Следователь в гражданской одежде бросает на него косой взгляд и усмехается.
Глава 23
Омск встретил меня холодом.
Словно извиняясь, стюардесса сказала, что еще вчера было плюс двадцать восемь. Резко континентальный климат. Но, конечно, снег в начале сентября – это чрезвычайное происшествие.
Снега я, однако, не увидела. Он шел несколько минут и закончился, когда я вступила на трап.
Здесь меня поджидал крепкий угрюмый мужик под два метра ростом. Он не представился, не спросил, кто я, и даже не поздоровался, просто схватил мою сумку и потащил к черному джипу, стоящему у шасси самолета.
Так мне дали понять, что возможности Фоменко в Омске весьма внушительны.
Ехать оказалось недолго. Мы просто пересекли Иртыш по мосту, доехали до ближайшего перекрестка и въехали в арку – во двор серого гранитного дома, облепленного витринами и вывесками. Меня ждала здесь трехкомнатная квартира.
– Это для приемов, – туманно пояснил мужик.
Он открыл холодильник, чтобы я убедилась: все есть, даже баночка черной икры.
– Отдыхайте, я заеду часа через три, – сказал он и ушел.
Я побродила по комнатам. Гостиная была богато обставлена: кожаные диваны, итальянский комод, на всю стену огромный плоский телевизор. Под ним тумбочка, заполненная дисками с порнухой.
После этой находки спальня в розовых тонах, да еще с круглой кроватью, показалась неприятной. Я решила расположиться в кабинете, на узком кожаном диване. К тому же окна кабинета единственные выходили во двор, и здесь было относительно тихо.
Остальные комнаты грохотали, несмотря на тройные деревянные стеклопакеты. Я вышла на балкон. Подо мною был оживленный перекресток. Слева на углу я увидела дом с башней и шпилем на крыше.
Отдыхать не хотелось, и я решила прогуляться. Надела куртку, спустилась во двор.
Поразмышляла немного, вспоминая, где река. Пошла вперед.
Через пять минут я вышла на набережную. Справа от меня высился мост, по которому мы ехали из аэропорта. Я оперлась грудью на каменный парапет, посмотрела вниз. У воды лежали огромные валуны, мимо них спокойно катил воды желтый Иртыш. На том его берегу я увидела полосу плакучих ив. Они были очень близко, и я подумала, что Иртыш невелик, впрочем, возможно, это был остров, так как мост уходил гораздо дальше.
Я повернула голову налево – на горизонте угадывались краны порта. Оттуда шла в мою сторону баржа. Проходя мимо меня, она издала короткий простуженный гудок.
Вышло солнце. Сразу стало жарко, я даже расстегнулась. Пора было идти обратно.
Я поднялась с набережной наверх и уперлась в большое здание с красными полосами, фасадом развернутое к реке.
Над входом белым по красному было написано: «Омская академия МВД России».
«О, – сказала я себе. – Наверное, это и есть омская высшая школа милиции. То самое место, где учились Арцыбашев и Мирзоев, а Мирзоев еще и работал какое-то время».
Зазвонил мобильный.
– Вы где? – недовольно спросил сегодняшний мужик.
– На набережной. У академии МВД.
– А… Ну, мы сейчас будем.
Я не успела спросить, кто это – мы.
Приехали они очень быстро – буквально через пару минут. Теперь в джипе находился еще один человек – мужчина лет пятидесяти в джинсах и свитере. Он оказался гораздо более любезным, даже поцеловал мне руку.
– Меня зовут Артем. Добро пожаловать на гостеприимную омскую землю! Сейчас мы едем обедать, – радостно сообщил он.
– Хорошо… Скажите, а это и есть бывшая школа милиции? – я показала рукой на здание, удаляющееся в заднем окне.
– Да. Так она называлась в семидесятые и восьмидесятые годы. Потом это был юридический университет, сейчас академия. Очень престижный вуз, особенно в советское время. Таких школ на весь Союз было всего пять. Здесь даже Рушайло учился.
– И Мирзоев, – сказала я.
Он вздохнул.
– Да… И Гриша… Он здесь даже преподавал. Но потом случилось ЧП – несколько их студентов ограбили Сбербанк – для советских времен это было что-то невиданное. Тогда все руководство полетело со своих мест, ну и Гриша заодно…
– Вы с ним дружили?
– Он мой двоюродный брат…
– Это к вам он приезжал два года назад?
– Да. Он скучал по Омску. В Питере не прижился. Жене его нравилось, а он Питер не полюбил…
– Приезжал на рыбалку?
– Да это так, предлог… Никакой здесь особой рыбалки нет. Если браконьерить – то да, можно стерляди наловить. А так – одно название, а не рыбалка. Всю воду Казахстан выгреб, откуда рыбе взяться?.. Нет, он просто очень любил Сибирь, ему здесь все нравилось, даже климат. Здесь же солнечно, даже зимой. А в Питере – вечно хмарь какая-то…
– Почему же он уехал? Из-за той истории с ограблением?
– Да нет, что вы. Это когда было! В семидесятые. А он уехал в конце девяностых. Знаете, он в то время как будто сломался… Ну, времена такие были, для полиции – не очень.
– Но они и в Питере такие были, – заметила я.
– Приехали, – сердито обернулся водитель.
Мы оказались на симпатичной невысокой улочке в купеческом стиле. Дома были двухэтажные, разноцветные, с башенками, обильно украшенные белой лепниной. Улица шла в горку и наверху расширялась. Там угадывался центр города.
На вывеске ресторана я прочитала: «Женатый француз».
Улыбнулась – смешное название.
В ресторан мы пошли вдвоем с Артемом – угрюмый мужик остался в джипе.
Интерьер оказался милым – в шоколадных тонах. На барной стойке и стенах висели головы животных а-ля охотничьи трофеи, только не настоящие, а сделанные в технике оригами. Они были красные и белые.
Подошел официант. Я заказала тальятелле с грибами, чем огорчила Артема. Он хотел, чтобы я выбрала что-то более заковыристое. Сам он взял кролика и мидий в вине.
– Артем, вы не помните у Григория такую записную книжку – к трехсотлетию Омска?
– Да, он ее у меня в кабинете взял. Нам таких много выдали.
– Зачем она ему понадобилась?
– На память об Омске, наверное…
– А вы где работаете?
– В уголовном розыске…
Я смотрела, как официант разливает розовое вино по бокалам. Артем доброжелательно улыбался, всем своим видом демонстрируя желание мне помочь. Я не заметила в его взгляде ни тени иронии по поводу моего возраста или внешнего вида.
– Не было ли чего-то… – я помолчала, подбирая слова. – Чего-то такого, что его особенно заинтересовало в тот приезд?
– Не помню… – он огорченно пожал плечами.
– Посмотрите, – я достала из кармана листок с фамилиями. – Кто-нибудь из этих людей вам знаком?
Он посмотрел, изменился в лице.
– Протасов. Ужас… А знаете, про него мы с Гришей говорили.
– Кто это?
– Его убили в апреле 2013-го. И Гриша меня о нем расспрашивал. Я вел это дело, оно у нас весь город на уши поставило.
Артем явно разволновался.
– Что за убийство? – спросила я.
– Этот Протасов, Михаил, это был наш местный браток. Ну, бывший. Его зарезали.
Я удивилась.
– И почему это поставило на уши весь город?
Он махнул рукой и выпил вина.
– Да там… Ему ножом грудную клетку распороли. Я уж не знаю, какая тут сила нужна…
Выпил еще.
– …А потом сердце вырвали. Еще у живого… И рядом бросили.
– Простите, что вырвали?
– Сердце.
– Сердце? Вырвали сердце?
– Ну да. И у нас слухи поползли, что это маньяк, или, там, сатанисты какие-то. Нас потом звонками завалили. Пришлось весь город шерстить, даже баптистов обыскивали…
– Дело раскрыли?
– Почти. Конечно, сатанисты оказались не при чем: это свои разборки. Протасов был такой живописный персонаж из девяностых. В начале двухтысячных он отсидел пять лет за то, что возил в машине пистолет. Ну, идиот, откровенно говоря. Вышел из тюрьмы, а жизнь уже изменилась. Он начал гнуть из себя решалу, деньги за это брал, а ничего не решал. Ну, и, видимо, получил. Но подозреваемого самого убили где-то полгода спустя. У нас, там, очередная война прошла, передел рынков. Ну, и застрелили этого парня, которого мы подозревали…
– Парню было свойственно вырывать сердца? У вас в Омске такие суровые бандиты?
– Парень был наркоманом, Света… В девяностые годы Омск стал крупнейшим перевалочным центром наркотрафика из Афганистана в Европу. Выкосило целое поколение. А наркоман может и сердце вырвать. И даже его съесть…
– То есть сектанты оказались не при чем?
– Да нет, какие сектанты… Чисто бандитские разборки.
– А почему Мирзоев заинтересовался этим убийством?
– Ну как. Само по себе это дело из ряда вон. Кроме того, он, видимо, сталкивался с этим Протасовым в девяностые. Он же следователем был…
– Григорий не говорил вам, что это убийство может быть серийным?
Артем испуганно посмотрел на меня.
– Нет. А почему вы так думаете?
– Он не называл фамилию Кагарлицкий?
– Нет.
– Думаю, что он был убит примерно в это же время.
– В Омске?
– Это человек из Омска. Он работал в службе безопасности. Может, в какой-то охранной фирме.
– Не может быть. Я знаю все охранные фирмы. Мы же им лицензии выдаем. И Кагарлицкого у нас нет и не было. Только если до меня. И убийства не было. Я бы знал.
– Но вы, наверное, запрашивали похожие дела по стране?
– Конечно. Ничего не нашли.
– Артем, а что вы слышали об Арцыбашеве?
– Я знаю, что Гриша с ним дружил, а потом они, вроде, поссорились. Но меня тогда в Омске еще не было, я сюда переехал из Казахстана в конце девяностых. Олег тоже раньше в органах работал, только в области.
– В Москаленках.
– Наверное.
– А Фоменко?
– Ну, это тоже до меня было.
– Не знаете, не был ли Фоменко замешан в каких-то громких историях? Все-таки девяностые. Время бурное.
– Да, у нас кучу народа поубивали. Но в основном, из-за Сибнефти. Про Фоменко я такого не слышал.
– Он мог быть связан с Протасовым?
– Не знаю.
Принесли мидий и тальятелли. Артем заулыбался, потер руки – он был явно голоден. У меня тоже бурчало в животе.