– Как его звали?
– Точно не помню. Кажется, Сергей. Или Степан.
– А второй молодой?
– Второго я не видел. Они ведь потом разбрелись по своим термосам, а термосы были разбросаны по большой территории.
– Вы можете подробнее объяснить, что вы там делали?
– Ну, полицейские, вроде как, приехали арестовать Константинова. Хотя, как только мы приземлились, к нам вышла Марта и сказала, что он уже несколько дней как уехал. Но они все равно сразу пошли в дом. С ними пошел соратник Константинова, старый уже мужик, по-моему, его звали Корней. Он им там все показывал. Мы с Аполлинарием потом обсуждали ситуацию, нам показалось, что полицейские искали деньги. И что это и было главной причиной всей экспедиции.
– А почему вы решили, что деньги они не нашли?
– Они потом по телефону звонили, уже когда мы сели обратно. Отчитывались. Да и сумок у них с собой не было. А ведь речь должна была идти об огромных деньгах, их в кармане не унесешь.
– Так. Они пошли в дом Константинова. А вы стали обходить членов секты?
– Да.
– Вы поговорили с тремя людьми, Аполлинарий – с остальными.
– Не только с остальными. Он, вообще, всех допросил. В том числе и тех, у кого я уже брал интервью.
– Он ничего вам не рассказывал об этих людях?
– Только об одном. Он сказал, что первый раз в жизни встречает настоящего маньяка.
Костя вдруг расхохотался. Этот неожиданный смех напугал меня сильнее, чем его слова.
– Что смешного? – осторожно спросила я.
– Ну как, – ответил он. – Вы только представьте себе обстановку, в которой мы оказались. Там ведь край земли. Вокруг тайга. Эти жуткие термосы, люди голодные, с какими-то зелеными лицами, и тут старый мент заявляет мне, что видел настоящего маньяка. – Костя опять издал смешок. – А по мне, так, они все там были маньяки. Они на полном серьезе инопланетян ждали. Разве не маньяки?
– Но вы спросили, о ком идет речь?
– Да. Он ответил, что это пацан из Омска.
– То есть не студент. Ведь студент был москвич.
Костя задумался.
– Возможно, – неуверенно произнес он. – Хотя… Москвич он был в том смысле, что учился в Москве. По крайней мере, я так понял. Но во всяком случае, когда я говорил с этим студентом, он-то как раз показался мне обычным парнем. Ну, насколько, вообще, может быть обычным парень, который один бродит по тайге.
– Итак, пацан из Омска, – сказала я. – А вам не пришло в голову, что Аполлинарий использовал слово «маньяк» не в смысле «сумасшедший», а в смысле «серийный убийца»?
– О как! – недоверчиво произнес Костя. – Хотя… На обратном пути, уже в вертолете, Аполлинарий все время приставал к молодым ментам, говорил им, что надо что-то делать с этим мальчиком. Вот оно что… Я думал, «маньяк» в смысле «шизик»…
– И как отреагировали менты?
– Они не слушали. Они были очень злые, что не нашли денег, им все было до фонаря.
Русская девушка в узбекском платье принесла блюдо с пловом, посыпанное гранатовыми зернами, тарелку с солеными огурцами и два пустых стакана. Подмигнув мне, Костя достал из кармана бутылку водки.
– Патриарх против не будет? – поинтересовалась я.
Он засмеялся и начал разливать.
Пока мы не выпили, я достала из сумки походный планшет, открыла на нем фотографию из сюжета новостей. Повернула к нему.
– Никого здесь не узнаете?
Он смотрел, прищурившись. Потом достал из кармана очки, водрузил на нос.
– Нет, никого.
Я открыла папку «Мальчик».
– Тогда здесь посмотрите.
– А кого вы ищете?
– Этот человек был в секте, когда вы приехали.
Он стал неторопливо листать фотографии, потом покачал головой.
– Никого не узнаю… Да и столько лет прошло…
Костя отодвинул планшет.
– А фамилии этих десяти людей не сохранились?
– У меня их нет…
Мы выпили по второй, принялись за плов. Настроение окрасилось в радужные тона. Где-то неподалеку мирно шумела Катунь, слышен был крик ребятишек, женский смех. Мне даже почудились удары по мячу – возможно, рядом была волейбольная площадка.
– А почему вы этим интересуетесь? – спросил он.
– Потому что Аполлинарий был прав. – неохотно сказала я. – В тот день, когда вы приехали в секту, там был маньяк. В смысле «серийный убийца». И на сегодняшний день он уже убил несколько человек. Я его ищу.
Он посмотрел на меня изумленно, потом покачал головой.
– Ну, тогда, знаете, что вам нужно сделать? Вам нужно съездить к Марте. Она ходячая энциклопедия этой секты.
– Правда?
– Да-а, – его уже начинал разбирать пьяный кураж. – Она все там знает. Говорили даже, что Марта – Константиновский казначей. Всю бухгалтерию вела. Он же сам в последние годы в отключке был, наркоман конченый. А она баба аккуратная, немка. И она всех в этой секте знала. Она ведь там жила еще до них. И до сих пор живет. Такая таежница матерая! – Костя выставил вперед кулак, не понятно, что этим символизируя. Второй рукой он уже снова разливал.
– Мне хватит, – я прикрыла стакан ладонью.
– Обижаете!
– Нет, правда… Я бы с удовольствием с ней пообщалась, но как туда добраться? Вертолет, поди, дорого?
– Дороговато, не потянете. Да на кой он сдался? Вы что – думаете, это далеко? Берете в Горно-Алтайске такси, доезжаете до Акташа или Чигита. Я бы выбрал Акташ. Езды – всего часов пять-шесть. Ориентир – недостроенная Чуйская ГЭС. Потом немного пройти вдоль реки…
– Чуи?
– Нет, Маашей. И через заброшенный ртутный рудник налево. Там просека такая здоровая, лес, что ли, рубили. Километров пять по этой просеке – и вы там. Все просто, как в Москве на Красной площади. Не заблудитесь.
Он, конечно, был уже пьяненький, и вряд ли его информации можно было доверять на сто процентов. Но все-таки… Эти места хожены-перехожены, к секте «Белуха» сумел случайно прибиться даже московский студент. Чем я хуже?
Я решила обдумать это позже.
А сейчас пора было расставаться. Воздух вдруг резко помутнел, мы словно оказались на дне глубокого озера. То ли здесь так наступают вечера, то ли это приближение циклона. Похолодало, запахло снегом.
Я уже еле различала Костино лицо в темноте. Его черты ползли вниз, под глазами залегли глубокие тени, придавая всему лицу зловещее выражение. У меня кольнуло сердце.
Но в кафе зажгли свет, и все стало будничным, мирным.
– Спасибо вам огромное, – сказала я. – Мне пора. Такси ждет.
– О! – уважительно пробормотал он, выливая себе в стакан остатки водки.
– Еще созвонимся, хорошо?
– Удачи… – он выпил и хрустнул огурцом.
Глава 33
Еще позавчера я бы не думала, что такое возможно.
Но нет – я сидела и зевала в тряском маршрутном автобусике. Впереди уже был Семинский перевал.
В автобусике нас было трое – водитель, я и Аделаида Иванова.
Вчера, услышав от меня просьбу найти какого-нибудь хорошего попутчика до бывшей «Белухи», она даже задохнулась от возмущения. Да разве лучшее нее найдешь?! Мой отказ предполагал бы намек на ее возраст – на такое я не решилась. Сама женщина…
Думаю, она скрыла от меня истинные причины своего энтузиазма.
Возможно, не так уж ей верилось в случайную смерть отца. Но люди такого склада, бродяги со стажем, не будут открывать душу каждому встречному-поперечному.
А я для нее была именно встречным-поперечным…
На следующее утро мы наняли на площади автобусик и часов в одиннадцать выехали из Горно-Алтайска.
Я уже жалела, что поехала. Во-первых, ненавижу рано вставать, а здесь еще была разница во времени с Москвой. Во-вторых, после нескольких часов утомительной дороги стало сильно заметно, какая она все-таки немолодая, эта Аделаида, как она быстро устает. Ну, и в-третьих, надо больше доверять себе, а мое твердое убеждение состояло в том, что корни этой истории находятся в Омске, и «Белуха» – это лишь краткий миг на пути того, кто по словам Мирзоева, выложил дорогу из трупов…
– Перевал! – торжественно сказала Аделаида и ткнула меня кулаком в плечо.
Я посмотрела в окно и снова почувствовала глухую тоску.
Ровная скучная дорога в окружении невысоких желтых холмов. Скучнейший обелиск. Россыпь турбаз – скучнейших деревянных домиков с надписями «120 рублей в сутки». Скука скучная.
Я посмотрела на Аделаиду. Ее лицо озарял неземной свет восторга, глаза были невидящие. Что она вспоминает? Как ее лишили девственности в ближайшем леске, на подстилке из мха? И как она потом лежала с этим женатым кандидатом физических наук и высматривала на звездном небе корабли иных цивилизаций?
– Чувствуете, какая энергетика? – спросила она.
Как же. Чувствую.
Ровные холмы продолжались. А вот день заканчивался, и я уже стала беспокоиться. Все наши ориентиры были либо заброшенными, либо недостроенными. Что мы там будем делать ночью?
Мы проехали еще минут двадцать, и наконец пейзаж стал интереснее – скалы подступили к тракту. Появилась надпись: «Акбом. Перевал Белый Бом». На краю дороги я увидела грузовик на постаменте.
– Это же памятник Кольке Снегиреву! – радостно пояснила Аделаида. – Помните?
И не дождавшись моей реакции, она запела:
– Есть по Чуйскому тракту дорога!
Много ездит по ней шоферов!
Но один был отчаянный шофер,
Звали Колька его Снегирев!
Я слегка оторопела, но водитель машины тоже ужасно обрадовался и тут же подхватил:
– А на «Форде» работала Рая,
И частенько над Чуей-рекой
«Форд» зеленый и Колькина АМО
Над обрывом неслися стрелой…
Пришлось дослушать всю историю, вплоть до трагической гибели этого Кольки, решившего выпендриться перед Раей, но не справившегося с управлением.
Мы проехали несколько водопадов со смотровыми площадками перед ними. Миновали Чигит.
Наконец появилась надпись «Акташ».
Здесь наш автобусик сделал остановку. Оказалось, за Акташем – пограничная зона, и туристы должны выписывать пропуски.
Один из пограничников оказался знакомым Аделаиды. Они немного поболтали, и она сказала ему, что мы едем на турбазу «Мены». Он согласился, что там красиво, и шлепнул печати.