– НТ? – переспросила Людивина.
– Нулевой террорист. В случае эпидемии медики выявляют нулевого пациента, с которого все началось. НТ – источник нашей проблемы. Устранив НТ, мы устраним корень зла. После этого проще будет найти тех, кого он заразил, – членов ячейки.
Марк кивнул:
– Это он. Тот самый ублюдок. Качество не очень, – может, повысить разрешение и сделать снимок?
– У нас нет годного угла съемки, чтобы улучшить изображение. Он все время прячется! И часть лица между воротником и кепкой практически черная. Нереально.
– И нам не поможет программа распознавания лиц?
– Ни черта не поможет. Простите.
– Все равно вы немало сделали. Молодцы, ребята!
– Мы знаем его общий облик, – подытожила Людивина, – и знаем, что он прошел обучение в лучших тренировочных лагерях. Возможно, работал в разведке. У вас хорошие отношения с коллегами из стран Персидского залива?
Марк догадался, к чему клонит Людивина.
– Мы передадим данные в ГУВНБ, – сказал он, – но не стоит обольщаться: никто не опознает его по нескольким мутным снимкам, а спецслужбы наших «союзников» в странах Залива редко выдают своих бывших сотрудников. Хотя, конечно, попробовать стоит.
– Я отправлю данные в УВРБ, – заявил первый компьютерщик, – у них есть связи на местах.
Марк встал:
– Людивина, я поеду следить за допросом всех подозреваемых, которых мы взяли. У ключевых фигур сегодня последний день задержания. Если они что-то знают, вытрясти надо сегодня. Вы с командой изучили дело Лорана Брака лучше нас. Я бы хотел, чтобы вы продолжили работу над ним. Узнайте, какую роль он играл, в чем конкретно посредничал, почему убийца сделал все, чтобы отправить нас по ложному следу искать наркотики. Займешься? Не то чтобы я приказываю…
Людивина криво усмехнулась и бросила на него многозначительный взгляд:
– Приказывай мне, пока можешь.
Она возвращалась домой. В парижский отдел расследований.
В свое убежище.
56
Каждый предмет в кабинете был кирпичиком поддержки в стене, на которую опиралась Людивина. И кружка «Нью-Йорк джайантс» – память об Алексисе, и книги по криминалистике, и ароматическая свеча с запахом амбры, и даже коллекция игрушек из киндер-сюрприза, выстроившаяся на полках за спиной. Все эти вещи успокаивали Людивину, особенно в такие моменты. Она довольно быстро оправилась после похищения, но понимала, что отчасти ее поддерживал адреналин ежедневной работы. Как только первичное расследование закончится, дни вновь станут привычно тягучими и у нее появится время на размышления. Тогда ей понадобится помощь. Психолог? Нет, это не совсем для нее. Может, поговорить с Сеньоном… Или снова поехать в горы, к Микелису и его семье, в их тайную обитель, где нет места людскому безумию.
В ПО Людивину встретили как нельзя хуже: смотрели на нее кто печально, кто с гордостью, кто неловко, а кто и с состраданием. Все старались поддержать ее словом, жестом, советом, но это не помогало Людивине – наоборот, вновь наполняло ее ужасом, разбивало ее броню. В конце концов она довольно резко всех растолкала и уединилась, чтобы перевести дух и отогнать подступившие слезы. Взяв себя в руки, она напустила на себя уверенный вид, отправилась к коллегам и полковнику Жиану обсудить текущие вопросы, а затем заперлась в кабинете с Сеньоном и Гильемом для мозгового штурма. Работа, только работа. Они распечатали фотографии Абеля Фремона и Мусы Бакрани на листах формата А3 и прикрепили к стене. Взгляды этих холодных глаз – а у Абеля еще и пустых – было трудно выдерживать. Казалось, что этих людей никогда не образумить.
Когда они дошли до обсуждения роли, которую мог сыграть труп в саду Антони Бриссона, Людивина позвонила капитану Форно в институт криминалистики:
– Капитан, нам нужен ваш ясный ум.
– Неужели мрак, в который вы погрузились, столь беспросветен?
– Все зависит от того, на что вы способны. У нас есть неопознанный труп, его ДНК не внесена в базы данных, часть кожи и плоти разъело известью. Несколько лицевых костей сломано. Нам нужно узнать имя этого человека.
– Что ж… Я уже говорил, что на основе ДНК биологический отдел может сделать выводы о базовых приметах этого человека: цвет кожи, глаз, цвет и фактура волос, пол. Если поработать чуть дольше, мы сможем примерно оценить форму носа, подбородка, ушей.
– И больше ничего?
– Насколько это срочно?
– Очень срочно.
– У меня будет доступ к телу?
– Я получу разрешение судьи.
– В таком случае я заберу голову и сварю ее в бульоне.
Людивина вспомнила жуткую процедуру, которую всеми силами старалась стереть из памяти. Уголовные антропологи отделяли голову от неопознанного трупа и варили ее в огромной скороварке, пока вся плоть не отставала от костей и не вываривалась из черепа. Чтобы запах смерти не заполнил весь отдел, в скороварку обычно добавляли бульонные кубики. Людивина узнала об этом методе, приехав в лабораторию с одним судьей: тот удивился, почуяв в коридорах приятный запах. Шутник-судмедэксперт предложил судье заглянуть в кастрюлю и оценить блюдо. Бедный судья мчался в туалет быстрее гепарда.
– Насколько это будет эффективно? – дрогнувшим голосом спросила Людивина.
– Когда череп очистится, я отправлю его в сканер, вроде большой микроволновки. У нас есть программа, которая очень детально анализирует износ мышечных креплений, чтобы более-менее представить, как человек выглядел при жизни. На основе результатов мы составим 3D-модель его лица.
– Достоверную?
– В целом да. Мы не зацикливаемся на мелких деталях. Мы пришли к выводу, что точный портрет хуже цепляет. А вот общее выражение лица, наоборот, работает куда лучше: вызывает какие-то воспоминания, люди начинают думать и, если они и правда были знакомы с человеком, в конце концов узнают его.
– Наш труп ударили кувалдой по лицу.
– Ничего страшного – если понадобится, мы соберем пазл. Я озадачу еще и биологический отдел, пусть изучат ДНК и дадут дополнительную информацию. Тогда мы составим серию портретов с разными вариантами внешности. Дайте неделю, максимум десять дней.
Людивина повесила трубку со странным чувством, вроде того, что испытала, когда настояла на эксгумации тел, чьи половые тракты ждали своего часа где-то в хранилище. Может, она слишком торопится? Стоит ли и дальше уродовать этого несчастного? Может, его уже пора оставить в покое? Предать земле?
Но под каким именем? Не лучше ли пожертвовать частью земной оболочки ради того, чтобы вернуть телу имя?
Она взяла телефон и набрала номер судьи.
Судья дал согласие. Повесив трубку, Людивина потерла ладонями щеки, повторяя себе, что все сделала правильно. Затем вернулась к приоритетным задачам группы. Отметив, что Гильем и Сеньон, каждый в своем углу, вяло возятся с бумагами, она хлопнула в ладоши:
– До сих пор мы считали, что Лоран Брак играл роль посредника между Фиссумом и его бывшими последователями. Но, возможно, он делал что-то еще. Что еще имам мог ему доверить?
– Забрать оружие? – предположил Сеньон.
– Да, или смастерить взрывчатку, – добавил Гильем.
– Судя по его образованию, он в таких делах не разбирался.
– Сегодня все образование идет через интернет, а у Брака руки явно росли из нужного места. Белоручкой он точно не был.
Людивина соединила кончики пальцев обеих рук: получилась клетка. Клетка для мыслей.
– Во время обыска у него дома находили чеки на необычные товары? – спросила она. – Особенно в больших количествах?
– Мы не обыскивали его дом, – ответил Гильем.
– Ты шутишь?
– Нет! Мы были у него, но, если ты помнишь, решили не настраивать против себя вдову. Мы посмотрели по верхам – компьютер, бумаги, – но глубоко не рылись. Счетов не помню, но мы могли их не увидеть, особенно если они были среди вещей жены.
Людивина вздохнула. Тогда она приняла поспешное решение. И волки сыты, и овцы целы… верно ли она поступила, выбирая возможную откровенность вдовы и не проведя полный обыск?
– Все равно сейчас никакой обыск не поможет, – вмешался Сеньон. – Если даже Брак что-то прятал, вдова наверняка от всего избавилась. И потом, вряд ли такие подготовленные люди могли оставить следы.
– Если в Париже что-то взорвут, а СМИ узнают, что мы не провели обыск у одного из террористов, нас распнут! – всполошился Гильем.
– Тогда он считался жертвой убийства, – перебила Людивина, – и мы проявили уважение к его вдове. В любом случае расследование ведут не СМИ. Я попрошу Меррика отправить людей для обыска – лучше поздно, чем никогда. Начнем сначала. Брак – посредник Фиссума. Возможно, он помогает с оружием или взрывчаткой. Что еще?
– Если его убили, значит он слишком много знал, – заметил Сеньон. – Можно предположить, что он знал террористов лично, знал, где они прячутся. Может, сам подыскал убежище.
– Неплохо. Нужно проверить все его перемещения, просмотреть звонки и выплаты, хоть отдаленно похожие на комиссию или залог. Что еще? Думайте, парни!
– Геолокация? – предложил Гильем.
Людивина указала на него пальцем:
– Можно попробовать. Посмотрим на его перемещения и проверим, не было ли на пути интересных точек. Гильем, среди его вещей был мобильник, ты сумел его взломать? Нашел что-нибудь? Может, фотографии?
– Ничего особенного не видел, но могу перепроверить.
Людивина встала и принялась ходить по кабинету, то есть без конца мерить шагами крошечное пространство между трех столов.
– О чем ты думаешь? Мечешься, как львица в клетке.
– О налаженности.
– Чего?
– Их методов работы.
Сеньон с Гильемом переглянулись.
– Что ты имеешь в виду?
Людивина остановилась и пояснила:
– Это террористическая группа, которой руководят из-за границы; по крайней мере, их лидер, НТ, как его называет ГУВБ, нездешний. Они готовятся давно, не меньше года. За это время разведка успела выйти на Фиссума, что не помешало операции, поскольку у них все четко разделено. У каждого есть конкретная роль, все максимально непрозрачно. Брака наняли в качестве посредника, но…