Чэндис. Много лет назад, когда между мной и моим братом Дарэком существовали еще вполне нормальные отношения, он рассказал мне, что отец был убит горем после кончины Чэндис. Думаю, ему никогда не смириться с утратой. Знаете, раньше я мечтала, чтобы Кельвин хоть кого-то полюбил так же сильно… - добавила она с горечью в голосе. - Отец - человек жесткий и очень сдержанный.
- Короли часто отличаются подобными чертами характера. Крайне сложно нести на себе ответственность за целое государство. В молодости Осфонин был другим, вовсе не таким веселым, как сейчас. Серьезность, замкнутость, отсутствие чувства юмора - такие качества являлись главными в его характере. Я постаралась его изменить и добилась неплохих результатов, - сказала Исел, улыбнувшись. - Королевский титул вовсе не обязывает человека быть бесчувственным чурбаном. Теперь он понял это.
Атайя усмехнулась. По описанию молодой Осфонин вел себя в точности как Дарэк.
- Мне бы хотелось, чтобы и отец немного изменился. Часто создается такое впечатление, что он меня просто-напросто ненавидит.
Неожиданно Исел прекратила расчесывать волосы Атайи и посмотрела ей прямо в глаза. Спокойно и серьезно.
- Кельвин не ненавидит тебя. Я очень сомневаюсь в этом. Скорее всего ему просто не подобрать подходящих слов, чтобы рассказать тебе о своих истинных чувствах.
- Я знаю, что он чувствует. Считает, что я позорю семью, и стыдится меня. Ему хотелось, чтобы я стала самой умной, самой красивой, самой талантливой молодой особой из всех, живущих при дворе. Чтобы я стала такой, о ком можно с гордостью сказать: это моя дочь. - Атайя печально улыбнулась. - А у Кельвина, похоже, никогда не возникало такого желания.
- Он мечтал о невозможном, - спокойно сказала Исел, словно услышанное вовсе не удивило ее. - Неужели ему казалось, что на это можно надеяться?
Королева отложила гребень и взяла с тумбочки глиняную чашку.
- Выпей, Атайя. Отвар поможет тебе спокойно заснуть. Обещаю, кошмаров больше не будет.
Принцесса понюхала странную жидкость, похожую на помои, и сморщила нос.
- Что это?..
Содержимое чашки напомнило ей смесь прокисшего пива и грязи, какой бывает обляпан пол в замызганных тавернах.
- Тебе лучше не знать, что входит в состав этого напитка. Так ты быстрее согласишься выпить его, - ответила Исел.
В ее глазах светились огоньки.
- Поверь мне, более подходящего средства, способного помочь тебе расслабиться, не сыщешь. Я всегда готовила его для Фельджина, хотя мой сын возмущался намного больше, чем ты.
Атайя сделала небольшой глоток. К счастью, на вкус жидкость оказалась гораздо менее неприятной, чем на вид. Вскоре принцессе ужасно захотелось спать.
- Спасибо, что побыли со мной, - прошептала она, улыбаясь. - И… простите меня за окно.
- Тебе здесь все рады, - ответила Исел, нежно проводя ладонью по щеке Атайи. - А за окно не переживай. Я отдам распоряжение, и стекло заменят. Тебе нужно отдохнуть. Ни о чем не думай.
Приоткрыв один глаз, Атайя сказала:
- Может, не стоит так заботиться обо мне?
Исел засмеялась, очень мелодично и по-доброму, и вышла из комнаты. Принцесса тут же уснула сладким, глубоким сном. На этот раз видений не было.
На следующий день Атайя чувствовала себя абсолютно здоровой и за ужином в тронном зале присоединилась к Исел и остальным членам семейства.
Принцесса с облегчением отметила, что Хедрик и Джейрен отсутствовали, и взмолилась про себя:
Где бы они ни были, пусть остаются там и дадут мне возможность спокойно поесть.
Но на протяжении всего ужина с нее не сводил пристального взгляда Тайлер, она это чувствовала.
По окончании трапезы, когда слуги уже начали убирать со столов, Атайя пожелала королю и королеве спокойной ночи и направилась к капитану, чтобы поговорить с ним.
- Ты меня так напугала, - сказал Тайлер, как только девушка уселась на скамейку рядом с ним. - Джейрен сообщил, что тебе стало плохо, что якобы у тебя поднялась температура. Насколько помню, раньше с тобой не случалось ничего подобного.